О том, как срываются маски в вечной борьбе отцов и детей
Знаете ли вы украинскую ночь? О, вы не знаете украинской ночи! Всмотритесь в нее. С середины неба глядит месяц. Необъятный небесный свод раздался, раздвинулся еще необъятнее. Горит и дышит он. Земля вся в серебряном свете; и чудный воздух и прохладно-душен, и полон неги, и движет океан благоуханий. Божественная ночь! Очаровательная ночь! Недвижно, вдохновенно стали леса, полные мрака, и кинули огромную тень от себя. Тихи и покойны эти пруды; холод и мрак вод их угрюмо заключен в темно-зеленые стены садов. Девственные чащи черемух и черешен пугливо протянули свои корни в ключевой холод и изредка лепечут листьями, будто сердясь и негодуя, когда прекрасный ветреник — ночной ветер, подкравшись мгновенно, целует их. Весь ландшафт спит. А вверху всё дышит, всё дивно, всё торжественно. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в ее глубине. Божественная ночь! Очаровательная ночь! И вдруг всё ожило: и леса, и пруды, и степи. Сыплется величественный гром украинского соловья, и чудится, что и месяц заслушался его посереди неба... Как очарованное, дремлет на возвышении село. Еще белее, еще лучше блестят при месяце толпы хат; еще ослепительнее вырезываются из мрака низкие их стены. Песни умолкли. Всё тихо. Благочестивые люди уже спят. Где-где только светятся узенькие окна. Перед порогами иных только хат запоздалая семья совершает свой поздний ужин.
Подкаст о "Майской ночи, или Утопленнице" слушайте здесь.
О чем эта повесть?
И вот такой ночью в 18 веке, в мае, молодой казак Левко, сын сельского головы, встречается со своей возлюбленной, красавицей Ганной. Видятся они втайне, потому что отец Левко никак не дает разрешения на их свадьбу. Они садятся рядышком у пруда, откуда виден одинокий старый заброшенный дом на горе. Левко рассказывает Ганне местную легенду о том, что в доме этом жили вдовец, пан сотник, с дочерью, панночкой.
Когда отец женился во второй раз, мачеха, молодая, красивая, и, разумеется, ведьма, как водится, невзлюбила падчерицу и решила извести ее со свету совсем. Она издевалась над ней, заставляла работать и рассорила с отцом. В конце концов он выгнал дочь из дому, и панночка утопилась. Но существование ее на этом не закончилось: она сделалась главной среди всех русалок, обитавших в пруду. Лунными ночами они выходили на поверхность, и однажды панночка увидела свою мачеху, схватила ее и утащила в воду. Но ведьма не растерялась, а притворилась одной из утопленниц. С тех пор панночка пытается найти ее среди своих подруг, и просит помочь ей в этом людей, которые попадаются на пути, а не то грозит утопить и их.
Рассказав эту историю, Левко оставляет Ганну и уходит домой. По дороге его увлекают с собой на прогулку друзья, и через время Левко снова оказывается у дома Ганны. Там он слышит ее голос и понимает, что у нее свидание еще с кем-то! Оказывается, что за ней ухаживает отец Левко, сельский голова, известный своей страстью к женскому полу. Ганна любит Левко, но голова отказывается поженить их из ревности. Узнав все это, Левко решает проучить отца. Со своими друзьями он выдумывает и поет прямо под его окнами обидную песню, а когда голова пытается выследить шутников, они убегают и разыгрывают его. Голове долго не удается поймать никого из оскорбителей, но он уверен, что со временем изловит всех. Тем временем Левко приходит к пруду, к тому самому заброшенному дому панночки, и засыпает. Во сне он видит, что в окнах дома горит свет, видит и саму панночку. Она горько жалуется ему на свою судьбу и просит помочь ей в поисках мачехи. Очарованный ее красотой, Левко соглашается.
Ему удается найти ведьму среди остальных утопленниц, ведь она единственная из всех, играя в ворона, яростно охотилась за остальными – другим девушкам была не по нраву эта роль хищника. После того, как Левко указывает на ведьму, ее с криками увлекают в пруд, а панночка в благодарность дает ему записку, которую следует передать голове – с ее помощью будет возможно устроить свадьбу Левко с Ганной. Левко просыпается и обнаруживает в своей руке эту самую записку. Тут же его хватают помощники отца, и ему грозит наказание. Но Левко отдает отцу записку панночки, в которой сказано:
Приказ голове, Евтуху Макогоненку. Дошло до нас, что ты, старый дурак, вместо того, чтобы собрать прежние недоимки и вести на селе порядок, одурел и строишь пакости. А вследствие того, приказываю тебе сей же час женить твоего сына, Левка Макогоненка, на козачке из вашего же села Ганне Петрыченковой, а также подчинить мосты по столбовой дороге и не давать обывательских лошадей без моего ведома судовым паничам, хоть бы они ехали прямо из казенной палаты. Если же, по приезде моем, найду оное приказание мое не приведенным в исполнение, то тебя одного потребую к ответу. Комиссар, отставной поручик Козьма Деркач-Дришпановский.
Писарь узнает почерк комиссара, подлинность записки не вызывает сомнений. Так Левко избавляется от соперника, его свадьба с Ганной должна совершиться уже завтра.
Как она была написана?
Эту повесть Николай Гоголь написал совсем молодым – в 1829-1830 годах. Ему тогда было не больше 21 года.
Как известно, Гоголь родился и вырос в Малороссии, в Полтавской губернии. Там он учился, там начал писать. Его отец, Василий Афанасьевич, писал стихи и пьесы из малороссийской жизни, сам ставил их в домашнем театре, сам в них играл. Несомненно, страсть к литературе и театру зародилась у Николая в родительском доме. Когда ему было 16 лет, умер отец семейства, оставив жену, сына и четырех дочерей. Сам Николай с юности был уверен, что у него есть талант, который поможет добиться успеха и принести пользу Отечеству.
В 19 лет он уезжает в Санкт-Петербург, где пытается найти возможности для самореализации и заработка. Покорить столицу оказывается не так-то просто, как он думал, он вынужден постоянно просить денег у матери, Марии Ивановны, которой просто неоткуда взять их, кроме как взаймы. Николай пробует служить чиновником, писать, поступить в театр. Его мытарства позднее лягут в основу «Петербургских повестей». Так, в январе 1829 Николай пишет Марии Ивановне:
Петербург мне показался вовсе не таким, как я думал. Я его воображал гораздо красивее и великолепнее. Жить здесь не совсем по-свински, т. е. иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели мы думали… Это все заставляет меня жить, как в пустыне: я принужден отказаться от лучшего своего удовольствия — видеть театр. Если я пойду раз, то уже буду ходить часто, а это для меня накладно, т. е. для моего неплотного кармана. В одной дороге издержано мною триста с лишком, да здесь покупка фрака и панталон стоила мне двухсот, да сотня уехала на шляпу, на сапоги, перчатки, извозчиков и на прочие дрянные, но необходимые мелочи, да на переделку шинели и на покупку к ней воротника до 80 рублей.
Позднее, в мае, сообщает ей же:
Мне предлагают место с 1000 рублей жалования в год. Но за цену ли, едва могущую выкупить годовой наем квартиры и стола, мне должно продать свое здоровье и драгоценное время? и на совершенные пустяки,— на что это похоже? в день иметь свободного времени не более как два часа, а прочее все время не отходить от стола и переписывать старые бредни и глупости господ столоначальников и проч. ... Итак, я стою в раздумье на жизненном пути, ожидая решения еще некоторым моим ожиданиям. Может быть, на днях откроется место немного выгоднее и благороднее; но, признаюсь, ежели и там мне нужно будет употребить столько времени на глупые занятия, то я — слуга покорный. Наконец я принужден снова просить у вас, добрая, великодушная моя маменька, вспомоществования. Чувствую, что в это время это будет почти невозможно вам, но всеми силами постараюсь не докучать вам более. Дайте только мне еще несколько времени укорениться здесь: тогда надеюсь как-нибудь зажить своим состоянием.
Со временем Гоголь осознает, что истории из малороссийской жизни как экзотика очень востребованы петербургским читателем, и потому обращается к маменьке еще и с другой просьбой:
…не сердитесь, моя великодушная маменька, если я вас часто беспокою просьбою доставлять мне сведения о Малороссии или что-нибудь подобное. Это составляет мой хлеб. Я и теперь попрошу вас собрать несколько таковых сведений, если где-либо услышите какой забавный анекдот между мужиками в нашем селе, или в другом каком, или между помещиками. Сделайте милость, описуйте для меня также нравы, обычаи, поверья. Да расспросите про старину… какие платья были … у сотников, их жен, у тысячников, у них самих, какие материи были известны в их время, и все с подробнейшею подробностью; какие анекдоты и истории случались в их время смешные, забавные, печальные, ужасные. Не пренебрегайте ничем, все имеет для меня цену. В столице нельзя пропасть с голоду, имеющему хотя скудный от бога талант.
И понеслись в Петербург письма и посылки, в которых маменька, сестры и соседи слали ему тексты песен, сказок, поверий, комедии отца и костюмы малороссиян. Все это шло в дело.
В это время по протекции Николай получает место учителя в доме князей Васильчиковых. Его воспитанником был слабоумный мальчик, которого Гоголь пытался учить чтению и письму. Позднее один из Васильчиковых вспоминал:
Гоголь жил некоторое время в доме бабушки моей Ал.[ександры] Ив.[ановны] Васильчиковой и занимал место воспитателя или, вернее, дядьки слабоумного ее сына Васеньки. Мой отец хорошо помнил, как Гоголь сиживал на балконе, держа на коленях долговязого Васеньку, и пытался научить его азбуке, по букварю в картинках; "Вот это, душенька, барашек — бе, скажи — б", — терпеливо и мягко твердит он своему ученику. Живучи в доме бабушки, Гоголь написал "Майскую ночь" и под вечер заходил в комнату, где собирались многочисленные приживалки и воспитанницы бабушки, и читал им эту повесть. Раз идет по коридору Александра Ивановна и слышит, как знакомый голос незнакомым для нее звуком читает: "Знаете ли вы украинскую ночь?" Остановилась бабушка, заслушалась, и тут же вырос у нее в глазах облик бедного учителя ее слабоумного сына в великого Гоголя.
Гоголь не любил вспоминать, что он был учителем, говорил всегда, что он не помнит этого, однако поддерживал знакомство и посещал Васильчиковых.
А вечерами и ночами он работал над своими повестями. Может быть, поэтому в них так часто описывается поэзия ночи, ее очарование, притягательность мечтательного ночного сна.
«Ночь перед Рождеством», «Майская ночь, или утопленница». На ночь выпадают фантастические события «Сорочинской ярмарки», ночью совершается убийство в «Вечере накануне Ивана Купала», месть в «Страшной мести». По ночам морочат черти героев в «Пропавшей грамоте» и «Заколдованном месте».
Как ее встретили?
1 января 1831 года выходит номер «Литературной газеты», издаваемой лицейским другом Пушкина Антоном Дельвигом. В ней, помимо пушкинского стихотворения «Кавказ», публикуется статья Янова «Несколько мыслей о преподавании детям географии» и глава под названием «Учитель» из малороссийской повести «Страшный кабан», подписанная фамилией Глечик. Под обоими этими псевдонимами скрывается Николай Васильевич Гоголь. С этих пор он входит в высшие литературные круги, знакомится не только с Дельвигом, но и с Плетневым, Жуковским и самим Пушкиным. Начинается его головокружительная писательская карьера. Так исполняется его предназначение, в котором Гоголь никогда не сомневался: он знал, что его талант и знание жизни пробьют себе дорогу, как только представится случай.
14 сентября 1831 года в петербургском альманахе «Северная Пчела» имена Гоголь и Пушкин снова соседствуют. В библиографическом списке новых книг о них написано:
...Повести покойного И. П. Белкина (в прозе), изданные А. П. (известным нашим Поэтом) СПБ., в Т[ипографии] Плюшара, 1831 … 187 стр.
...Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные Пасичником Рудым Паньком. Книжка 1-я, СПБ., в Т[ипографии] Департамента народного просвещения. 1831 (12) … 244 стр.»
В первую книжку «Вечеров…», помимо прочих, вошла как раз и повесть «Майская ночь, или Утопленница». Сборник был очень тепло встречен публикой и критикой, однако среди недостатков назывались вольность в обращении с историей и излишняя водевильность повестей. Критики указывали на такие существенные огрехи, как то, что на самом деле:
- На Украине парубки не напиваются допьяна.
- Козаки не играют на бандуре.
- Свадьбы не играются на ярмарках.
- «Цыган... не имеет места в картине, представляющей быт честных и богобоязливых коренных жителей Малороссии».
- При Екатерине I и Анне Иоанновне гетманов на Украине не было, а если речь идет о времени Екатерины II (в повести «Пропавшая грамота»), то тогда уже существовали почты и незачем было посылать гонца.
И так далее. Впрочем, важнее то, что тот же Пушкин понял посыл повестей вполне. Он отзывался о них душевно и лаконично как об «истинно веселой книге», объявлял публике о явлении «необыкновенном в нашей нынешней литературе»:
... прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! какая чувствительность!
Как построен художественный мир в повести?
Сквозь яркость красок, торжество веселости, радости жизни и благополучия, уже проглядывает характерная гоголевская задумчивость, навеваемая близостью неизбежной и равнодушной смерти, раскола между мечтой и действительностью, отчуждением друг от друга людей и народов. Все это станет предметом осмысления в позднейших произведениях писателя. Но пока художественный мир Гоголя еще держится в оптимистичном единстве красоты и обаяния действительности, открытости ее любым возможностям и исполнению любых желаний.
Гармонию воссоздаваемого в повести Гоголя мира, гармонию божественной ночи стремятся разрушить дьявольские силы. Местами, где мир людей встречается с миром мертвых, являются пруд и старый дом на горе. О пруде сказано, что
Как бессильный старец, держал он в холодных объятиях своих далёкое, тёмное небо, обсыпая ледяными поцелуями огненные звёзды, которые тускло реяли среди тёплого ночного воздуха, как бы предчувствуя скорое появление блистательного царя ночи.
Дихотомия старости и молодости здесь соответствует борьбе сил зла и добра. Олицетворением старости и зла в мире людей становится сельский голова. Не зря акцентировано, что у него один глаз: «одинокий глаз его злодей и далеко может увидеть хорошенькую поселянку». Одноглазым часто изображался сам Сатана. К тому же, хата его находится на конце улицы, то есть на границе между космосом и хаосом. Он так же, как пруд стремится удержать в своих объятиях божественное небо и яркие звезды, пытается добиться расположения Ганны. Но Ганна, как и звезды, ожидающие своего короля – месяца, верна любимому Левко.
Что повлияло на автора?
Литературоведами установлен факт знакомства Гоголя с произведениями своего старшего современника Ореста Михайловича Сомова. Он тоже писал так называемые «малороссийские повести», в числе которых была одна под названием «Русалка», несомненно повлиявшая на текст «Майской ночи…». В центре сюжетов обоих произведений – самоубийство молодой девушки, после смерти оставшейся существовать в водных глубинах. Татьяна Кривоус пишет, что Сомов при этом остается в русле фольклорной, а потом и православной традиции, согласно которой, лишив себя жизни, человек лишается и своей бессмертной души, примыкает к силам зла и несет смерть людям. В его повести мертвая девушка уже не человек, и человеческие надежды и мечты ей чужды, она одержима идеей мести и убивает ради забавы.
В мире гоголевской повести русалки другие. Курс на очеловечивание этих легендарных существ взят уже в заглавии – хоть майские ночи в народе и считались именно «русалочьими», но слово «утопленница», при этом звучит несколько более прозаично, зато напоминает читателю о безвременно и трагично оборвавшейся юной жизни. Утопленница Гоголя остается живой и доброй девушкой, обращающейся за помощью в избавлении к такой же чистой молодой душе – Левко. Ей противостоит ее мачеха – ведьма, еще при жизни мертвая для Бога. Когда Левко пытается угадать, кто из русалок – ведьма, он замечает, «что тело ее не так светилось, как у прочих: внутри его виделось что-то черное».
Парад разоблачений
Панночка видит в отце Левко нечто настолько же темное, как и в своей мачехе, и потому стремится помочь ему. Обе эти пары персонажей борются за близкого человека. Панночка и ведьма – за сотника, Левко и голова – за Ганну. Борьба, окончившаяся у утопленницы поражением, для Левко завершается победой.
Вообще в «Майской ночи» на протяжении всего сюжета наблюдается бесконечная череда перемен персонажами масок, в ходе которых они и предстают подобиями друг друга. Филолог Светлана Синцова говорит, что начинается эта череда в рассказе об утопившейся панночке:
Настала ночь: ушел сотник с молодою женой в свою опочивальню; заперлась и белая панночка в своей светлице. Горько сделалось ей; стала плакать. Глядит: страшная черная кошка крадется к ней; шерсть на ней горит, и железные когти стучат по полу. В испуге вскочила она на лавку: кошка за нею. Перепрыгнула на лежанку: кошка и туда, и вдруг бросилась к ней на шею и душит ее. С криком оторвавши от себя, кинула на пол; опять крадется страшная кошка. Тоска ее взяла. На стене висела отцовская сабля. Схватила ее и бряк по полу — лапа с железными когтями отскочила, и кошка с визгом пропала в темном углу. Целый день не выходила из светлицы своей молодая жена; на третий день вышла с перевязанною рукой.
И после смерти ведьма опять меняет личину, притворяясь одной из русалок, да так искусно, что панночка не может узнать ее. Удается это лишь Левко, когда он видит, что во время игры в ворона ведьма снова выпускает железные когти.
Как панночка заглядывает в лица подруг, чтобы узнать среди них ведьму, так и Левко пытается заглянуть в лицо неведомому сопернику, которого не сразу удаётся различить в темноте, когда он разговаривает с Ганной. Только когда он узнает в нем собственного отца, с головы спадает маска всеми уважаемого степенного человека, и обнажается его сущность низкого соблазнителя, готового разрушить счастье собственного сына.
Поэтому взгляд Левко в лицо отца содержит оттенки созерцания «ведьминской», греховной сущности... Не случайно Левко, как пишет Гоголь, «остолбенел». Он не просто поражен (в психологическом плане), но еще и как бы околдован: «...Но в это время свет пал на лицо его, и Левко остолбенел, увидевши, что перед ним стоял отец его»».
Как панночка желает разоблачить и наказать свою мачеху, так и Левко загорается жаждой мести отцу.
Русалки искали ведьму, чтобы высечь ее плетьми из зеленого тростника. Поэтому проказы Левко с друзьями над головою – нечто похожее на порку ведьмы, а сами парубки, любящие куролесить по ночам, при месяце, – подобие русалок. Их наказание голове – в продолжении его разоблачений. Проказы должны вывести голову из себя, чтобы он прилюдно явил свою подлинную сущность.
Таким разоблачением «становится песня парубков, в которой осмеивается не только похотливость старика, но и его внешнее уродство и глупость». «Такое открытое поношение опять приводит к своеобразному преображению головы. Он начинает вести себя как «старый, опытный кот», который ловит «неопытную мышь». Так еще раз активизирована ассоциация с ведьмой, ее появлением в виде черной кошки. Не случайно любимая одежда Головы – черная свитка» (то есть такой особый вид кафтана, верхней одежды).
Когда все парубки разбегаются, голове с помощниками удается поймать лишь одного, одетого в черный вывороченный тулуп, с настолько измазанным сажей лицом, что его и узнать нельзя. В темноте они хватают этого, как они сами говорят, «дьявола» и сажают в чулан. Правда, позднее оказывается, что схватили и пленили они вовсе не загадочного хулигана, а свояченицу головы, которая, по слухам, никакая ему не родственница, а ревнивая сожительница. Вот и получается, что голова таким образом ловит и выставляет на всеобщее обозрение собственную черную сущность, разоблачает сам себя. Свояченица при этом называет голову «медведем с железными лапами» - так он еще раз уподобляется ведьме-кошке с железными когтями.
Кстати, на протяжении всей повести главными цветами являются как раз белый и черный. Панночка часто называется «белой», ей противостоит черная кошка-ведьма. А Левко, чтобы одержать победу над медведем-головой в черной свитке в любви к белолицей Ганне, сам оборачивается «черным дьяволом».
Ведь «дьяволом в тулупе» оказывается, разумеется, Левко. Он приходит к пруду, где сбрасывает свою личину и встречает панночку. Проникнувшись к ней жалостью и пониманием, тоже преданный отцом, он помогает ей разоблачить злодейку.
Загадочный мир природы
Повесть о майской ночи до предела насыщена пейзажными зарисовками. Гоголь воссоздает весенний мир, каждый элемент которого связывает историю героев с всеобщей историей, укореняет ее в мифе. Доктор филологических наук Галина Козубовская в одной из своих статей рассматривает, каким образом это происходит. Так, прибрежный тростник, в котором играют русалки, и плетью из которого хотят наказать ведьму – это растение, из которого в легендах делали музыкальные инструменты, чьи голоса разоблачали злодеев-преступников. Суеверия как раз приписывали тростнику способность защищать от ведьм. Панночка рассказывает Левко, что отец, выгнав ее из дому, тем самым заставил ее ходить по терновнику, раня свои белые ноги. Терновником в народном сознании отмечена граница миров, так как терновник – это священное растение бога Януса, бога всяческих начинаний, дверей, входов и выходов. И конечно, терновник неизбежно ассоциируется с библейской историей о страданиях Христа.
Левко засыпает у пруда, то есть опять же переходит границу миров, и этот момент сопряжен в его сознании с запахом цветущих яблонь, что «лился по всей земле», пруд также окружен черёмухами и черешнями.
У восточных народов черемуха – вишня – сакура – связываются с местом пребывания душ умерших. Любование растениями – разговоры с душами умерших.
Когда Левко видит русалок, они предстают перед ним в белых рубашках, которые сравниваются с «лугом, убранным ландышами».
С ландышами связано ощущение непрочности и недолговечности бытия. Одно из значений опирается на сказание о Пресвятой Деве: которая в лунные ночи, окруженная венцом из блестящих, как серебро, ландышей, появляется иногда тем из счастливых смертных, которым готовит какую-нибудь нечаянную радость.
Вместо итога
Так упоминание о ландышах предвещает для истории Ганны и Левко счастливую развязку. Равновесие в мире восстановлено, но зло не искоренено, ведь Левко для победы над ним тоже научился надевать маски, то есть уподобился ему.
Левко снова приходит к дому своей невесты:
…Окно было отперто; лучи месяца проходили чрез него и падали на спящую перед ним Ганну; голова ее оперлась на руку; щеки тихо горели; губы шевелились, неясно произнося его имя. „Спи, моя красавица! Приснись тебе всё, что есть лучшего на свете; но и то не будет лучше нашего пробуждения!“ Перекрестив ее, закрыл он окошко и тихонько удалился. И чрез несколько минут всё уже уснуло на селе; один только месяц так же блистательно и чудно плыл в необъятных пустынях роскошного украинского неба. Так же торжественно дышало в вышине, и ночь, божественная ночь, величественно догорала. Так же прекрасна была земля, в дивном серебряном блеске; но уже никто не упивался ими: всё погрузилось в сон.