На кухне свистел чайник. Начав со скромного тихого посвистывания, он по возрастающей перешел к истошному захлебывающемуся свисту. Тамара Валентиновна зашаркала быстрее. - Чего орешь? Бегу уже, бегу. Подойдя к плите, повернула ручку плиты скрюченными пальцами, голубые огоньки спрятались в прорезях конфорки. Чайник недовольно взбулькнул пару раз, испустил последний взвизг и стих. В дверь постучали. - Да чтоб его! Петровна, как всегда - ни раньше, ни позже. Договаривались, же в два пополудни. Она бросила взгляд выцветших глаз, обрамленных сеткой морщин, на часы над столом. 13:45. Чай отменяется. - Тфу ты, только газ зря израсходовала! На посту сидеть до темна - чайник сто раз остынет. До чего вредная бабка. Каждый день, да через день - одно и тоже. Сама, поди, набузгалась и довольна... Непрекращая ворчать, женщина подошла к дверям. Отодвинула затворку дверного глазка и приникла к ней левым глазом, видящим чуть лучше. Петровна стояла на лестничной клетке в кофте с капюшоном, натянут