В первой части я рассказала о том, как из архитектурного стиля вырос литературный жанр. История, элементы и символика готического архитектурного стиля оказались очень удобными для отражения страхов и тревог, представленных в английском готическом романе. Также рассказала я и про двоичность пространства, о наличии дома и не-дома, о том, как между ними происходит взаимодействие и что стоит за этими двумя зданиями.
Если вы любите чтение так же, как и я, и все время замечаете в книгах любопытные детали, то заходите в мой телеграм-канал. Там интересно рассказываю о прочитанном, делюсь мыслями и впечатлениями и показываю свои читательские будни. Всем буду рада!
Сегодня разговор будет посвящен американской готике, которая переняла традиции английского готического романа, но заговорила уже о других проблемах. Сначала американские писатели и писательницы черпали “вдохновение” из необузданной дикой природы, изоляции и пуританских репрессий. Главным зданием становится дом, который одновременно является и классовым признаком, и вместилищем иррационального (здравствуй, дядюшка Фрейд), и женской сферой.
О символике дома (даже если ограничиться американской готикой) рассказывать можно бесконечно. Поэтому целью своего рассказа я в этот раз выберу то, как дом в американском готическом романе рассказывает о женском опыте.
Дом
Индустриальная революция изменила и отношения, увеличив разрыв между рабочей и домашней сферой. Дом, как символ уюта, комфорта и защищенности, еще прочнее утвердился в своих правах. И на первый взгляд кажется, что если использовать аналогию из первой части статьи про дом и не-дом, то действие американской готики должно происходить на каких-нибудь заводах или мануфактурах? Однако место действия - дом.
Как я сказала выше, дом - это еще и женская сфера, поэтому писательницы, рассуждавшие о месте женщины в обществе, о ее личных переживаниях тоже использовали его, как место действия своих произведений. Получается, что синтез символики дома и традиций готического романа является очень хорошей комбинацией, чтобы показать, что тревожит и волнует женщин.
Здесь я хотела бы подробней обратиться к примеру и показать вам, как дом выступает в качестве готического пространства в новелле Шарлотты Перкинс Гилман “Желтые обои”.
“Желтые обои” и готические корни
Я немного рассказывала об этой книге здесь. В новелле интересно то, что в ней нашел отражение опыт самой писательницы. Когда она болела депрессией, доктор Сайласу Уэйр Митчелл предписал Шарлотте полный покой, максимально домашний образ жизни и полное ограничение творческой деятельности. Дойдя до полнейшего истощения, Гилман нашла в себе силы нарушить рекомендации врача и постепенно поправилась. А из-под ее пера вышли “Желтые обои”, сильно повлиявшие феминистскую литературу.
В рассказе есть ключевой элемент готики: заключение. Безымянная главная героиня, как и ее создательница когда-то, является узницей в собственном доме. Она страдает от послеродовой депрессии, и для лечения муж, который является еще и врачом (а значит двойным авторитетом), увозит ее в загородный дом. Героиня сначала воспринимает это как приключения, даже шутливо записывая, что этот дом вполне мог бы оказаться домом с приведениями (как в готическом романе). И правда: “приключения” впереди.
Из дневника героини, который она ведет украдкой (ведь лечение запрещает любую творческую деятельность), мы узнаем, что пребывание в таком своеобразном санатории состоит еще и в постоянном нахождении дома и ограничении контактов с людьми. Женщина заключена в комнате, обклеенной желтыми обоями, вызывающими у нее отвращение. Однако постепенно с больной происходят метаморфозы. Хотя мы, как читатели, понимаем, что ее состояние ухудшается, сама героиня пишет о том, что ей намного лучше, а желтые обои не просто начинают нравиться - она одержима ими, разглядывает каждый узор, а постепенно замечает, что внутри этих обоев заключена женщина, нет, много женщин! Героиня деградирует до детского состояния: она рвет обои и ползает по комнате.
Эта история примечательна тем, что переворачивает представления читателей о доме, как о безопасном месте. Хотя новелла не лишена сверхъестественных явлений (по типу женщин, заключенных в обоях, которых главная героиня пытается освободить), основной страх тут - социальный. Виден женский страх не соответствовать - героиня оказывается в заключении из-за послеродовой депрессии, она пишет, что не могла выполнять функцию матери. Тревога и страх от изоляции в домашней сфере, от ограничения творческой деятельности выливаются в образы авторитетного врача, запрещающего притрагиваться к карандашу, в спальню с противными желтыми обоями, привинченной к полу кровати и отметинами ногтей на тех самых обоях.
Так дом предстает как опасное для женщин место, место их заключения и подавления. Вспоминая о том, что готический роман предполагает беспомощность жертвы и тщетности предпринимаемых ими действий, можно понять, что и в рассказе Гилман представлена похожая конструкция. Дом ассимилирует героиню, подчиняет ее себе: пленница сходит с ума и добавляет на обои свои отметины к уже имеющимся там. Подлинного освобождения из этого здания не существует даже при условии полной потери рассудка - существует только игра по его правилам.
Новелла Гилман, конечно, не единственное произведение, в котором дом принимает на себя функции, выполняющиеся ранее готическим замком. Если эта тема увлекает вас так же, как и меня, советую прочитать “Призрак дома на холме” Ширли Джексон и ознакомиться с моими заметками о “Доме на болотах” Зои Сомервилл.
В этом цикле статей меня интересовало то, как совершился переход от готического замка к дому с призраками и как угроза, свойственная любому готическому роману, переместилась из неизвестного пространства в защищенные и теплые дома. Сфокусировавшись на теме отображения женского опыта, я показала, как дом взял на себя функции, ранее свойственные старинному замку, как смена общественных проблем потребовала и смены литературной обстановки.
Надеюсь, из этой статьи вы узнали что-то новое и интересное, а на этом у меня все! Делитесь своими любимыми готическими романами в комментариях)