Несмотря на быстрый рост железнодорожных перевозок в Санкт-Петербурге, оставалось популярным и пароходное сообщение. Особенно были любимы петербуржцами морские путешествия в Кронштадт.
От того времени осталась легенда, объясняющая, как в Петербурге появилась известная фраза "Чай такой, что Кронштадт виден" или просто "Кронштадт виден" применительно к слабозаваренному или спитому бледному чаю. Позже такой чай окрестили "Белая ночь".
Так вот, еще в те времена, когда путешествие на пароходе из Петербурга в Кронштадт продолжалось чуть ли не два часа, пассажирам предлагали корабельный чай. Чай заваривали один раз, еще на столичной пристани, до отплытия. По мере приближения к острову чай становился все бледнее и бледнее, и когда перед глазами путешественников представал Кронштадт, превращался в слабоподкрашенную тепленькую водичку, сквозь которую действительно можно было рассматривать город.
Впрочем, есть другое объяснение этого петербургского фразеологизма. Чай такой, что через него Кронштадт виден, как рисунок на дне блюдечка, видный сквозь совершенно жидкий прозрачный чай.
Побывавший в Петербурге Александр Дюма - отец любил рассказывать своим соотечественникам, почему в России "мужчины пьют чай из стаканов, тогда как женщины используют чашки китайского фарфора". Первые чайные фарфоровые чашки, рассказывает Дюма, были сделаны в Кронштадте. На их донышках был изображен Кронштадт. И когда в кафе из экономии наливали в чашки заварки меньше, чем должно было быть, посетитель мог вызвать хозяина, показать ему на дно чашки и пристыдить: "Кронштадт виден". Тогда и появилась хитрая идея подавать чай в стеклянных стаканах, на дне которых ничего не было видно.