1 июля 1840 года родился знаменитый мошенник, мой пра-пра-пра… прадед Фунт. Прожив насыщенную долгую жизнь, под финал её, он стал почётным 90-летним зицпредседателем в приснопамятных бендеровских «Рогах и Копытах». О его молодости и былых приключениях — этот небольшой рассказ…
Тщательно (год за годом) изучая биографию своего деда — Фунта, — я выяснил, что первый раз он улетел на нары в 1857 г. при Александре Втором-«Освободителе». Фунту не было и двадцати. А Одесса была ещё вольным городом.
Сел же он вот по какому поводу…
Имелся один злостный противный (рябой ко всему) неприятель. Вражина в натуре. Мешавшая вести вполне честный черноморский бизнес. Связанный в основном с богемно-творческой средой: художники-поэты-музыканты.
Точнее, со скрупулёзной подделкой облигаций. И дальнейшим обменом их на антиквариат у приморских барыг. Не желающих ползать по официальным (легальным) аукционам.
[Понятно почему: ворованные ценности отправлялись в загранку напрямую. Кораблями.]
Работал тот прокажённый доносительством штемп в банке обрусевшего еврея Швейцера. Сбежавшего за махинации из Варшавы и сменившего фамилию на Штольца. Назвав банк — «Stolz-Bank Review». В районе Старобазарного сквера. На который финдиректор штольцевской конторы положил немалые инвестиции. Отчего глава города, — военный губернатор Крузенштерн, — позволил сему «хитрому» заведению некие (не лишённые договорных подковёрных деталей) преференции.
Ну, и никому бы в голову не пришло подвешивать этого чёртового маклера к каменным балясинам Ланжерона, если б не одно «но»…
Звали того маклера — Фимка Френкель. Из той жидовской породы, что и доблестное беглое начальство. Лишь с некой исторической подоплёкой. (Без каких-либо привязок к национально-расовой неприязни — либо наоборот. Избави бог. Так говорили в XIX в.: гоголевский, тургеневский саркастическо-сатирический «жид» — литературная тогда норма.)
