Вера воспитывала дочь одна. Когда-тот родила ее от заезжего молодца, который через год совместной жизни слинял в город и больше не показывался. Он был богатырского телосложения, как медведь. Казалось, что его широкие плечи говорили о том, что он мужественный и сильный, грудная клетка была мощной, но все на что он был способен-это хорошо поесть и развалиться на диване.
Прошло уже много лет, как он сбежал. Вера изменилась постарела от тяжелых деревенских трудов. Её лицо с глубокими морщинами хранило историю нелегкой жизни. Серые глаза, когда-то яркие и живые, потускнели, потеряв свой цвет вместе с надеждами. Руки, грубые от работы на земле, покрытые сеточкой тонких вен, выглядели усталыми.
Когда-то стройное и гибкое тело согнулось под тяжестью лет.
Её дочь, Аленка, уже взрослая, но не сложилось у нее жить своей жизнью, Вера устала от этой нескончаемой рутины: работа в огороде, забота о доме, беспокойство за дочь, постоянная нехватка денег и неуверенность в завтрашнем дне.
Ее сердце сжималось от одиночества, от неудовлетворенности, от беспомощности перед жизнью. Она устала от этой тяжелой ноши, которую несла на себе столько лет. Но она знала, что не может остановиться, она должна быть сильной ради дочери, ведь случись что с ней, дочь останется одна.
Вера вздрогнула от резкого стука в сенки и с трудом поднялась с кровати. Старые тапки, давно растоптанные и уютные, как старые друзья, не спешили поддаваться ее ногам. Включив свет, она осторожно вышла из комнаты.
В сенях она увидела дочь Аленку, которая была не худенькой от природы, пошла вся в отца, пыталась втиснуть в дверной проем какого-то парня, очевидно, не маленького роста и не худощавого телосложения.
- Мам, ну что ты стоишь, как истукан? Давай помогай! Устала уже тащить, - проворчала Аленка, пытаясь просунуть парня в дверь. - Тяжелый зараза, оказался.
- Опять ты за свое?! Сколько раз тебе говорила - не таскай их в дом, как кошка мышей! Я с тобой устала, дочка. Кто это вообще? Где ты его нашла? - спросила Ульяна, пытаясь разглядеть парня в полумраке.
- Да в "Оазисе" он сидел, горе заливал. Кажется, жена ушла от него, а может, девушку бросил, не знаю, - ответила Аленка, все еще пытающаяся впихнуть парня в дверь. - Нажрался в дрызг, бедный.
- Мама, ну помоги же! Смотри какой красавчик, настоящий спортсмен, наверняка. И посмотри, какой стиль, одежда дорогая. Ты же можешь сделать так, чтобы он в меня влюбился! Сколько я могу быть одна? Я хочу семью, детей! Это ты виновата, что я такая некрасивая! Могла бы отца красивее найти!
Вера опустила голову, словно под тяжестью невыносимой вины. Ей было стыдно перед дочерью. Аленка считала себя некрасивой. И не только она. Всю жизнь Аленка слышала над собой смех. В школе прозвали "Толстуха". Учиться ее не отпустила, боялась, что ее там засмеют, да и Аленка сама не очень рвалась туда. Сама она была веселой хохотушкой. но из-за отношения к себе окружающих. на людях была угрюмая и немногословная. Все эти крики ей вслед убили в ней желание общаться со сверстниками. У нее не было ни друзей, ни подруг.
Вера сжала кулаки, словно хотела задушить в себе боль и стыд. Ей было жаль дочь, жаль, что она так зациклилась на своей внешности. А теперь вот еще и одинокая, хоть уже двадцать шесть лет.
- Мама, - прошептала Аленка, словно в мольбе, - я же хочу семью, детей. Я тоже хочу быть счастливой.
Дорогие мои читатели! Я рада, что вы заглянули на мой канал. Ваше внимание и интерес для меня бесценны. Я стараюсь создавать для вас интересные и захватывающие истории, полные эмоций и неожиданных поворотов.
В каждом моем рассказе я вкладываю частичку своей души, и надеюсь, что вы найдете здесь что-то близкое и трогающее ваше сердце. Если вам нравится то, что вы читаете, оставайтесь со мной, подписывайтесь на обновления и делитесь своими впечатлениями.
А Вера вспомнила, как дочь привела домой парня и с мольбой в глазах просила маму "приворожить" его. Вера сопротивлялась, умоляла дочь одуматься, но устоять против мольбы единственной дочери было невозможно. С тяжелым сердцем она согласилась, и парень остался.
Вроде начали жить вместе, он был покладистым, тихим, словно прирученный зверь. Но все четыре месяца он пил. А потом его нашли в сарае, на веревочке. Он ушел из жизни тихо, не сказав ни слова о своей неволе. Вера тогда зареклась никогда больше не повторять эту ошибку. Четыре года она держала слово, не поддавалась уговорам дочери, какая бы ни была ее мольба.
У Аленки были попытки устроить свою жизнь, парни приходили, оставались на ночь, а с утра сбегали. Вера видела в их глазах страх, ненависть, отчаяние. И ее собственное сердце сжималось от боли.
- Что ты говоришь? - пыталась отвлечь дочь Вера, голос ее дрожал. - Ты не страшная, дочь. У тебя волосы густые, руки золотые, ты такие картины вышиваешь!
Но взглянув в глаза дочери она увидела глубокую тоску. Ее глаза были полны печали.
- Мама, кому нужны мои руки и мои картины? - прошептала Аленка, голос ее дрожал от отчаяния. - Если ты не поможешь, не сделаешь это, я уйду из жизни. Я не хочу так больше жить. Я все сказала.
Она впилась в мать взглядом и Вера увидела в глазах дочери решимость и отчаяние, и ей стало страшно. Оставаться под старость лет одной ей тоже не хотелось, да и страх за дочь пересилил все её убеждения. Она сдалась.
Пока парень спал богатырским сном, она провела нехитрый обряд и приготовила напиток. Когда он проснётся, ему будет хотеться пить, и она подсунет ему этот напиток.
Все произошло так, как она и предполагала. Парень очнулся и сразу же схватил кружку, стоявшую на столе. Он выпил все до дна и только потом стал озираться вокруг.
-Ты кто? Где я?-удивленно спросил он.
- Так это... - пробормотала Аленка, пытаясь собрать мысли. - Мы же с тобой всю ночь провели? Ты сам предложил. Я не хотела, отказывалась. Но ты был очень настойчив. Вот так.
Аленка стояла перед ним, словно гроза, спустившаяся с небес. Парень смотрел на нее с недоумением. Он никак не мог вспомнить, как это произошло. "Надо ж было так допиться, чтобы с такой толстухой в постель лечь. Она совсем не в моем вкусе", - подумал он.
Он попытался встать, надеялся уйти, но в этот момент в комнату вошла Вера.
- Куда ж ты, сынок, пойдешь? - спросила она с нежностью - Ты еще слаб. Я тебе сейчас бульончика куриного, настоящего, принесу. Тебе и полегчает. Вера исчезла за дверью и вскоре вернулась, неся в руках огромную миску, из которой доносился аромат небесного блаженства. Парень потянулся к ней как загипнотизированный. Первый глоток бульона пронесся по его телу волной тепла и успокоения. Он никогда не пробовал такого вкусного куриного бульона. Ему хотелось еще и еще. Вера, как добрая фея, подливала ему еще и еще
Аленка заварила чай с травами, с ароматом лета и солнца и стала подкладывать парню пироги, приготовленные с любовью. Парень чувствовал себя в раю. Но неожиданно они вспомнил о своем горе, о своей любимой девушке-изменнице и предавшем друге. Чёрная тоска на мгновение помутила разум, но так же быстро отступила, словно растаяла под теплотой заботы и любви.
Мысленно он пытался встать, надеялся уйти, но что-то его держало, не давая сделать это. В глубине души он чувствовал странное успокоение, которое он не мог объяснить. Аленка была красивой, заботливой, словно сошедшая с картины художника, полна жизни и очарования. Ее пышные формы говорили о здоровье, о радости жизни. Большие серые глаза, как два глубоких озера, искрятся добротой и улыбкой, раскрывающие все тепло ее души.
Пышная грудь подчеркивает ее женственность, а густые каштановые волосы волнами падают на плечи, словно шелковый каскад. Ее улыбка - это солнечный луч, который разогревает и радует всех вокруг. В ней есть что-то неповторимое, что-то такое, что делает ее особенной и привлекательной. Она как яркий цветок, растущий на солнечной поляне, радующий всех своей красотой и жизнерадостностью. Михаил не хотел отсюда уходить, но его что-то угнетала, не давало покоя, душа все рвалась куда-то.
Против своей воли и желания он остался в доме Веры, словно привязанный невидимой нитью к этому месту. Он понял, что он не один, что его любят и о нем заботятся. И в этот момент он почувствовал счастье, которое он давно забыл.
На работе все были в шоке. Михаил Васильевич, вечный оптимист, душа компании, жизнерадостный и полный энергии, вдруг переехал в деревню, к какой-то девушке. Говорили даже о свадьбе. Но все заметили, что он изменился. Глаза потухли, словно погасли внутри все огни. Голос стал вялым, как у уставшего путешественника. Он работал на автомате, пропуская мимо ушей большую часть разговоров. Его веселый смех исчез, словно растаял в тумане забытья. Иногда он улыбался, но улыбка была вымученной, как у марионетки, которую заставляют радоваться.
И самое страшное, он стал пить. Не много, но после рабочего дня обязательно выпивал. Словно пытался заглушить внутреннюю боль, но она не отпускала его.
Так прошли три месяца. Михаил жил по инерции, как машина, заведенная на автопилоте. Он работал, спал с Аленкой, но его мысли были в другом месте. Он не мог понять, что он здесь делает. Ему было плохо, на душе глубокая тоска, но его ноги сами вели его в этот дом.
Даже вся забота Аленки о нем начинала бесить его. Он смотрел на нее и чувствовал неконтролируемое раздражение, желание придушить ее. Он не понимал почему. Ведь она ничего плохого ему не сделала. Он был в ловушке своей собственной пустоты, не зная, как из нее выбраться.
Продолжение здесь
Ваши отзывы и комментарии помогают мне писать лучше и вдохновляют на новые творческие свершения. Вместе мы сможем создать уютное и теплое сообщество, где каждый найдет для себя что-то интересное. Спасибо, что вы со мной. До новых встреч!
С теплотой и уважением Алина Татарская
