Глава 1
Как я пережил бессонную ночь и ужасно длинный день, отделявшие меня от предстоящей встречи с Мартой, можно описать фразой: «час первый, час второй и так далее до шести вечера».
Всё валилось из рук. Борис, мой шеф и друг, недоумённо, но молча поглядывал на меня. Вероятно, вид у меня был до того рассеянный, что наши лаборантки и сотрудницы – девушки в белоснежных халатиках, - как всегда, стайкам собиравшиеся то в одном, то в другом месте нашего института, посмеиваясь и перешёптываясь, косились в мою сторону. А я продолжал чудить: поминутно спотыкался обо что-то, ронял что-нибудь (уже не считая таких мелочей, как пролитый на важные документы кофе), а в довершение смахнул со стола свой ноутбук. Борис подошёл ко мне со словами:
- Ты что-то, старик, вообще…
- А что?
- Заболел, что ли? Иди-ка домой, отдохни!
- Да нет, я ничего. Всё норм.
И продолжил ронять и рушить всё вокруг. Наконец ровно в шесть я пулей вылетел из дверей института, словно вырвавшись из клетки, я с наслаждением вдохнул приятный прохладный воздух.
Хотя оставалось достаточно времени, всё равно спешил к ней, к моей Марте. Кто-то остановил меня, долго рассказывал о своей проблеме, кажется, просил помощи. Я кивал, а сам думал только о том, что нужно бежать дальше. Потом я непременно вспомню этого человека и сделаю для него всё, что в моих силах, а пока извини, дорогой!
Избавившись от назойливого собеседника, я опять побежал, с ужасом осознавая, что теперь опаздываю.
Но вот, наконец, в конце улицы увидел вывеску кафе, где назначена встреча с Мартой.
Как ни был я сосредоточен на этой встрече с любимой девушкой, всё же обратил внимание на парня в необычной одежде, которая резко выделяла его из толпы спешивших мимо людей. Одет он был не просто современно, но, я бы сказал, суперсовременно. Тёмно-синий комбинезон ловко облегал его тело, делая похожим на человека из будущего, каких я видел во время своих ментальных путешествий, но о них я расскажу попозже. Итак, необычный костюм парня несколько удивил, а его лицо, вернее, взгляд, устремлённый на меня, - взгляд, в котором была... жалость - и вовсе привёл в недоумение.
К тому же, мне показалось, парень был похож на меня, словно я брата повстречал. Только почему он смотрел на меня с таким сочувствием? Но не успел я и глазом моргнуть, как тот мгновенно исчез, словно растворился в воздухе.
Решил подумать об этом позже, а сам рванул к кафе - нехорошо заставлять девушку ждать. Но тут же услышал как будто хлопок, словно лопнуло колесо автомобиля, за ним ещё один, такой же. Люди закричали - я побежал на крики, мигом позабыв о парне в синем комбинезоне.
Возле кафе уже собиралась небольшая толпа, которая всё прибывала. Что-то произошло: авария на дороге или ещё что-либо подобное.
Услышал отрывки разговоров.
- Негодяй! Почти в упор стрелял!
- Так вы его видели?
- Нет, но говорят…
- Полицию и скорую уже вызвали, едут, а преступник сбежал.
- Кто он?
- Да кто, отморозок какой-нибудь, кто же ещё?
- Подумать только! Стрелять в безоружных людей!..
- Сумасшедший…
- Да, вероятно, так и есть.
- Теперь и днём спокойно пройти нельзя...
Двое охранников из кафе, безуспешно взывая к разуму толпившихся людей, пытались очистить место преступления, чтобы полицейские смогли собрать улики - гильзы от патронов. Отчасти им это удавалось, толпа отодвигалась, но тут же возвращалась в прежние границы, люди не спешили расходиться, горячо обсуждая случившееся.
Протиснувшись между толстяком и стоявшей рядом с ним такой же пышной дамой, я увидел лежащую на сером асфальте… Марту. На её белой блузке ярко алела кровь.
Подъехала скорая. Медики склонились над Мартой, затем хотели переложить её на носилки. Что было дальше, плохо помню. Помню только, что упал перед Мартой на колени, звал, просил посмотреть на меня. Полицейский с крепкими жёсткими руками, с силой подняли меня, повел к другой машине скорой. Я вырывался, умолял разрешить вернуться, ведь если бы Марта услышала меня, мой голос, она бы непременно очнулась.
Марта. Весь мир для меня сосредоточен в этом весеннем имени. В нём одном заключено моё счастье и оно же причина несчастий, теперь преследовавших меня.
Когда я впервые увидел Марту? Ровно год назад, утром, 15 сентября. Она прошла мимо, и я перестал слышать, что говорит мне мой лучший друг Борис.
Марта искоса взглянула на меня, и я увидел её дрогнувшие ресницы, мелькнувшую чуть заметную лукавую улыбку, и понял, что она заметила меня.
Позже, когда я, как бы случайно, сталкивался с нею, меня особенно привлекала эта её складочка возле большого рта, когда она улыбалась. Её глаза всегда смотрели прямо и весело, и в тоже время спокойно и просто, не так, как смотрят записные красавицы, уверенные, что такая красота на земле не рождалась ранее и никогда больше не родится.
Марта же была сама по себе – лёгкая, всегда готовая звонко рассмеяться. Видно было, что она никогда не думает, как выглядит, не растрепались ли волосы, не испачкались ли нечаянно туфли, но всё в ней было так мило, так задорно и весело, что невольно хотелось улыбнуться и смотреть ей в след. Даже её повязанный, как косынка, школьный галстук – непременный атрибут гимназии, где она училась, - отличался, у неё это было что-то воздушно-лазоревое, тогда как у других гимназисток - закрученные синие тряпицы (в моих глазах, как вы понимаете). Я, кстати, заметил, что все встречные прохожие мужского пола провожали её взглядами, что меня вовсе не радовало – чувство для меня новое и раздражающее.
Но тогда, в первую нашу встречу, Марта, о чём-то весело переговариваясь с подругой, проходила мимо. Прямые каштановые волосы, рассыпанные по плечам, перебирал легкий ветер, мягкие складки форменного гимназического костюма струились вокруг её стройных ног. Она была совершенство, это же сразу видно. А я, разве я пара такой девушке?
Я обыкновенный парень, живу с родителями, учусь в универе и работаю. Правда, с работой мне очень повезло, мой друг Борис устроил меня к себе в лабораторию генной инженерии. Я там, что называется, на подхвате, но зато могу оставаться в лаборатории сколько хочу и работать. Работать и мечтать. У меня есть кое-какие идеи, которые когда-нибудь осуществятся, и всё человечество скажет мне за это спасибо. Понимаю, что мои мечты наивны, но это мои мечты и только мне решать, как их осуществить.
- Ты так и будешь стоять столбом? - услышал я голос Бориса, который, видимо, обращался ко мне уже не в первый раз.
Борис старше меня, он большой и грузный, и даже на вид очень сильный. С ним хоть ночью по кварталу с гопниками ходи, никто не решится остановить. Но Борис ночью по опасным районам не ходит, не имеет такого желания, его стихия - наука. Мой начальник ни много ни мало - заведующий нашей лабораторией. Не только я, все вокруг удивляются обширности его знаний, но я подозреваю, что своими глубокими познаниями он обязан своей матери - тёте Полине. Вот уж кто действительно знает всё на свете. Это она, а вовсе не школьные учителя и меня приучила не зазубривать заданную тему, а мыслить, сопоставлять данные, самостоятельно делать выводы. Учителем она была отменным. Терпеливо и ненавязчиво, словно и вправду я сам додумывался, она направляла меня к нужным умозаключениям и выводам. Что уже говорить о том, сколько знаний она с присущим ей тактом передала сыну, который был для неё словно звезда во тьме, так она его любила и так надеялась, что уж он-то станет счастливым на этой земле. И в то же время я всегда видел недосказанность в их отношениях, словно тётя Полина чувствовала свою вину перед сыном и изо всех сил старалась её загладить, так сказать, компенсировать ущерб, а в чём состоит эта вина, я никак не мог разгадать, как ни старался. А Борис, я замечал, время от времени срывался на Полину.
Однажды мне пришлось стать свидетелем размолвки матери и сына. Днём Ивановы – такую «особенную» мать и сын носили фамилию - дверь никогда не запирали - это была одна из многочисленных их странностей. (Тётя Полина считала, что никогда ничего не надо скрывать от других, разве что самое-самое личное, что настанет такое время, когда все люди будут открыты друг другу, не будет преступлений, их просто невозможно будет совершить, так будет высоко самосознание людей будущего. Временами мне даже казалось, что она сама из этого будущего и каким-то странным образом оказалась среди нас, обыкновенных, ныне живущих людей).
Итак, я вошёл и услышал окончание спора или даже ссоры.
- Если бы не ты, не твоя глупая девчачья влюблённость, - запальчиво выкрикивал Борис, - мы бы жили в совсем другом мире!
О чём он говорил, о каком мире? Мире богатых, быть может? Но квартира тёти Полины и Бориса - просторная, ухоженная. Полина, имея высокую должность, ежегодно регистрируя свои патенты, занимала в науке достойное место, соответственными были и её доходы. Чего же Борису недоставало, чего он требовал от матери?
- Боренька, - мягко и виновато отвечала тётя Полина. - Ещё немного нужно подождать и, я уверена, что всё у нас получится.
- Получится, - злобно цедил Борис. – Всегда одно и то же слышу: «всё получится да всё получится»! А это «всё» с места не двигается! И сто лет назад ты говорила то же самое. Сто лет прошло - ты это понимаешь!? Я устал ждать, хочу сейчас, сию минуту!
Опять Полина:
- Борюсик! Потерпи, дружочек! Уже скоро…
- Какой я тебе Борюсик?! Сколько можно повторять, чтобы не звала меня так?!
- Прости. Но Боренька… Надо ещё немного подработать механизм перемещения, чтобы попасть в струну, иначе через туннель нас в такую чёрную дыру занесёт, что и не выберемся.
Почему Борис говорит, «сто лет прошло». Что это? Образное выражение, которое означает «очень долго»? Ну конечно так и есть, как же может быть иначе, ведь нельзя такое понимать в буквальном смысле. Но «струна», «чёрная дыра»… О космосе, что ли речь?
Увидев меня, тётя Полина как будто смешалась.
- А, это ты, Алекс. А мы тут с Борюсиком… Хорошо, что пришёл, сейчас чай будем пить, я по новому рецепту пирог испекла, с клубникой, без сахара, но сладкий, такой, как мы все любим.
О чём они так яростно спорили, мне был непонятно. Благоразумно решил не лезть в чужие тайны, в конце концов, у каждого свои проблемы, а чужие тайны, как говорит мой отец, надо уважать. А вот отказаться от пирога с клубникой было выше моих сил, и я направился мыть руки.
Однако мы отвлеклись, а потому вернёмся к описанию качеств и характера моего друга, и справедливости ради заметим, что наука - не единственное его увлечение: Боря красивых лаборанток, особенно новеньких, никогда не пропускает, а также любит тусовки и выпить не дурак, но только не в ущерб работе, которую он ставил превыше всего.
Но мы опять отвлеклись. Итак, вернёмся в тот момент, когда я увидел Марту и замер на месте, Борис же удивлённо уставился на меня.
- Чего ты? Чего разулыбался?
Я действительно стоял, словно растопыривший крылья одуревший пингвин, и смотрел вслед так поразившей меня девушке. Ещё я понял, что действительно глупо и восторженно улыбаюсь.
- Идём же! - проговорил Борис. - Чего стоять-то?
- Ты, ты видел? - только и смог я жарко прошептать на ухо другу, когда ноги сами понесли нас вслед за девушками.
- Ну, видел, конечно, - ответил он. - Девчонки что надо. Ты какую себе забил, блондинку или шатенку?
Забил?! Я опять остановился и набросился на него.
- Ты с ума сошёл! Она и не взглянет на меня!
- Тише! Услышат. Так кто? Которая? Блондинка или шатенка? Ты уж определись, потому что мне тогда достанется вторая.
- Шатенка, - наконец выдавил я из себя, ещё раз убедившись, что у моего друга весёлый оптимизм странным образом переплетается с непробиваемым цинизмом.
- А, Марта! Прекрасный выбор, поздравляю вас! - паясничал Борис. - Ну что же, тогда я, пожалуй, остановлю свое внимание на блондинке.
- Ты с ней знаком? Что ты знаешь о ней? Подробности!
- О ней? Да почти что ничего. Блондинку зовут Лана, она стреляет из лука, заняла недавно второе место…
- Да нет же, о Марте!
- О, Марта! О Марте знаю ещё меньше. Если хочешь, будут тебе подробности.
- Нет, это как-то нехорошо. Она такая…
На следующий день Борис докладывал мне обстановку на любовном фронте. Я не уставал удивляться тому, как много он узнал за такой короткий срок, как будто знал Марту и её семью раньше. А может быть, и вправду знал, но нет, не такой он, мой друг, чтобы скрывать от меня что-либо, тем более такое важное для меня.
Борис рассказывал, что Марта ни с кем из парней не встречается, шумных вечеринок избегает. Занимается музыкой и танцами. Живёт с опекуном, каким-то дальним родственником, в большом загородном доме, где даже бассейн имеется. Родители её то ли умерли, то ли погибли, точно неизвестно.
Несмотря на ободряющие вести об отсутствии у Марты постоянного парня, я всё же никак не мог собраться с духом, чтобы подойти и заговорить с нею. Она, как солнечный зайчик, ускользала от меня. Заговорить при подругах было неудобно, а когда за нею приезжала шикарная машина, за рулём которой сидел серьёзный немолодой уже человек, по-видимому, её опекун, было и вовсе немыслимо.
- Эх ты, так и будешь вокруг ходить да зубами щёлкать, - посмеивался Борис. - Ботаник он и есть ботаник. Фантазёр!
Ботаником он меня называл, намекая на моё увлечение всякого рода необыкновенными природными явлениями и серьёзными открытиями учёных. Хотя, если быть объективным, скорее, это он был фантазёром и фанатом необычных людей. О величайшем гении Николе Тесла, о его открытиях Борис знал столько, что, если бы не разделяли их многие годы, можно было предположить их личное знакомство. Он изучил о великом Тесла всё, что было возможно и доступно, остальное домыслил и каждый день делился со мной своими новыми умозаключениями. На этом увлечении необыкновенными, гениальными людьми мы и сошлись с моим другом, когда я ещё учился в школе.
Мы с Борисом были неразлучны, хотя время от времени он менял меня на какую-нибудь новую пассию и зажигал с нею по клубам несколько дней, но потом непременно возвращался к нашим тихим вечерам, рассуждениям и спорам обо всём на свете. Приходил он ко мне после своих загулов всегда несколько смущённым, громко и шумно вздыхал, ерошил свои мягкие волнистые волосы и при этом непременно отмечал, что девушки действительно существа с чуждых нам, парням, планет, и интересы у нас и у них совершенно разные. Я же теперь не мог думать о других девушках, Марта прочно вошла в моё сердце.