Она чувствовала себя растерянно. Дома были похожи друг на друга. Женщина точно знала, что живет в одном из них, но в каком именно – не помнила. Мимо проходили люди. Незнакомые, вполне приличные, хорошо одетые люди, но она стеснялась заговорить с ними. Что у них можно спросить? Где она живет? А они-то откуда это могут знать.
Господи, где она. Ни одной скамейки. Ни одного знакомого лица. Как она сюда попала? Надо дойти до остановки. Совершенно точно. Там она найдет автобус и поедет домой. Она живет не в этом районе, не здесь. Дома просто похожи и все…
Она шла и шла. Остановок не было видно. Или она их просто не замечала? Постепенно стало темнеть. Дома вокруг стали выглядеть как-то жутковато. А Оксана Владимировна окончательно поняла, что заблудилась.
- Бабушка куда-то ушла – Даша услышала в трубке взволнованный голос сына – Дверь открыта нараспашку, а ее нигде нет
- Сходи сбегай во двор, может она там – Даша устало вздохнула, украдкой взглянув на коллег, о ее проблемах с матерью на работе никто не знал
- Уже ходил, и в соседний двор сбегал, нет ее нигде. Ма, что делать?
- Обращаться в отделение. И поменять замки, чтобы их было невозможно так просто открыть изнутри.
Дашина мама, Оксана Владимировна, уже несколько лет страдала провалами в памяти. Она уже пару раз уходила из дома в неизвестном направлении – тогда ее смог найти участковый и местные жители.
Сейчас она снова куда-то ушла. Открыла дверь, пока внук был на тренировке, и ушла…
Оксану Владимировну нашли. Правда, поздней ночью и за 6 километров от дома, но нашли. Отследили по камерам и обнаружили в какой-то промзоне. Ей в чем-то даже повезло – она не наткнулась ни на бездомных собак, ни на местных алкоголиков.
Старушку привезли домой. Потом они обе – мать и дочь – долго плакали в своих комнатах. Первая – от полного бессилия, а вторая – от усталости, чувства безысходности и жалости к маме.