К животным в нашей семье отношение особое. Стало оно таким не сразу, а по прошествии многих лет и нескольких животных, память о которых осталась в наших сердцах.
История эта давнишняя. Нет уже ни Муси, ни моей мамы - свидетельницы событий. Довольно часто меня просят ее рассказать в нашей компании. Расскажу и тут. Муся - подвальный котенок, который вытащил козырной билет и попал в любящие заботливые руки моей сестры. Кошка выросла необыкновенной красоты: черная, с длинной блестящей шерстью. В детстве ласковая мурлыка, спавшая у всех на голове, с возрастом, пережив много переездов и пожар, Муся стала кошкой со сложным характером и высоким интеллектом. Она умела, например, разговаривать с собаками. Я сама видела, как она что-то мякала с особыми интонациями нашему алабаю. И та встала и вошла в дом, и поднялась на 2 этаж, и вошла в определенную комнату, куда Муся вела ее за собой. Растеряв по жизни многое и в том числе котенка в пожаре, Муся осталась верна моей сестре, с которой имела какую-то волшебную связь. Любила ещё одного человека - нашу помощницу по хозяйству - ласкового и крайне доброго человека. А ко мне питала неприязнь, причины и природу которой я не понимала, да и в голову не брала. На меня смотрела тяжёлым пристальным взглядом, в руки не давалась, а если я и брала, то царапала меня нещадно. Но в отдельных случаях шла именно ко мне, больше ни к кому. Расскажу про один из них. Я стою на дорожке на даче и разговариваю с соседкой. Муся подходит и просится на руки. Мне не до нее, да и не в таких мы отношениях, чтобы я держала Мусю на руках. Но ведь орет и орет, и даже встала на задние лапы, а передние тянет ко мне,. Возьми и все! Я взяла ее двумя руками: под грудь и под живот. И пальцы на животе провалились внутрь кошки. Непередаваемое ощущение, я вам скажу. Схватила кошку, посадила в переноску и поехала в вет клинику. Рак со свищем в брюшную стенку. Операция. Сестре не звоним, боимся. Сестра за границей, работает на важной выставке. Забираю кошку домой, на уколы, перевязки, капельницы и выхаживание. Держим с мамой по очереди на руках, по 12 часов, а то все порывалась уползти. На второй день Муся поднимает голову и пристально смотрит мне в глаза даже с какой-то ненавистью. Фух. Выживет. Постепенно начинает, пошатываясь и подвывая, ходить по дому. Мусе очень больно и я делаю ей уколы анальгетиков. На нервной почве и по тупости своей, я вместо, не помню точно, но, например, 0, 2 мл баралгина, колю ей 2 мл баралгина. Муся встаёт и уходит в сад. И пропадает. Мы всё ещё не звоним сестре. Ходим по участку, залезаем во все углы, заглядываем под все кусты. Нет ее и все. И вдруг раздается утробный рык. Пошатываясь, Муся вылезает из какой-то коробки и падает без сознания. Опять переноска, опять ветлечебница. Привезла уже с остановкой дыхания. Откачали, прокапали, укоризненно посмотрели на меня, набрали лекарства в шприцы и отпустили меня домой. Привезла. Все сначала: капельницы, уколы. Сестре не звоним. Оставляю Мусю маме и иду подремать немного. Просыпаюсь, мама спит, Муси нет. Да что такое! Опять кусты, углы, коробки. Нигде нет. Сестре не звоним. Мама говорит: скажем, что ушла и гуляет где-нибудь. Сестра подъезжает к калитке, выходит из машины. А по верху забора идёт Муся хвост трубой, живая и здоровая. И прожила после этого ещё много лет. И тогда только мы рассказали все сестре и повинились.
Муся похоронена на даче, под яблоней.
