Денис Борисенко живет в Свердловске – маленьком городе примерно в часе езды от Луганска. Будучи горным инженером по профессии, много лет проработал обычным горнорабочим в шахте имени Космонавтов в Ровеньках.
Однажды, как и большинство мужчин Донбасса, Денис был вынужден взяться за оружие. В 2014 году воевал в составе батальона «Заря». С 2017 года – в рядах Народной Милиции ЛНР. В 2018 году в результате тяжелого ранения потерял ногу, встал на протез, прошел через физический и психологический ад, и вышел из него, чтобы доказать – любовь к жизни может победить все.
В августе 2023 года Денис Борисенко за две недели проехал на велосипеде почти тысячу километров, разделяющих Луганск и Москву. После своего велопробега, приуроченного ко Дню Государственного флага, он проснулся местной знаменитостью. Об этом событии написали многие региональные и федеральные СМИ.
Но мало кто знает, что всего за пару недель до поездки в Москву, которая была бы тяжелым испытанием даже для здорового человека, Денис проехал около 200 километров, разделяющих Луганск и Ростов-на-Дону. В качестве тестового путешествия. Просто «чтобы посмотреть, справлюсь ли».
Мирная жизнь закончилась в один день
«Для меня, как и для многих на Донбассе, точкой невозврата стало 2 мая. До этого мы еще могли посмеиваться, глядя на беснующийся Майдан, но после событий в Одессе уже не шутилось. Стало ясно – вскоре прольется большая кровь. Правда, никто не подозревал, что страна в ней утонет», – говорит Денис.
В начале адского лета 2014 года, когда вокруг «обесточенного», отрезанного от водоснабжения и связи Луганска медленно сжималась удавка ВСУ, Борисенко, взяв на работе отгулы, приехал в штаб-квартиру добровольческого батальона «Заря». Больше на шахту он не возвращался.
«Наш блокпост располагался чуть выше Камброда, со стороны многострадальной РЛС (примечание: РЛС – радиолокационная станция, расположенная на стратегически важной высоте, откуда Луганск как на ладони). Она в тот момент уже находилась под контролем ВФУ.
Мы чувствовали себя смертниками, готовясь к неминуемому, как тогда казалось, прорыву, и каждый день гоняли от блокпоста мальчишек, просившихся к нам в батальон. Приходит такой «боец» лет 15-16 и отчаянно врет, как в школе, что паспорт сгорел при пожаре, а родители уехали, поэтому, к сожалению, не могут подтвердить, что он совершеннолетний.
Можете представить, каково нам было, приезжая в город, смотреть на взрослых, холеных, упитанных мужиков, спрятавшихся хоть и в условном, но все-таки тылу? После этих детей с испуганными глазами, готовых взяться за оружие?», – вспоминает Денис.
Как и многие ветераны, о жестоких боях он говорит коротко.
«В 2014 году участвовал в обороне Луганска, в 2015 году, в составе сводного отряда МВД, – в Чернухино-Дебальцевской операции», – вот и все, что соглашается озвучить наш собеседник (хотя и это сухое перечисление для людей сведущих уже о многом говорит).
Зато охотно рассказывает о людях, с которыми служил.
«Был у нас в батальоне 20-летний пацан – Костя. Оторви да выбрось. А мы наряду с боевыми дежурствами занимались и волонтерской работой. И вот, представьте, в очередной раз привозим в Луганск воду. Нужно следить за порядком в очереди, а Костян подхватывает два ведра и тащит их куда-то в сторону квартала.
Оказалось, заметил свою учительницу и решил помочь ей донести воду. Я, уже неплохо зная Костю, спрашиваю у пожилой женщины: «Наверное, был не лучшим из ваших учеников?». – «Что правда, то правда». – «А где лучшие?». – «В основном, уехали…», – тихо ответила она».
И о курьезных случаях (хотя у войны юмор своеобразный).
«Однажды заехали в лесополку с флагом, а выехали без. Потеряли где-то по дороге. А дружественный танк, не будь дурак, увидев показавшуюся из-за деревьев технику безо всяких опознавательных знаков, сразу нанес далеко не предупредительный выстрел. Хорошо, что механик, не дожидаясь приказа, резко ушел из зоны поражения, иначе мы с вами сейчас бы не разговаривали», – делится Денис, хотя о самих боевых действиях говорит также сухо «был, участвовал, являлся».
Во время «минского» затишья наш герой, вернувшись в тыл, поступил на службу в Ровеньковский отдел полиции и вскоре получил звание старшего лейтенанта. В 2017 году снял лейтенантские погоны и пошел в армию рядовым: «На войне люди настоящие».
«Самый трудный бой – победить себя»
Видимо, бывших военных не бывает. В скупых ответах Дениса чувствуется привычка говорить мало, честно и по существу. На самый тяжелый вопрос, который, тем не менее, невозможно «объехать», – вопрос о травме, навсегда изменившей его жизнь, – он отвечает предельно искренне, хотя видно, что эти воспоминания до сих пор причиняют ему боль.
«В феврале 2018 года мы стояли возле поселка Желтое. Я в то время уже был замкомвзвода. В этот день к нам приехал командир, чтобы решить вопрос с подвозом питьевой воды для солдат. Мы грузили в машину емкости для воды, когда услышали негромкий взрыв, на который поначалу не обратили внимания. Это война. На ней постоянно что-нибудь взрывается. Тем более, события происходили в полдень, а днем противник сидел тихо. Если что и гремело, то, как правило, это были случайно сработавшие растяжки.
Однако вскоре поступил сигнал – военнослужащий из ОРБ (отдельного разведывательного батальона – примечание редакции) подорвался на мине. Пока мы с командиром доехали до места, парень, получивший серьезные ранения, потерял много крови. Он был в полубессознательном состоянии и даже не сразу понял, кто перед ним стоит, – достал оружие, собираясь отстреливаться. А когда понял, молча указал на землю рядом с собой – вокруг все было утыкано минами.
Как вы думаете, имел я моральное право приказать своим бойцам идти на минное поле, чтобы его вытаскивать? Я вот думаю, что нет. Поэтому, взяв двух добровольцев, пошел сам. Когда мы пытались поднять раненого на носилки, раздался новый взрыв», – вспоминает Денис.
Он замолкает. А потом все так же спокойно и сухо рассказывает дальше: сознание не терял ни в момент взрыва, ни по дороге в больницу, поэтому сразу понял, что ногу не спасти. В больнице непоправимое навалилось всей тяжестью. Да еще и раны ныли, беспокоили даже после обезболивания.
«Я лежал и без конца прокручивал в голове события того дня, пытаясь найти «спасительный» кадр, где я, наступив на мину, не выживаю. Прокручивал, словно настойчивые мысли могли бы изменить реальность. Долго мне казалось, что все закончилось на том поле, и больше нет ничего, за что стоило бы держаться», – вспоминает Денис.
Но любовь к жизни оказалась сильнее обстоятельств, и потихоньку, исподволь, все же пробивала дорогу к свету.
«Однажды меня осенила простая мысль, раньше не приходившая в голову: жизнь продолжится независимо от моего желания, и она может быть полноценной, а может остаться вот этой бесконечной чернотой, в которую я свалился в больнице. Это вопрос выбора. Прошлое изменить нельзя, но кто сказал, что я теперь должен поставить на себе крест, запершись дома? Не буду! Буду делать все, что захочу – путешествовать, учиться, работать и радоваться! Для себя, для сына. В конце концов, для того, чтобы показать положительный пример другим ребятам, которые вынужденно проходят через тот же ад», – твердо говорит он.
Борисенко признается, что с этого момента началось его психологическое и физическое выздоровление. Когда бывшая жена и мать сына, навещая его в больнице, одобрительно отозвалась о пейзажных фотографиях, сделанных во время службы, Денис схватился за это как за соломинку.
«Фотография меня вытащила», – говорит он. И добавляет: «Если вы попали в похожие обстоятельства, ищите дело, которое вернет вам радость и надежду. Поверьте, для нас нет ничего невозможного, пока мы идем к своей мечте. Пусть и медленно, зато неудержимо».
Еще раз возвращаясь к событиям того чудовищного февральского дня, Денис говорит, что парня, ради которого он и еще два добровольца отправились на минное поле, спасти не удалось, – дожидаясь помощи, он потерял слишком много крови.
«По правде говоря, у него было мало шансов... Но разве мы могли оставить его умирать, даже не попытавшись спасти? Русские своих не бросают», – говорит Борисенко.
Каждый год 11 февраля он навещает могилу своего невольного брата по пролитой крови, которого до тех трагических событий видел всего один раз в жизни.