Михаил Зощенко
Шел 1923 год. Приняли первый герб СССР. Создано спортивное общество Динамо. Состоялся первый полёт самолёта АНТ-1 конструкции Андрея Николаевича Туполева. Кузьма Петров-Водкин написал картину "После боя". Американский инженер русского происхождения Владимир Зворыкин запатентовал в США иконоскоп и электронное телевидение. Основана голливудская киностудия Warner Bros. Два самолёта американских ВВС марки «Хэвиленд 4В» под командованием Лоуэлла Смита над Калифорнией осуществили успешную дозаправку самолёта топливом в полёте. Немецкая компания «Бенц» выпустила дизельный грузовой автомобиль. Американская компания Kodak произвела 16-мм портативную переносную кинокамеру для любительского кино. Немецкие инженеры Шотку и Горлах изобрели ленточный микрофон. Шведский физиолог и биохимик Торстен Людвиг Тунберг охарактеризовал фотосинтез как окислительно-восстановительную реакцию. Подруга К. Бальмонта, А. Белого, В. Брюсова, поэтесса Нина Петровская покончила с собой в парижской гостинице, отравившись газом. Убежденный атеист Михаил Зощенко публикует «Исповедь».
На страстной неделе бабка Фекла сильно разорилась — купила за двугривенный свечку и поставила ее перед угодником. Фекла долго и старательно прилаживала свечку поближе к образу. А когда приладила, отошла несколько поодаль и, любуясь на дело своих рук, принялась молиться и просить себе всяких льгот и милостей взамен истраченного двугривенного. Фекла долго молилась, бормоча себе под нос всякие свои мелкие просьбишки, потом, стукнув лбом о грязный каменный пол, вздыхая и кряхтя, пошла к исповеди.
Исповедь происходила у алтаря за ширмой. Бабка Фекла встала в очередь за какой-то древней старушкой и снова принялась мелко креститься и бормотать. За ширмой долго не задерживали. Исповедники входили туда и через минуту, вздыхая и тихонько откашливаясь, выходили, кланяясь угодникам. «Торопится поп,— подумала Фекла.— И чего торопится. Не на пожар ведь». Неблаголепно ведет исповедь. Фекла вошла за ширму, низко поклонилась попу и припала к ручке.
— Как звать-то?— спросил поп, благословляя, — Феклой зовут, — Ну, рассказывай, Фекла,— сказал поп,— какие грехи? В чем грешна? Не злословишь ли по-пустому? Не редко ли к богу прибегаешь? — Грешна, батюшка, конечно,— сказала Фекла, кланяясь.
— Бог простит,— сказал поп, покрывая Феклу епитрахилью.
— В бога-то веруешь ли? Не сомневаешься ли? — В бога-то верую,— сказала Фекла.— Сын-то, конечно, приходит, например, выражается, осуждает, одним словом. А я-то верую.
— Это хорошо, матка,— сказал поп.— Не поддавайся легкому соблазну. А чего, скажи, сын-то говорит? Как осуждает? — Осуждает,— сказала Фекла.— Это, говорит, пустяки — ихняя вера. Нету, говорит, не существует бога, хоть все небо и облака обыщи...
— Бог есть, — строго сказал поп. — Не поддавайся на это... А чего, вспомни, сын-то еще говорил? — Да разное говорил.
— Разное!— сердито сказал поп.— А откуда все сие окружающее? Откуда планеты, звезды и луна, если бога-то нет? Сын-то ничего такого не говорил — откуда, дескать, все сие окружающее? Не химия ли это? Припомни — не говорил он об этом? Дескать, все это химия, а?
— Не говорил,— сказала Фекла, моргая глазами.
— А может, и химия,— задумчиво сказал поп.— Может, матка, конечно, и бога нету — химия все...
Бабка Фекла испуганно посмотрела на попа. Но тот положил ей на голову епитрахиль и стал бормотать слова молитвы.
— Ну иди, иди,— уныло сказал поп.— Не задерживай верующих.
Фекла еще раз испуганно оглянулась на попа и вышла, вздыхая и смиренно покашливая. Потом подошла к своему угодничку, посмотрела на свечку, поправила обгоревший фитиль и вышла из церкви.
1923 г.