К закату бытие давно стремилось,
Взирая в горизонт сидел старик.
Года воспринимая как немилость,
Листал страницы пережитых книг.
Все главы, как пройдённые эпохи,
Неслись перед глазами старика.
Они, на первый взгляд, кривы и плохи,
Но выдернуть не дёрнется рука.
Лихой пролог, как лента серпантина,
Всё круче вился, ветру вперекор.
Сюжет был твёрд, что на реке плотина,
Там каждый слог – отчаянный хардкор.
Года бежали суетным галопом,
Не ведая пределов и преград.
Там стёкла бились для калейдоскопа,
Что изначально были для лампад.
Как в омут головой, писалась пьеса,
Всё круче погружая в круговерть.
Из жара в полымя летел повеса,
Дразня судьбу. А иногда и Смерть.
Роман-трёхкнижье жизненной поэмы,
Где первый том, как поиски себя.
Вторая книга – вечная дилемма:
Как переспать, при этом не любя?
Вот третий том. И он написан кровью,
Ведь без неё никак не обойтись.
Когда сам Жнец стоит у изголовья,
Душа стремится в синеву и высь.
Да только в небесах закрыты двери,
В особенности тем, кто в них стучит.
Прожил сюжет он, ни во что не веря,
Лишь заслужив над холмиком гранит.
К закату бытие его стремилось,
В последний, для приюта, уголок.
Года воспринимая как немилость,
Сидел старик. Писал свой эпилог...
05.07.2024. Е. Баюрин.
