Первое, что хочу написать, это то, что я безмерно восхищаюсь Федором Михайловичем. Читая его романы, я не сплю сутками и забываю поесть. Сегодня мне хочется поделиться впечатлением, которое произвел роман Ф.М. Достоевского "Бесы" на меня: как всегда, после прочтения, я несколько дней не могла перестать думать о судьбе героев и причинно-следственных связях их поступков. Особенно, Николая Ставрогина, который является главным героем романа. С бесом Петром Верховенским все вполне понятно с самого начала: брошенный отцом ребенок, слабый и униженный, ищущий власти и желающий доказать всем, насколько он умен, хитер, ужасен и опасен. И все это остается мечтами до встречи с Николя в Швейцарии. Видимо, Ставрогин подал там пример, как переходить грани дозволенного и творить разрушительную дичь, а не просто мечтать об этом. Он стал музой для Петра. Не спроста же Петю переклинило на Коле. Он придумал чудовищный план, цель которого была разрушить существующий порядок в России и создать новое общество, во главу которого хотел поставить своего папеньку. Но это было до знакомства с Колей, который оказался монстром куда худшим.
Но почему Ставрогин такой? Я вернулась в начало романа, где автор рассказывает про детство Николая. Мама его обожала вроде, ни в чем не стесняла особенно, однако, искренней заботы и материнской любви у ребенка не было, Варвара Петровна была с ним довольно холодна, (она в целом очень властная женщина, привыкшая думать за других, не особо спрашивая, чего эти самые люди хотят), а он и вовсе ее не любил. Степан Верховенский же был его учителем, другом, старшим товарищем, уделял ребенку много времени, внимания, заполняя его голову своими гнилостными либеральными взглядами и нытьем об окружающей реальности, все это преподнося в красивой обертке высокого литературного слога.
Здесь ли началось становление злодея? А Ставрогин, несомненно, злодей. Но, кажется, что не все так просто. Монстров порождают монстры. Возможно, Николай стал жертвой растления, после чего развращение, и моральное и физическое, набрало свои обороты и прогрессировало с бешеной скоростью, превратив Колю в чудовище с психическим расстройством.
И человеком, кто развратил маленького Николя, был именно Степан Трофимович Верховенский. Лично для меня он - самый мерзкий и отвратительный бес, верховный дьявол в этом произведении! И этот дьявол породил еще минимум двух страшных бесов. Одного - своим влиянием на него, второго - генетически.
Вот кто является первопричиной всех трагедий в романе, на мой взгляд. Не зря ему автор уделяет настолько много внимания. Книга начинается с описания его жизни и характера и заканчивается смертью, его и Наколая. Эти странные параллели и связи, существующие между двумя персонажами, присутствуют в большом количестве на протяжении всего романа.
Во второй главе, которая посвящена описанию детства Ставрогина, автор пишет вот такие строки, вызывающие вопросы:
На земле существовало еще одно лицо, к которому Варвара Петровна была привязана не менее, как к Степану Трофимовичу, — единственный сын ее, Николай Всеволодович Ставрогин. Для него-то и приглашен был Степан Трофимович в воспитатели. Мальчику было тогда лет восемь, а легкомысленный генерал Ставрогин, отец его, жил в то время уже в разлуке с его мамашей, так что ребенок возрос под одним только ее попечением. Надо отдать справедливость Степану Трофимовичу, он умел привязать к себе своего воспитанника. Весь секрет его заключается в том, что он и сам был ребенок. Меня тогда еще не было, а в истинном друге он постоянно нуждался. Он не задумался сделать своим другом такое маленькое существо, едва лишь оно капельку подросло. Как-то так естественно сошлось, что между ними не оказалось ни малейшего расстояния. Он не раз пробуждал своего десяти- или одиннадцатилетнего друга ночью, единственно чтоб излить пред ним в слезах свои оскорбленные чувства или открыть ему какой-нибудь домашний секрет, не замечая, что это совсем уже непозволительно. Они бросались друг другу в объятия и плакали.
Еще больше вопросов вызвала у меня зацензуренная глава "У Тихона", которая не была напечатана, но является ключевой для всего произведения. В этой главе Ставрогин приходит к монаху Тихону, к которому ему посоветовал сходить Шатов, и рассказывает свою самую страшную тайну о том, как совратил маленькую девочку, которая после этого покончила с собой. А так же Николя повествует и о других своих аморальных поступках, в том числе говорит о каком-то разврате, которому предавался до 16 лет. А потом решил утихомирить свои страсти и побыть добропорядочным человеком (недолго, конечно же).
Я убежден, что мог бы прожить целую жизнь как монах, несмотря на звериное сладострастие, которым одарен и которое всегда вызывал. Предаваясь до шестнадцати лет, с необыкновенною неумеренностью, пороку, в котором исповедовался Жан-Жак Руссо, я прекратил в ту же минуту, как положил захотеть, на семнадцатом году. Я всегда господин себе, когда захочу. Итак, пусть известно, что я ни средой, ни болезнями безответственности в преступлениях моих искать не хочу.
Во второй главе о том, как Ставрогин стал застенчивым и тихим в 16 лет, тоже упоминается. И опять же в связи со Степаном Трофимовичем:
Впрочем, во всем деле обучения и нравственного развития мать вполне доверяла Степану Трофимовичу. Тогда еще она вполне в него веровала. Надо думать, что педагог несколько расстроил нервы своего воспитанника. Когда его, по шестнадцатому году, повезли в лицей, то он был тщедушен и бледен, странно тих и задумчив. (Впоследствии он отличался чрезвычайною физическою силой). Надо полагать тоже, что друзья плакали, бросаясь ночью взаимно в объятия, не всё об одних каких-нибудь домашних анекдотцах. Степан Трофимович сумел дотронуться в сердце своего друга до глубочайших струн и вызвать в нем первое, еще неопределенное ощущение той вековечной, священной тоски, которую иная избранная душа, раз вкусив и познав, уже не променяет потом никогда на дешевое удовлетворение. (Есть и такие любители, которые тоской этой дорожат более самого радикального удовлетворения, если б даже таковое и было возможно). Но во всяком случае хорошо было, что птенца и наставника, хоть и поздно, а развели в разные стороны.
Так же в запретной главе Коля рассказывает, что именно после того, что он сотворил с девочкой и после ее самоубийства, у него начинает ехать крыша, появляются галлюцинации и просыпаются какие-то зачатки совести что ли, или раскаяния. Он до этого убивал, воровал, унижал и жестоко шутил над людьми, но совесть молчала. Он унижал себя, совершая эти преступления, и наслаждался этим чувством. Но именно отвратительнейший поступок с девочкой его триггернул. Возможно ли, что причина в том, что он сам был точно такой же жертвой?
У меня есть другие старые воспоминания, может быть получше и этого. С одной женщиной я поступил хуже, и она оттого умерла. Я лишил жизни на дуэли двух невинных передо мною. Я однажды был оскорблен смертельно и не отмстил противнику. На мне есть одно отравление — намеренное и удавшееся и никому не известное. (Если надо, я обо всем сообщу).
Но почему ни одно из этих воспоминаний не возбуждает во мне ничего подобного? Одну разве ненависть, да и то вызванную теперешним положением, а прежде я хладнокровно забывал и отстранял.
Кто знает, намекает ли Достоевский и на такую мерзость в своем романе, ведь и главу "У Тихона", где есть сцена растления Матреши, в печать не пропустили, но моральное развращение здесь является ключевым моментом уж точно. Варвара Петровна в своем стремлении покровительствовать и благодетельствать впустила змея в свой дом и до последнего его жалела и содержала, ведь он так артистично плакал и обижался, казался слабым и хрупким. (Сам Верховенский шутливо называет себя мудрым змием, однако, сразу понятно, что эпитета "мудрый", он не заслуживает. А змея, пожалуй, можно оставить.) Так зло под красивой личиной и в овечьей, якобы безвредной, шкурке плодится и размножается, разносится как вирус, оскверняет еще не окрепшие души и умы.
Но жалко ли при этом Николая, попавшего под гнилое влияние? Он ведь так трогательно открывает свою грязную грешную душу Тихону. Мне его совсем было не жаль. Все, что он совершал, было осознанным действием, направленным против людей. Монстры порождают монстров. И как бы привлекательны они не казались, лучше держаться от них подальше самим и беречь от таких своих близких и детей.