Я постоянно хотела спать. Когда дочь просыпалась ночью, я чувствовала не просто усталость, а агрессию, которая перекрывала чувство любви и жалость. Она плакала, а мой мозг, который выскребли из такого блаженного сна, был как хрустальный, я ощущала, что голова может расколоться. Звук плача дочери по ощущениям был процентов на 200 громче, чем может выдержать человек, это будто старый будильник в кастрюле. И я кричу вместе с ней, на нее, но больше на мир. О, бедные соседи, простите нас! Кричу от бессилия, от того, что не понимаю, что нужно ребенку. Она маленькая и сказать не может. А я на границе сна и яви, я вообще не способна анализировать. Я ее крепко сжимаю, шепчу сквозь зубы, чтобы она замолчала. Она еще больше пугается, еще больше начинает орать. Я уже немного отошла ото сна, и в голове прокручивается сюжет рассказа Чехова «Спать хочется». Я изо всех сил пытаюсь смирить себя, не быть героиней рассказа. Я не та девчонка, вынужденная нянчить младенца, я взрослая, я большая. Я