В центре деревни, на взгорке стоял небольшой белый дом – сельмаг. Так было написано большими красными буквами на покосившейся вывеске. Торговал всем, что только пожелаешь. Желали, видимо, не много. Но свежий хлеб с хрустящей поджаристой корочкой из местной пекарни, крупы, консервы, простые сладости и хозяйственные товары типа мыла и жестяных ведер были всегда. Работала в этом царстве продуктов и хозтоваров местная красавица – Маринка. И хоть была Маринка продавцом, но держалась как истинная царица. Не любила никого кроме себя. О сочувствии и сопереживании знать не знала - видимо, не научили в детстве. Не раз жители деревни, приходя за нехитрыми продуктами, уходили с испорченным на весь день настроением. Потому, что гадости говорить Маринка умела мастерски. И более того- холила и лелеяла в себе эту черту, называя остроумием. Раскосая, с черными, как смоль короткими волосами, с коренастой фигурой, всегда обтянутой чересчур коротким и узким платьем, она стояла за прилавком надеясь обольстить своей красотой сказочного принца. Даже туфельки себе завела алого цвета, надевая их к месту и не к месту. Все ждала – вот войдет ОН. Увидит. Очаруется. Увезет. Желательно к морю. Но принцев в деревенской глуши что-то не попадалось. Чтобы соответствовать образу прекрасной принцессы, ленивая Маринка листала журналы – прямо в рабочее время. Там фасон увидит, здесь сумочку, глядишь – щеголяет по деревне в обновке. И вот в одном из журналов углядела она Кинозвезду. И не просто звезду, а прямо знаменитость. На фото эта знаменитость сидела у плетеной корзинки на пушистом ковре. А в корзинке играл маленький рыжий необычный котенок. Рядом со звездой стоял Он. И придумалось Маринке, что, заведя вот такого малыша, обязательно увидит рядом с собой и предмет своей мечты. А потом уедет из надоевшей деревни в теплые края, только ее тут и видели.
Уж как будущая принцесса добыла желанную игрушку – история умалчивает. Ковер у нее уже был. Большую плетеную корзину нашла в сарае. Вот только сидеть котенок в корзине не желал. Он хотел есть и спать. Все время пищал и гадил. День Маринка промучилась, слушая противный писк. Ну почему в журналах не пишут, что эта гадость такая горластая? Лезет, куда не надо. Сто раз с дивана сталкивала – порвет своими гадкими когтями красивую обивку. За день котенок опрокинул миску с водой, уделал ковер, порвал любимые колготки. На колготках Маринке стало дурно – дорого далась обновка. Вечером Маринка заперла малыша в коридоре – чтобы не орал и не лез на кровать. А затем, приготовив постель, пошла по своим делам и бредя по коридору, наступила красавица босой ногой во что-то мокрое и вонючее, чего тут не должно было быть. Истерично взвизгнув, и нашарив гадкий меховой комок, Маринка отворила дверь и точным ударом выбила малыша прямо в темноту начинающейся зимней ночи. Пусть проветрится. Может, поумнеет.
Очутившись в холодном, колючем снегу, малыш поначалу растерялся. Он не слишком ударился, приземлившись в пушистый сугроб. Но очень испугался и проголодался. Ведь он был еще очень, очень маленьким. Сначала он плакал, открывая маленький розовый ротик в почти беззвучном писке. А потом малыш замерз. Кое-как выбравшись на дорожку и учуяв тепло, он направился прямо к его источнику. Вот только снег под маленькими лапками становился все холоднее, ночь – темнее, а погода – морознее. Добравшись до двери, от которой тянуло теплым влажным воздухом и странно пахло, котенок поскреб ее лапой. За дверью что-то большое возилось и пофыркивало. Конечно, дверь не поддалась. Поплакав, малыш свернулся клубком у двери и закрыл глаза. Спать хотелось все сильнее…
Зима в тот год выдалась суровая. То и дело красная дорожка на уличном термометре падала вниз, норовя пробить пластиковое дно и скатиться в замерзший снег. Дом бабы Даши холода пока выдерживал. Потрескивали бревна от жестокого мороза, но внутри было замечательно, да и дрова таскать не нужно, недаром летом сын установил мудреный прибор, обогревавший дом с помощью газа. Да и окна- новые, пластиковые – холод не пропускали. Правда не было теперь на стеклах морозных узоров, не струилась по ним серебристая вязь, так нравившаяся Дарье в молодости. Но зато было тепло. Не нужно было затыкать щели или заклеивать на зиму окна. Живи, да живи. Вот только скучновато становилось даже в таком замечательном доме. Одиночество – оно такое.Не с кем поговорить, некому пожаловаться. Подружки по зимнему времени не часто заходят. Да и немного их у бабы Даши. Есть сын, но у него свои заботы. А у нее кроме коз – никого. Кстати, коз на ночь нужно проведать, не замерзли бы.
Козы жили в старом сарае, покрытом соломой. Еще летом сарай утеплили и четыре ангорские бандитки, невольно послужившие причиной женитьбы сына Василия* прекрасно переносили зимние холода. К зиме у каждой козы выросла шикарная пушистая шубка. Надев старенький, но очень теплый тулуп, укутавшись шалью, баба Даша вышла во двор. Вдохнула морозный воздух. Да, не меньше тридцати, а ночью температура еще опустится. Тусклое солнце село и темные зимние сумерки сменились настоящей темнотой. Да идти-то недалеко. Тропинка до сарая была прочищена, снег поскрипывал под старенькими разношенными валенками. Баба Даша зашла в сарай. Как вы тут, мои красавицы? Красавицы жались в углу, злобно зыркая желтыми глазами и издавая тревожные звуки. Баба Даша огляделась. Крыса, что ли? Козы – нервные животные. При каждом удобном случае закатывают глаза и выдают незапланированную истерику. Оглядывая сарай, освещенный слабенькой лампочкой, болтавшейся под потолком, баба Даша не увидела ничего примечательного либо пугающего. Но козы просто так волноваться не будут. При каждом происшествии они сбиваются в кучу, закатывают глаза, орут дурными голосами, а то и на рога поднять могут источник опасности. А после долго будут обсуждать случившееся с кумушками – соседками, жалуясь на жизнь, перемывая кости хозяйке в своем козьем коллективе.
Нет, решительно ничего нового не увидела. Не заболели ли они? Выйдя из сараюшки и прикрыв дверь, Дарья было направилась по тропинке обратно, но тут ее внимание привлек рыжий клочок шерсти, торчавший из сугроба у двери. Не лиса ли? Да что ей тут делать? Близоруко прищурившись, осторожно подошла, отодвинула снежный ком. Привалившись к стенке сарая в снежной ямке, лежал ярко-рыжий котенок. Совсем маленький. Глазки закрыты, розовый нос в снегу. Бедняжка, как он сюда добрался? Видимо, почувствовал тепло от двери и шел к нему.
Баба Даша осторожно подняла рыжий комочек на руки. Казалось, он едва дышал. С котенком на руках пошла к дому. К рыжей шубке прилип снег, маленькие ушки просто ледяные. Тельце висело в руках. Как же тебя спасать, бедолага? Из старого махрового полотенца Дарья сделала подстилку. Положив котенка ближе к горячим трубам, пошла греть молоко.
Вернувшись, увидела, что глазки на рыжей мордочке приоткрылись. Котенок задышал спокойнее. Вливая по капле теплое молоко в маленький розовый ротик, баба Даша все еще думала, откуда мог взяться такой малыш посреди двора лютой зимой. Котенок был странным. Крупный, ухоженный, с толстыми щечками и необычной мордочкой. На маленьких ушках пробивались рыжие кисточки. Да и очнулся он как-то быстро – не долго пробыл на жгучем морозе. Не мог же такой кроха сам за дверь выскочить? Да и во всей деревне такого не найдешь. Кошки все больше простые, не породистые.
В сенях хлопнула дверь. Кто-то потоптался, обметая веником теплые валенки. Дверь в комнату приоткрылась и на пороге появился Василий. По обыкновению шагнув к Дарье, чтобы обнять мать, увидел находку.
-Кто это тут у тебя?
- Да вот, приблудился. Чуть не замерз у сараюшки. Что теперь с ним делать, не знаю.
- Красавец какой.
- Красавица.
- Ты и это уже знаешь – усмехнулся сын.
- Дело-то не хитрое. Откуда такое чудо взялось в наших краях, ума не приложу.
- Да привез кто-то. Только как на улице оказался? Надо узнать, может ищут.
Котенок мирно посапывал. Он на удивление быстро пришел в себя и теперь уже просто спал, наслаждаясь теплом и сытостью.
Что делать с находкой никто не знал. Василий, хоть и любил кошек, взять малыша не мог – у них с Зоей скоро появится свой малыш.
- Мам – начал было сын.
- Даже не думай, стара я уже, кошек нянчить.
- Куда же его денешь, это же как ребенка на мороз.
- Да знаю я. Никто его не выгонит. Может хватятся.
Вскоре Василий ушел, а баба Даша долго смотрела на спящего котенка, а потом тихонько встала и отправилась на кухню – кошачьего ребенка нужно было кормить. Сварив бульон, баба Даша вынула курицу, и, разрезав ее на кусочки, поставила на пол поближе к окну – остудиться. Еще раз взглянув на рыжего малыша, отправилась спать, время было уже позднее.
Утром Маринка встала недовольной – что-то свербело в душе, лежало тяжелым речным камнем, а что – не вспоминалось. Сладко потянувшись, она пошла ставить чайник и по дороге наткнулась на корзину. Какого… И тут воспоминания вдруг прорезались ярким пятном. Котенок! Она ж его на улицу выбросила. Замерз, не иначе. Туда ему и дорога. Но что-то тяжело было на душе, не хотело успокоиться, наверно остатки совести… Накинув теплую шубейку, Маринка выглянула на улицу. Никого не обнаружив у крыльца, она чуть успокоилась. Не много радости – с дохлой зверюшкой возиться. А так, наверно, вороны утащили. Им тоже нужно что-то жрать.
Но воронам точно не удалось поживиться в эту ночь. Рыжее чудо, отогревшееся у теплой батареи, проснулось намного раньше бывшей хозяйки. В окнах еще не брезжил рассвет, когда маленький животик призывно заурчал. Котенок хотел кушать. Повертев розовым носом и уловив вкусный запах, он поднялся, потянулся и, смешно переваливаясь на толстых лапках, направился к источнику запаха.
Баба Даша встала позже обычного. Проспала она не просто так. Впервые за долгое время у нее не болело колено. Всегда болело, а сегодняшним утром-нет. Немного приподнявшись на пуховой перине, она с удивлением обнаружила рыжий меховой клубок, пристроившийся на одеяле, как раз на больном месте. Клубок сладко посапывал, облизывался после вкусного завтрака и уходить не собирался. Дарья смотрела на малыша, а потом взяла на руки и удобно устроила рядом. Погладила рыжую шерстку. Котенок потянулся, заурчал. Глядя на это мурчащее чудо, баба Даша отчетливо поняла, что больше она не одна. И скучно этой зимой ей точно не будет.
*Козы и баба Даша. Почти мистическая история.