Ярослав Белоусов считает, что не следует пытаться решать возникающие у общества проблемы установкой чётких идеологических рамок и прописыванием догм. «Потому что здоровому обществу со здоровой интеллигенцией для поддержания социальных норм и связей указанная в Конституции идеология совсем не нужна – все национальные традиции воспроизводятся сами собой благодаря институтам и общепринятым представлениям. И даже более того – если идеология идёт врозь с этими институтами и нормами, то поделать с ними она ничего не может», – полагает Ярослав Белоусов. Проблему политолог и публицист видит в «кризисе интеллигенции», которая и должна «тиражировать национальные предания и традиции», делая государственную идеологию ненужной. Он возник в России в 18 веке, когда «мыслящий слой» оказался полностью ориентирован на Запад, считает он. Ярослав Белоусов утверждает, что «самогнобление» как отстающей от Запада страны со стороны интеллектуальной элиты и «национальный вопрос» привели к распаду СССР. «Мы отр
Ярослав Белоусов считает, что не следует пытаться решать возникающие у общества проблемы установкой чётких идеологических рамок и прописыванием догм.
«Потому что здоровому обществу со здоровой интеллигенцией для поддержания социальных норм и связей указанная в Конституции идеология совсем не нужна – все национальные традиции воспроизводятся сами собой благодаря институтам и общепринятым представлениям. И даже более того – если идеология идёт врозь с этими институтами и нормами, то поделать с ними она ничего не может», – полагает Ярослав Белоусов.
Проблему политолог и публицист видит в «кризисе интеллигенции», которая и должна «тиражировать национальные предания и традиции», делая государственную идеологию ненужной. Он возник в России в 18 веке, когда «мыслящий слой» оказался полностью ориентирован на Запад, считает он. Ярослав Белоусов утверждает, что «самогнобление» как отстающей от Запада страны со стороны интеллектуальной элиты и «национальный вопрос» привели к распаду СССР.
«Мы отреклись от своей самости и в 1917, и в 1991 годах именно потому, что считали неоспоримой затею лететь навстречу Западу на всех парах, забыв столь неудобные и мешающие слиться с ним в «передовом экстатическом единстве» национальные традиции. Конечно, Запад для нас куда ближе Ближнего Востока и Китая. Но лоб-то мы разбиваем себе в вечной погоне за нашими «белыми христианскими братьями» (которые уже не совсем белые, не христианские и братьями никогда не были)», – заключает Ярослав Белоусов.