Фёдор Терентьевич Горшков (1917—2001) — советский и российский крестьянин, солдат, красноармеец, участник советско-финской и Великой Отечественной войн.
Содержание
Биография
Родился в 1917 г. в с. Невежкино Белинского района Пензенской губернии.
Участник советско-финской войны. В звании красноармейца принял участие в советско-финской войне. По воспоминаниям, переданным внуку А. А. Семененко, из-за сильнейших морозов заклинивало затвор винтовки и его невозможно было передёрнуть.[1]
Затем переведён в Белорусский особый военный округ.
Участник Великой Отечественной войны.
В 1941 г. в битве под г. Орша был контужен, попал в плен и вывезен в Польшу. По воспоминаниям, переданным внуку А. А. Семененко, одна нога у Ф. Т. Горшкова была прострелена и была поэтому короче другой. По данным внучки М. А. Горшковой, он смог сбежать с четвёртой попытки и вернулся в состав РККА. По воспоминаниям, переданным внуку А. А. Семененко, сначала Ф. Т. Горшков служил в составе расчёта полевого артиллерийского орудия и испытывал большую морально-психологическую нагрузку, постоянно находясь на линии прямого огневого поражения со стороны противника. Затем его перевели в миномётный расчёт, в котором он переносил и устанавливал для стрельбы опорную плиту-подставку для миномёта, но служить стало легче, поскольку не было прямого огневого контакта с врагом. По данным внучки М. А. Горшковой, Ф. Т. Горшков был демобилизован в 1947 г.[2]
Награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
06.11.1985 награждён Орденом Отечественной войны 2 степени.[3]
Умер в 2001 г. в р.п. Панино Воронежской области.
Семья
Жена — Мария Ефимовна Горшкова (Пряхина).[4]
Дочери — Мария Фёдоровна Семененко (Горшкова) (1949—2015), Анна, Валентина, Татьяна.
Сыновья — Иван, Виктор, Владимир, Александр, Алексей.
Литература
- Семененко С., Семененко А. А. Герои Великой Отечественной Войны из рода Семененко — Теплинских // Сохраняя память о войне: материалы Межрегиональной научно-практической конференции / под ред. Г. А. Заварзиной; Воронежский государственный педагогический университет; Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 39. — Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2023. — Вып. 2. — С. 205.[2]
См. также
Источники
- ↑ Семененко С., Семененко А. А. Герои Великой Отечественной Войны из рода Семененко — Теплинских // Сохраняя память о войне: материалы Межрегиональной научно-практической конференции / под ред. Г. А. Заварзиной; Воронежский государственный педагогический университет; Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 39. — Воронеж: Издательско-полиграфический центр «Научная книга», 2023. — Вып. 2. — С. 205.
- ↑ Семененко С., Семененко А. А. Герои. — С. 205.
- ↑ ЦАМО. Юбилейная картотека награждений, шкаф 11, ящик 23. Номер документа 177.
- ↑ Биографическая справка приводится внуком: Семененко А.А. Посвящается памяти моих родителей Семененко Андрея Сергеевича (1940–2021) и Марии Фёдоровны (1949–2015) // Колесницы Древнего Мира / Ред.–сост., введ. Семененко А. А. — Том II. Древнегреческие колесницы Эгеиды и Восточного Средиземноморья I тыс. до н.э. — Воронеж: Электронная публикация, 2022. — 689 с., 706 илл. — ISBN 978-5-6048484-3-2. — С. 4, Прим. 2.[1].
Ссылки
- Вечер памяти: Горшков Фёдор Терентьевич.[3]
Из личных воспоминаний о деде
Я проводил в р.п. Панино летние месяцы школьных каникул около десяти лет и жил в доме бабушки и дедушки. У них было две коровы и за сезон мы по очереди пасли их вместе с коровами других жителей соседних улиц — получалось стадо около 40 или 50 животных. По дню за корову. Также несколько раз мы за деньги ещё пасли коров за женщину, жившую отдельно на хуторе, у которой было две или три коровы. Дед руководил, я был подпаском. Мы вставали засветло и возвращались после заката солнца. В эти дни на отдыхе на пастбище и в другое время эпизодически дед рассказывал мне о своей жизни. К сожалению, рассказывал он не так много, а я мало спрашивал и ещё меньше запомнил.
Был рассказ о том, что в молодости рыбы было столько, что, когда у них кончались мешки для улова, рыбаки снимали с себя нательные рубахи и кальсоны, завязывали узлами рукава и штанины и набивали их выловленной рыбой. Дед тоже носил такие нательную рубаху и кальсоны.
Ещё был рассказ о том, как один мужик поставил на ночь закидушку на сома, забросив тройной крючок с насаженными на него цыплятами на толстой то ли леске, то ли вообще верёвке, привязанной к вбитому в землю колу. За ночь попавшийся на крючки сом размотал всю снасть в воду. Когда рыбак утром попытался вытащить его, то сом оказался слишком большим. Рыбак спустился в воду за сомом, но не мог его вытащить. Тогда он просунул ему руки под жабры, чтобы так вытащить его на берег. Но сом сомкнул жабры, зажав руки рыбака, и потащил его в глубину. Человек чуть не утонул. Его спасли проходившие мимо мужики, вытащив с сомом на берег.
Ещё был рассказ о том, что раньше в Воронежской губернии в степи водилось очень много диких животных и птиц. В частности, дед сам видел дроф, которые бегали вокруг.
Во время выпаса коров мы с дедом собирали чебрец или чобор и потом дома заваривали его в металлическом чайнике. Это был очень вкусный и душистый травяной чай.
Дед много курил сигареты «Прима» или «Беломорканал» и при этом задыхался от кашля, постоянно носил с собой и глотал какие-то таблетки в упаковке из серебристой фольги, которые снимали приступы удушья.
Дед был мастером на все руки. Например, он мог отбить косу и пойти косить траву для животных. Они с бабушкой держали на мясо поросят, которых кормили объедками со стола, комбикормом, кашей и обратом. За обратом мы с дедом ездили с алюминиевой тележкой с большими флягами на молочную ферму, где по дешёвке ему сливали обрат — жидкие остатки обработки молока. Возле этой фермы постоянно тёк вонючий ручей из отходов молочного производства. Потом мы вдвоём с дедом тащили эту тележку с тяжёлыми металлическими флягами домой несколько километров. Там он смешивал обрат с кормом и давал это поросятам.
Также дед с бабушкой держали двух коров для молока. У нас всегда было молоко в холодильнике в трёхлитровых банках с корочкой сливок сверху, и в банках поменьше. Соответственно, были и творог, и сметана, и масло. Очень вкусно было пить в жару это холодное и сладкое от вкуса трав молоко из бабушкиного холодильника. Или вприкуску с булкой белого хлеба. Также дед с бабушкой держали уток и куриц. Помню картонные коробки с сотней маленьких, жёлтых, пушистых, пищащих комочков. Их держали в доме, пока они чуть-чуть не подрастали. Так здорово было детям брать их в ладошки.
Дед мог сам целиком сплести сеть. Мне кажется, что дед вообще мог сделать всё, что можно сделать руками, например, целиком построить дом. Деревянные ручки для кос и другого инвентаря дед делал сам — находил в посадках или лесополосах подходящие молодые деревца, срубал, ошкуривал, отполировывал, чтобы не было заусенцев на ладонях, и насаживал косу и т.п. Дед мог плести коробы из коры, корзины. Дед умело собирал сено в стога и скирды граблями и вилами.
Дед никогда не сидел без дела. Он ездил на странном мопеде. Это был велосипед с педалями, но у него был маленький двигатель и бак для бензина. Чтобы завести мотор, нужно было сесть на него как на велосипед, разогнаться, крутя педали, и потом включить двигатель. К нему дед привязывал ручку косы с привязанным к ней лезвием и так ехал косить траву. Приезжая на место, он насаживал косу на ручку и шёл косить.
Один или два раза в год дед бросал всю работу и пил несколько дней или около недели. Сначала он выпивал весь алкоголь в доме, потом брал у соседей, потом ходил по улице, выпрашивая у людей. Через несколько дней всё прекращалось, бабушка давала ему рассол от огурцов или помидоров, отпаивала его им, и он снова становился абсолютно трезвым человеком. Я видел такое один или два раза. Всё остальное время он вообще ничего не пил.
Дед был справедливым и заботливым. Он старался одинаково заботиться обо всех своих сыновьях, дочерях, внуках и внучках — так, чтобы никто не обижался, что кому-то помогают больше, чем другому.
Про войну дед рассказывал не так много. Кажется, говорил, что служил подряд шесть лет — ушёл на финскую войну, а вернулся после советско-японской. На Зимней войне с финнами было очень холодно, оружие замерзало и нельзя было стрелять. В первые два года Великой Отечественной войны советских солдат охватывал животный ужас от немцев — дед просторечно говорил, что "немец пёр так, что было очень страшно". Особенно страшно ему было, когда он служил в расчёте стрелявшего прямой наводкой полевого орудия. Потом стало не так страшно — его перевели в миномётчики и он таскал тяжёлую опорную плиту от миномёта, но было психологически легче, потому что немцы их не видели, они стреляли из-за линии боевых порядков. Если я не ошибаюсь, дед попал ещё и на войну с Японией и именно поэтому он так долго не демобилизовался. Но я не очень уверен насчёт этой информации.
Дед был жилистым, худым, немного и незаметно прихрамывал на одну простреленную ногу. Говорили, что она на сантиметр короче другой. Тогда из-за ранения он попал в плен и какое-то время провёл в немецком лагере, но смог бежать и вернулся на фронт. Это было в начале войны. Но ходил он быстро.
Я мальчишкой находил в шкафу у деда с бабушкой его ордена и медали. Точно помню, что там был орден Красной Звезды и какие-то медали. Куда они потом все делись — я не знаю.
Когда поросята вырастали во взрослых и толстых свиней, их резали, опаляли шерсть ручной паяльной лампой, потом очень горячей водой обливали тушу и скоблили подкопчённую кожу, пока она не становилась белой. Потом тушу потрошили и разрубали на четыре части. Рано утром на машинах сыновей ехали из р.п. Панино в Воронеж на Центральный рынок. Там получали в лаборатории заключение о качестве мяса и штампы на все куски, арендовали на день торговое место за прилавком и платили мяснику, чтобы он разрубил четверти туш на куски для продажи. Затем дед с сыновьями становился за прилавок и весь день они торговали, а я был с ними и наблюдал. Вечером, распродав всё мясо, мы возвращались в Панино. Дома дед выкладывал все заработанные деньги на стол и высыпал всю мелочь. Деньги считали, монеты горками раскладывали по достоинству. Пересчитав, деньги делили. Часть откладывали для покупки маленьких поросят, цыплят и утят и на корм животным на следующий год. Остальные деньги дед делил поровну между детьми, чтобы никто не обиделся, если не нужно было сделать никакой необходимой покупки.
Вечером в свободное время смотрели новости по телевизору или приходили сыновья и играли с дедом в карты — в дурака.