А вы знали, что помимо приснопамятных Лжедмитрия I и Лжедмитрия II в нашей истории в XVII веке также был и третий, куда менее известный самозванец. Об этом повествует историк Геннадий Левицкий в своей работе «Великое княжество Литовское»:
«После смерти Льва Сапеги один из выращенных в его инкубаторе самозванцев смущал покой Москвы. Новый «выдвиженец» был сыном польского шляхтича Дмитрия Лубы. Шляхтич взял с собой маленького сына Яна в Москву во времена Смуты да там и сложил голову. Сироту забрал шляхтич Белинский, но руководствовался он совсем не благородными мотивами.
Когда Марина Мнишек оказалась в плену, Белинский хотел подменить её сына от Лжедмитрия II на Ивана Лубу, но не успел - сына Марии и Лжедмитрия II повесили. Но предприимчивый шляхтич не отчаялся и придумал другой способ заработать на сироте.
Белинский объявляет, что повесили всё же другого мальчика, а сын «Дмитрия» благополучно привезён им в Польшу и пребывает в добром здравии. Об этом было доложено королю. В результате мнимый сын мнимого царя оказался в руках помощника Льва Сапеги – Александра Гонсевского. Тот отдал его на обучение грамоте и велел оберегать для подходящего случая. Вот что пишет российский историк С.М. Соловьёв: «Сигизмунд и паны отдали мальчика на сбережение Льву Сапеге, назначив ему по 6000 золотых на содержание, а Сапега отдал его в Бресте Литовском в Семёновский монастырь игумену Афанасию учиться по-русски, по-польски и по-латыни, и мальчик пробыл у игумена семь лет. После, во время мира с Москвой, жалование Луюе уменьшили до ста золотых в год, а когда заключено было с Москвой вечное докончание, то о нём совсем забыли».
Однако Москва прознала о существовании мнимого царевича и потребовала выдать самозванца. Между Речью Посполитой и Россией развернулась настоящая дипломатическая война. Москва считала за лучшее уничтожение «вора», поляки убеждали, что «отдать его вам никак нельзя, потому что он польского народа шляхтич».
Русская настойчивость привела к тому, что «король посылает Лубу в Москву со своими великими послами, только чтобы государь казнить его не велел и отослал назад с теми же послами», – видимо, для того, чтобы Москва убедилась в безобидности Лубы.
Бояре, наученные недавней историей с самозванцами, требовали несчастного на растерзание, послы не отдавали, король требовал вернуть шляхтича обратно. Более полугода воспитанник Сапеги и Гонсевского жил в Москве под страхом смерти.
Ситуация разрешилась только при новом царе Алексее Михайловиче. Луба был отпущен, договорились на том, как писал С.М. Соловьёв, «что Луба к Московскому государству причитанья никогда иметь не будет и царским именем называться не станет; жить будет в большой крепости; из Польши и Литвы ни в какие государства его не отпустят; кто вздумает его именем поднять смуту, того казнить смертью; всё это написать в конституцию на будущем сейме и прислать царю утверждённую грамоту за королевскою рукою и печатью; также прислать утвержденье панов радных и послов поветовых».
Пожалуй, это единственный самозванец, которому так повезло. Впрочем, какой он самозванец, если царским сыном его пытались сделать другие, помимо его воли?».
Подписаться на "Неизвестную историю с Михаилом Ефимовым" в Яндекс.Дзене
Подписаться на "Неизвестную историю с Михаилом Ефимовым" в YouTube
Подписаться на "Неизвестную историю с Михаилом Ефимовым" в Telegram