«Еще я услышала, что один профессор из Нью-Йорка обнаружил мутацию гена sip (?), который отвечает за нечувствительность к боли... тож интересная тема, так-то...»
(В. Князева)
Спасибо Нике за вопрос. Я обязательно напишу о том, что известно на эту тему, но не в этот раз. Сегодня мне хочется поговорить о болезни, которая также связана с потерей болевой чувствительности, и эта болезнь наглядно демонстрирует, насколько важной и – не побоюсь этого слова – благотворной является для нас боль. Конечно, речь о проказе.
«Скажите, когда будет больно. Сидите смирно, потому что я вовсе не хочу причинять вам боль. Я только хочу убедиться в правильности своего диагноза. Вот так. Скажите, когда вы что-нибудь почувствуете. Ревматизм очень причудливая болезнь. Поглядите-ка, мисс Джадсон, держу пари, что вы еще такой формы ревматизма не видели. Поглядите. Он ничего не чувствует. Он думает, что я еще не начинал.
Не переставая говорить, доктор проделал нечто, чего Доутри не мог бы и вообразить и что заставило смотревшего на них Квэка подумать, не сон ли это — так невероятно и неправдоподобно это было. Длинной иглой доктор Эмори исследовал темное пятно на лбу Доутри. Он не делал уколов, но ввел иглу под кожу с одной стороны пятна и вывел ее наружу, через всю нечувствительную зону инфильтрата. Квэк глядел, выпучив глаза, но его хозяин не дрогнул и не шелохнулся за все время этой операции.
— Чего же вы не начинаете? — потеряв терпение, спросил Доутри»
(Д. Лондон. Майкл, брат Джерри)
Лепра, или проказа, или болезнь Хансена («он же Гога, он же Гоша») – это заболевание, которое поражает не только кожу, но и периферические нервные окончания. Вот откуда та самая нечувствительность к боли. Люди, не ощущающие боли, непрерывно травмируются. Они получают царапины и занозы, ломают пальцы, многочисленные раны загнаиваются. В результате – инвалидность. Изменения кожи – бугристые уплотнения – создают характерный облик: «львиный лик».
Проказа оставила такой заметный след в художественной литературе, что самая большая сложность – ограничить себя в цитировании. И здесь есть как бы две реальности: болезнь как она есть на самом деле и все те суеверия, которые вокруг неё возникали и диктовали поведение людей. И то, и другое – важная часть художественной реальности.
Точно неизвестно, откуда взялась проказа и какими путями пробралась в Европу. Сложность заключается в том, что письменные источники не всегда позволяют судить о том, идет ли в них речь о проказе или о других кожных заболеваниях. Кроме того, ужас, который вызывала проказа, побуждал людей ставить ошибочные диагнозы: любое мало-мальское сходство с проказой делало несчастных изгоями. Так что и о степени распространения этой болезни судить приходится с осторожностью.
Более надежными являются костные останки из древних захоронений. Проказа не всегда оставляет следы на костях – по современным данным, лишь в 10-25 % случаев. Но уж если удалось найти такие следы и, что ещё лучше, извлечь ДНК бактерий и убедиться в их принадлежности к Mycobacterium leprae – сомнений не остаётся.
Считается, что проказа проникла в Европу либо из Индии и Китая, либо из Египта и Передней Азии.
«Сегодня наиболее ранние антропологические находки с признаками проказы обнаружены в Египте в оазисе Даклех. Четыре европеоидных черепа с признаками лепроматозной формы датируются III в. до н.э. (Dzierzykray-Rogalski, 1980).»
(А.П. Бужилова. Древняя проказа: история появления и распространения в Европе)
В Европе наиболее ранние останки больных лепрой относятся к V веку уже нашей эры. Это находки из Скандинавии и Великобритании. В любом случае, основная вспышка проказы в Европе началась в связи с крестовыми походами и перемещениями больших групп людей в XII-XIII веках, а к XVI веку лепра стала встречаться гораздо реже.
«На тропинке показалась белая фигура, вышедшая с опушки леса. Она остановилась немного, видимо, оглядываясь по сторонам; потом медленно, согнувшись почти вдвое, пошла через вереск, приближаясь к месту, где находились мальчики. Колокольчик звенел при каждом ее шаге. Лица у фигуры не было; белый капюшон, в котором не были даже прорезаны дырочки для глаз, закрывал голову; неведомое существо, по-видимому, ощупывало дорогу палкой.
Смертельный ужас охватил мальчиков.
– Прокаженный! – проговорил Дик слабым голосом».
(Р.Л. Стивенсон. Чёрная стрела)
Напомню, что действие «Чёрной стрелы» происходит в XV веке, во времена Ричарда III.
Представление о том, что проказа – заразная болезнь, сложилось у людей очень давно. В VI веке во Франции изоляция больных впервые перешла из разряда рекомендаций в ранг закона. Больных обязали жить в специально установленных местах – лепрозориях. Зачастую это сопровождалось ритуальными похоронами. Вот что пишет Л. Е. Горелова о ритуале изгнания из общества:
«Как только болезнь обнаруживалась, человека отводили в религиозный трибунал, который... осуждал его на смерть». Что это означало? Несчастного отводили в церковь, где все было приготовлено для похорон. Больного клали в гроб, служили заупокойную службу, относили на кладбище, опускали в могилу и сбрасывали на него несколько лопат земли со словами: «Ты не живой, ты мертвый для всех нас». После этого больного вытаскивали из могилы и отвозили в лепрозорий».
«Горелова Л.Е. Лепру лечили смертью (из истории борьбы с проказой).
Ну ничего ж себе, да? А если по тем или иным причинам прокаженный покидал лепрозорий, он обязан был носить специальную одежду и предупреждать о своём приближении звуками колокольчика или трещотки. Именно это и видели герои «Чёрной стрелы».
Надо сказать, что отношение к прокаженным на протяжении веков менялось. Если в раннем Средневековье прокаженные считались нечистыми, то после начала крестовых походов произошло то, что называют дестигматизацией. Ведь проказой во множестве случаев заболевали крестоносцы, а их походы воспринимались как богоугодное дело. Изменились и лепрозории: теперь это были не только места поселения, но и госпитали. Часто такие госпитали располагались поблизости от монастырей, и монахи брали на себя труд ухаживать за больными. Именно такой лепрозорий описан в цикле Эллис Питерс «Хроники брата Кадфаэля».
Тем не менее, ужас перед заболеванием никуда не девался. Действительно: лепра не поддавалась лечению, а больные навсегда выпадали из жизни общества. Отсюда – преувеличенные представления о том, насколько легко подцепить эту страшную болезнь.
«Мертвенно-бледный Шарки, откинувшись на спинку кресла, слушал доктора. Красным носовым платком он стер роковую пыль, которой был усыпан.
- Что же будет со мной? - зарычал он. - Что ты скажешь, Плешивый Стейбл? Есть у меня какой-нибудь шанс на спасение? Будь ты проклят, негодяй! Говори, не то я изобью тебя до полусмерти, а то и совсем прикончу! Есть у меня хоть один шанс?
Но доктор отрицательно покачал головой.
- Капитан Шарки, - сказал он, - было бы бесчестно обманывать тебя. Ты заражен. Ни один человек, на которого попали чешуйки проказы, не может спастись».
(А. Конан Дойл. Ошибка капитана Шарки)
В действительности эта болезнь далеко не столь заразна. Известно множество случаев, когда миссионеры, годами ухаживающие за больными в лепрозориях, оставались здоровыми. Считается, что у 70-90% людей к этой болезни вообще есть врожденная устойчивость. А ещё – существуют две основные формы лепры, и одна из них заразнее, чем другая.
Но в случае капитана Шарки это не биологическая ошибка, а отражение представлений людей в той среде, о которой идёт речь.
«Блоха – а это был приходивший за мной карлик – приблизился к полке, висевшей над камином, снял с нее блестящий новенький котелок, налил туда кофе из бутыли и поставил на огонь. Через некоторое время снял его, разлил кофе по кружкам, стоявшим у камней, чтобы Туссен передавал их сидевшим сзади. Мне же он протянул котелок, сказав при этом:
– Пей, не бойся. Котелок только для гостей. Ни один больной им не пользуется.
Я взял посудину и выпил. Опустив котелок на колено, я вдруг заметил, что внутри к стенке прилип палец. Стал лихорадочно искать выход из положения, и в этот момент Блоха сказал:
– Черт возьми! Я потерял свой палец. Куда он мог подеваться?
– Вот он, – сказал я, протягивая ему посудину. Он вытащил палец, бросил его в огонь, а котелок вернул мне.
– Не сомневайся – пить можно. У меня сухая лепра. Разваливаюсь по частям, но не гнию. Поэтому незаразен»
(Анри Шарьер. Мотылёк)
В одноименном фильме 1973 года этот эпизод очень интересно заострен. Создатели фильма заменили пусть кошмарную, но всё-таки обыденность на серьезное испытание. Глава общины прокаженных, с которым Мотыльку необходимо договариваться, предлагает ему свою раскуренную сигару. Отказаться - значит провалить всё. Герой, скованный ужасом, протягивает руку, берет сигару и курит. Лишь после этого глава произносит: «Откуда ты узнал, что у меня сухая лепра? Незаразная?»
До появления лекарства - масла чаульмугры - изоляция оставалась единственным способом общества реагировать на больных. О дальнейшей разработке более совершенного и безопасного лекарства на основе этого масла вы можете узнать из ролика Юлии Большаковой «Элис Болл и её лекарство против лепры». Но даже если не брать в расчет само течение болезни, участь больных была достаточно страшна – обрывом жизненных планов, многолетней или даже пожизненной несвободой.
«Оттого что мы больны, у нас отнимают свободу. Мы слушались закона. Мы никого не обижали. А нас хотят запереть в тюрьму. Молокаи - тюрьма. Вы это знаете. Вот Ниули, - его сестру семь лет как услали на Молокаи. С тех пор он ее не видел. И не увидит. Она останется на Молокаи до самой смерти. Она не хотела туда ехать. Ниули тоже этого не хотел. Это была воля белых людей, которые правят нашей страной. А кто они, эти белые люди?
(Д. Лондон. Кулау-прокаженный)
И это положение вещей сохранялось вплоть до середины двадцатого века. Если вам для создания атмосферы в вашей книге необходимо прочувствовать состояние людей, заключенных (пусть и в очень комфортных условиях) без вины и без надежды, рекомендую посмотреть ролик «Изгои. Жизнь прокаженных», его легко можно найти на ютубе. Ролик включает интервью с реальными людьми, а это всегда лучше любых описаний.
И наконец, последнее. Если вы думаете: «Вечно мы получаем всякие страшные болезни от животных» - то вот вам обратная ситуация. Лепра долгое время оставалась чисто человеческим заболеванием, но в семидесятых годах XX века удалось найти проказу в диких популяциях животных. Ими оказались броненосцы. Судя по всему, их как-то заразили прибывшие из Европы колонисты примерно пятьсот лет назад.
Сейчас лепра, хоть и с трудом, поддаётся излечению. Согласно статистике, ежегодно регистрируется около двухсот тысяч новых случаев. В лечении используется комбинация из нескольких препаратов. В ряде случаев даже нет нужды в изоляции больных, хотя излечение может занимать несколько лет.
©Татьяна Виноградова для Синего Сайта
Не пропустите новые публикации, подписывайтесь на наш канал, оставляйте отзывы, ставьте палец вверх – вместе интереснее! Приносите своё творчество на Синий Сайт! Самые интересные работы познают Дзен!
#синий сайт #полезно для авторов #литература #биология