Так Петя Алешковский назвал это наше обиталище - "пионерлагерь для вампиров".
Это было в 2008, кажется, году, когда Саша Колесов устроил веселой компании поездку во Владивосток. Собралась такая изысканная группа полупроводников. Саша Кабанов, Петя, Паша Крючков, мы с Женькой, другие разудалые товарищи. И Бахыт.
Он был главной звездой фестиваля "Берега". Там была презентация его книги "Крепостной остывающих мест". Он выступал в зале филармонии, и это было как-то правильно — Бахыт в музыкальном пространстве. А жили мы как раз в этом "пионерлагере для вампиров" - пансионате, который держали корейцы. Тихие, мгновенно исчезающие, мы их и не видели почти. Ночами они выпускали на территорию злобную собачью свору. Так что лучше было из пансионата не высовываться.
Мы выпивали, конечно, но и работали довольно интенсивно. Выступали в институтах, библиотеках, в общем все было нормально.
Но мне особенно памятен один вечер. Бахыт пригласил в наш пансионат даму, с которой познакомился на одном из выступлений, ну и решил произвести на нее впечатление. Но не водкой же девушку впечатлять. И вот, что он придумал.
Бахыт сказал: вот здесь собрались поэты, и я предлагаю почитать стихи, но с одним ограничением — вы можете читать какие-то угодно стихи, но только не свои.
Ограничение оказалось исключительно плодотворным. Мы все с каким-то даже удовольствием забыли, что написали много всего, а стали вспоминать стихи, которые действительно любим. Оказалось, что мы помним много, очень много. Но все вместе помнили мы все равно меньше, чем Бахыт и Паша. По мере того, как это представление продолжалось и продолжалось, поэты один за другим сходили с дистанции, просто не могли ничего добавить к уже прочитанному, а Бахыт с Пашей читали все новое и новое. Мы все вдруг поняли, что правда любим поэзию, что она нам по-настоящему дорога, вне зависимости от того, чего мы в ней добились сами.
Это была настоящая мистерия, в которой не было зрителей, но демиург — в первоначальном греческом значении — все-таки был. И это был Бахыт. Надо сказать, дама, которую он пригласил в гости, была не просто впечатлена, она совершенно обалдела от того объема красоты, который на нее обрушился. Да мы и сами обалдели.
Прошло много лет. А я все еще вспоминаю, как уже под утро, Бахыт и Паша, передавая друг другу слово, продолжают и продолжают читать. И мы вздрагиваем от узнавания. И пьем эту музыку. И в минуты сомнений я могу сказать себе: поэзия есть, и ты знаешь какая она, вот как в том самом пансионате под Владивостоком много лет назад.
Владимир ГУБАЙЛОВСКИЙ