Двоюродная сестра мамы Елена Александровна (тётя Лёля) начала составлять семейное древо, когда на документы, хранящиеся в архивах, было наложено табу и сведения о предках можно было получить только от родных. Многие тогда были еще живы, но уже находились в том возрасте, когда память начинает подводить. И вот уже 20 лет я уточняю и правлю ее древо
К 2000-ому году уже не стало бабушки, мамы, ее сестры и брата, а их дети выросли в СССР. Они были из моего мира, мира, где не было места дворянам, помещикам, офицерам русской армии и Богу.
Бабушка была атеисткой и терпеть не могла попов, называя их жирными бездельниками. Прошедшая через сталинские лагеря она говорила: «Не правильно, что в народе убили веру в Бога, отняв этим последнюю надежду хоть после смерти пожить хорошо». Ей было с чем сравнивать, она видела, что народу при советской власти не стало жить лучше. В конце 50-тых магазины были забиты деликатесами, даже в нашем деревенском магазинчике на прилавке стояли эмалированные сутки с красной и черной икрой, а банки с крабами выстроились на полке до самого потолка.
Но вот денег на эту икру как раз и не было. Правда, неизвестно откуда взявшуюся большую коробку из-под икры в семье использовали для хранения пуговиц.
Лет в семь родители стали посылать Наташку за хлебом. В свой первый поход в магазин она ужасно волновалась. Сжимая в руке мелочь, всю дорогу твердила: «Буханка и батон, буханка и батон…» Когда подошла ее очередь, она громко выпалила: «Дайте мне, пожалуйста, «батонку и бухан».
Однажды мама, посылая Наташку в магазин, не нашла мелочи, и дала ей 50 рублей. Для семейного бюджета немалые деньги. У бабушки пенсия была 330 рублей. Мама строго-настрого наказала не потерять деньги и принести всю сдачу в целости и сохранности.
В магазине, как обычно, было полно народу. Дожидаясь своей очереди, Наташка с упоением рассматривала лежащие на полках продукты и не только. В этом магазине можно было купить почти все нужное для хозяйства, от мыла до кастрюль и ведер. Чем дороже был товар, тем больше его было в продаже.
В магазине Наташкин взгляд наткнулся на маленькую (граммов 250) баночку с медом. Сама баночка была очаровательная – толстенькая, кругленькая, с завертывающейся металлической крышечкой, полная янтарно-желтого прозрачного меда, который переливался, отражаясь в стеклянных ребрышках банки. Наташка подумала, что такая крошечная баночка не может стоить дорого. Она представила, как вся семья сидит за столом, пробует мед и хвалит ее за угощение. Когда заветная баночка и сдача оказались у Наташки в руках, она поняла, что скандала не миновать, потому что мед оказался ужасно дорогим и денег ей сдали совсем мало.
Наташка не ошиблась. Всего через полчаса рассерженная мама решительно шагает к магазину. Одной рукой она тащит за собой хныкающую дочку, а в другой держит злосчастную банку с медом. Ей с трудом удается уговорить продавщицу забрать мед обратно.
Вернемся к тёте Лёле. Она хирург. Всю войну оперировала в госпиталях, как следствие артрит, искалечивший ей руки. Мой сын, лет в 7, впервые увидев тёти Лёлины руки прошептал мне на ухо : "Мама, а эта тетя баба Яга" После войны она поменяла профессию, став врачом фониатором, это врач, лечащий голосовые связки. Елена Александровна жила во Владивостоке, но лечится к ней приезжали даже певцы Большого театра.
То, нарисованное ей древо, имело много ошибок, но дорогу указало. Из него я узнала, что моими предками были дворяне Волковы. Они жили в поместье Покровское Даниловского района Ярославской области. После смерти родителей принадлежащие им земли разделили между собой их дети. Покровское досталось моей прапрабабушке Наталье Аполлоновне, вышедшей замуж за полковника Кованько, а потом перешло к ее дочери Александре, в замужестве Гавеман, в этой семье и родилась моя бабушка Софья.
В коробке с фотографиями было несколько снимков бабушки. Одно сделано в 1886 году, здесь бабушке 6 лет. И одета она проще чем ее дети.
