"Русская идея"
Как известно, «поэт в России - больше, чем поэт». Хотя сказано это, наверное, просто от недооценки слова «поэт». Истинный поэт везде больше чем поэт. В миссию поэтов всегда входило уловление тайных, невидимых обычному человеку движений Вселенной и перенесение их в слова, чтобы каждый человек мог услышать и принять к сведению. В древности поэт был по статусу равен священику и ученому и без его участия не решались даже военные конфликты. Эта функция - хотя мы и забыли про неё - продолжает оставаться в руках истинных о представителей поэтической профессии.
Так называемый «русский рок» - не исключение из этого правила. Как только - не без его участия - был изгнан «постылый демон совка», владыки дум русского рока отбросили ненужные более западные украшения и электрогитары с барабанами зазвучали по-русски.
Как только исчезла необходимость пугать обывателя рок-н-роллом, русские рокеры мгновенно перешли к темам, исконно занимавшим русскую интеллигенцию. А чтобы не быть голословным, позвольте мне обратиться к классической работе великого русского философа Николая Бердяева «Русская Идея».
Вот, например: «Всю вторую половину века интеллигенции, настроенной революционно, пришлось вести почти героическое существование, и это страшно спутало её сознание, отвернуло его от многих сторон творческой жизни человека.Народная стихия представлялась интеллигенции таинственной силой. Она противополагала себя народу, чувствовала свою вину перед народом и хотела служить ему. Тема «интеллигенция и народ» - чисто русская тема, мало понятная Западу».
И часто эта самая русская интеллигенция с отчаянием и гневом вторила молодому Чаадаеву: «Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменен по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, не научили его; мы не внесли ни единой идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и все, что нам досталось от этого разума, мы исказили. Ныне мы составляем пробел в нравственном миропорядке».
Но тема народа и интеллигенции - это только верхушка айсберга. Сбросивший с себя иго западных аккордов русский рок затрагивал все сколько-нибудь важные вопросы.
Вот, например, восточный вопрос. Известный философ XIX века Сергей Соловьёв пишет: «Восточный вопрос появился в истории с тех пор, как европейский человек осознал различие между Европою и Азиею, между европейским и азиатским духом. Ожесточенная борьба проходила чрез всю европейскую историю, проходит с переменным счастием для борющихся сторон; то Европа, то Азия брала верх. Все одна великая борьба - все один Восточный вопрос. Но разумеется, этот «восточный вопрос» имеет наибольшее значение для тех европейских стран, которые граничат с Азиею, которых борьба с нею составляет существенное содержание истории. С лишком шесть веков с начала основания Русского государства протекло для него в постоянной и тяжелой борьбе с азиатскими варварами».
А лингвист и философ князь Николай Трубецкой добавляет: «Идеализация Руси и легендарного русского героизма укрепляла восстающее против иностранного ига национальное самолюбие».
Разобравшись с восточным вопросом, вернемся к интеллигенции. И снова - Бердяев: «Русская интеллигенция есть совсем особое, лишь в России существующее, духовно-социальное образование. Интеллигенция не есть социальный класс - она всегда была идеалистическим классом, классом людей, целиком увлеченных идеями и готовых во имя своих идей на тюрьму, каторгу и на казнь. Интеллигенция не могла у нас жить в настоящем, она жила в будущем, а иногда в прошедшем. Невозможность политической активности вела к исповеданию самых крайних социальных учений. Раскол, отщепенство, скитальчество, невозможность примирения с настоящим - вот характёрные черты интеллигенции. Тут сказывается глубинная православная основа русской души: уход из мира, во зле лежащего, аскеза, способность к жертве и перенесение мученичества. Она защищает себя нетерпимостью и резким разграничением себя с остальным миром. Христиане не имеют здесь своего града, они взыскуют града грядущего. Это очень русская идея».
«Есть соответствие между необъятностью, безгранностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физической и географией душевной. В душе русского народа есть такая же необъятность, безгранность, устремленность в бесконечность как и в русской равнине. Два противоположных начала легли в основу формаций русской души: природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие. Можно открыть противоположные свойства в русском народе: деспотизм и анархизм; жестокость и мягкость; искание Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт.Поэтому русскому народу трудно было овладеть огромными пространствами и оформить их. У него была огромная сила стихий и сравнительная слабость формы. Русский народ не был народом культуры по преимуществу, как народы Западной Европы, он был более народом откровений и вдохновений».
Ещё креститель русского государства князь Владимир замечал: «на Руси питие есть бытие». Об этой грани русского духа Бердяев упоминал редко, но однажды все таки заметил: «У русского народа нет той любви к историческому величию, которым так пленены народы Запада. Народ, обладающий величайшим в мире государством, не любит государства и власти и устремлен к иному».
Зато известный философ Владимир Соловьёв добавляет по существу: «Отказаться от вина - В этом страшная вина».
Но вернемся снова к Бердяеву: «Русский раскол - основное явление русской истории. На почве раскола образовались анархические течения. Уход из государства оправдывался тем, что в нем не было правды, торжествовал не Христос, а антихрист. Государство, царство кесаря, противоположно Царству Божьему, Царству Христову. В основу раскола легло сомнение в том, что русское царство, Третий Рим, есть истинное православное царство. Раскольники почуяли измену в церкви и государстве, они перестали верить в святость иерархической власти в русском царстве. Сознание богооставленности царства было главным движущим мотивом раскола. Раскол был уходом из истории, потому что историей овладел князь этого мира, антихрист, проникший на вершины церкви и государства. Православное царство уходит под землю. Истинное царство есть Град Китеж, находящийся под озером. Истинное царство нужно искать в пространстве под землей, во времени - искать в грядущем, окрашенном апокалиптически».
Но даже апокалиптикой русская идея все равно не исчерпывается. Дело ещё глубже. Бердяев продолжает: «Русская интеллигенция всегда стремилась выработать себе миросозерцание, в котором правда-истина будет соединена с правдой-справедливостью. Она искала не только совершенных произведений философии, науки, искусства, она искала совершенной жизни. Русские люди из народного, трудового слоя, даже когда они ушли от православия, продолжали искать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни. Даже у тех русских, которые не имеют православной веры, остаётся в глубине души слой, сформированный православием. Русская идея - эсхатологическая, обращенная к концу. Отсюда русский максимализм. Но в русском сознании идея конца света принимает форму стремления ко всеобщему спасению. У русских моральное сознание очень отличается от морального сознания западных людей, это сознание более христианское. Русские моральные оценки определяются по отношению к человеку, а не к отвлеченным началам собственности, государства, не к отвлеченному добру. У русских иное отношение к греху и преступлению, есть жалость к падшим, униженным, есть нелюбовь к величию. Русские люди любовь ставят выше справедливости».
Русская идея - нужно ли её формулировать? Может быть нужно не формулировать её, а взяться всем вместе и все-таки зажить по-человечески?
Мне будет приятно, если вы скажете мне "спасибо" не только просмотром, комментарием или лайком, но и рублём. Вот ссылка для переводов: