Глава 11
Всю зиму семья Таисии прожила только благодаря сестре Варе. Её муж несколько раз приносил родственникам по половине мешка муки и отрубей. Сама сестра никуда из дома не выходила, но всегда передавала что-нибудь вкусненькое: пышек или пирог. С нетерпением ждали отёла Зорьки.
От Кольки не было ни слуху, ни духу. Иногда Таисия доставала карты, доставшиеся ей ещё от бабушки, и гадала. Сын был жив, и это вселяло надежду. Женщина верила картам, они ни разу её не обманули.
1919 и 1920 год прошли всё в тех же трудах. Постепенно власть в станице укрепилась. Уже не сменялись флаги над казачьей управой через день да каждый день. Красные уверенно обживались на местах. Многие станичники примкнули к новой власти. Беглые беляки уже не чувствовали себя в станице так вольготно, как раньше. Их быстро выявляли и отправляли в Лабинскую, где заседал ревком и почти всех приговаривали к расстрелу.
Глава 10 здесь
Все главы здесь
Только одно интересное событие произошло в 1919 году. Соседка Таисии - Грунька родила девочку, которую назвала Варей. В станице судачили, что она прячет своего мужа, вот он и постарался. Дважды приходили с обысками. Перерыли всё, вплоть до глиняного пола в хате, в поисках люка в убежище белогвардейца, но ничего не нашли и ушли, разочарованные.
Грунька молчала и пару изо рта не выпускала, как говорят в казачьих станицах. Никому и никогда она не сказала бы, кто отец Варюшки. Вот только так называла свою дочурку Грунька. Варюшка, Варварушка.
С родами пришлось помучиться. Не так-то просто рожать первый раз в 37 лет. Таисия помогала, пришлось позвать повитуху. Ребёнок оказался большой.
- Меньше жрать надо было, - ругалась Таисия. – Сама разжирела и дитя раскормила.
- Таська, не ругайся, - просила роженица и захлёбывалась громким криком.
- Подохнешь, кому твоё дитё нужно будет? У меня своих куча. Не возьму, - продолжала ругаться Таисия.
Два дня промучилась роженица, но всё-таки родила. Повитуха помогла. Вот так и появилась в этом мире ещё одна человеческая душа.
***
Поздней осенью 1921 года в станице появился продотряд, состоявший из красноармейцев. Среди них был и Колька. Он уверенно водил вооружённых красноармейцев по богатым дворам. Отбирали зерно. Он вырос в станице и знал тайны многих казаков. Открывали ямы с зерном и выгружали всё до последней зернинки.
Женщины просили его оставить хоть немного, но он с усмешкой отвечал:
- Забыла, как твой муж казнил моего отца? Смеялись тогда над мужиками, издевались. Попробуйте теперь прокормить своих вылупней, - и взгляд у него при этом был таким, что становилось страшно.
Побывал он и в семье тётки Ксеньки. Открыли яму с крупами и другими товарами, припрятанными ещё в 1917 году. Все зачервивело и испортилось. Ничего не взяли красноармейцы. Покололи штыками мешки и забросали землёй.
Ксения плакала и падала на колени перед племянником. Выгнала из дома своих старших дочек. Были они все в рваных обносках. Даже маленькая Катька была одета в лохмотья.
- Коля, сынок, не губи! – причитала Ксения. - Я крестила тебя в церкви, не губиии!
Парень смотрел на неё презрительно и ничего не говорил.
Один из красноармейцев со смехом сказал:
- Религия – опиум для народа. Крестила, не крестила – не важно. Жила за счёт народа, теперь отвечай!
В общем, у Ксении ничего хорошего не нашли.
***
Двадцать телег с конфискованным зерном отправились в путь. Прошла неделя и Колька вернулся. Был он в форме красноармейца и с винтовкой. Вернулся и первым долгом пошёл к матери. Решил про себя так, если мать не простит за гибель отца и выгонит, то уйдёт открыто к Галочке и будет с нею жить.
Пришёл днём, когда вся семья была в сборе.
Постучал в окно и замер, в ожидании матери.
Но дверь открыла повзрослевшая и похорошевшая Мотька.
- Братка, братка вернулся, - убежала с криком в хату.
Николай потоптался немного во дворе, а потом шагнул через порог. Мать сидела у окна и перебирала овечью шерсть. Она даже не глянула в сторону сына. Он поздоровался, поставил винтовку в угол, снял шинель, вышел в сени, взял топор и пошёл рубить хворост, лежавший кучей перед порогом.
Выскочили Мотька с Танькой, хватали нарубленные ветки и относили в холодную половину хаты.
- Колька, ты надолго? – спросила голубоглазая и светловолосая Мотя.
- Надолго. Буду выявлять саботажников.
- Кто такие саботажники? У нас таких нет! – вмешалась младшая.
- Есть такие и у вас, - тепло улыбнулся сестре Николай. – Они мешают строить советскую власть, прячут зерно, убивают комсомольцев и активистов. Не исполняют законы нашей страны.
- Не, не, не! У нас таких точно нет, - закрутила головой Танька, и её длинная чёрная коса задвигалась по старой куртке.
- Как же нет? Есть! А кто летом казнил за Лабой комсомолку Наташу Волобуеву? Слышала о такой?
- Слышала. Она была безбожница. В клубе сценки всякие ставила со своими комсомольцами. За это её и убили, - ответила Таня.
- Сестра, её убили за то, что она верила в светлое будущее без богатеев и попов. Хотела, чтобы все были равны, и не было господ. Вот за это её и убили враги Советской власти. Я найду убийц нашего отца, и они заплатят сполна за его смерть, их дети и внуки ответят.
- Хватит митинговать! – вышла из хаты Таисия. – Идите вечерять.
Она так и сказала «идите», зазывая в хату дочек и сына.
Николай снял будёновку и вытер вспотевший лоб. Отвык он топором махать. Зашёл в хату, стянул у порога кирзовые сапоги, развернул портянки и прошёлся босиком по самотканым коврикам. У стола он увидел маленькую девчонку и удивлённо остановился. Посмотрел на Мотьку, на Таньку.
- Познакомься с сестрой. Это Фроська, - сказала Мотя и захихикала. Таким смешным и удивлённым она брата никогда не видела. Малышка увидела чужака и спряталась под стол.
***
Прошло три дня. Николай уходил утром и возвращался вечером. Таисия ни о чём сына не спрашивала, а он ничего сам не рассказывал. Мать старалась подкормить сына, но особо ничего не было. Однажды он принёс большую буханку хлеба, и мать поняла, что он снова начал ходить к Гальке.
По станице ходили слухи, что сын Васьки Кучерова ищет тех, кто убил его отца. Об этом рассказала Грунька, забежавшая на минутку. Варю свою она никогда надолго одну не оставляла. А тут забежала одна, без малышки, поманила Таису пальцем и зашептала:
- Колька твой при мандате. Расспрашивает людей об убийцах отца. Пока никого не нашёл. Злятся на него. Кое-кто грозился убить. Пусть будет осторожнее.
Сказала и заторопилась домой.
Таиса понимала, что казачья родня, при Груньке не скрывала своих мыслей. Многочисленные братья и сёстры, кумовья не забывали одинокую женщину. Ей не приходилось таскать из леса хворост, чтобы топить печку. Да и не голодала она. Часто ходила помогать с маленькими детьми. Если кто-то просил помочь, Грунька никогда не отказывала. Одевала свою дочурку и мчалась на помощь.
Сердце Таисы обливалось кровью, когда она думала о том, что её любимца могут убить.
После ужина все сидели за столом у самовара. Пили травяной чай. Колька принёс целую головку сахара. Отколол кусок топориком на чистой доске. Потом принёс большой гвоздь и молоток, пробил им несколько отверстий. По ним легонько постучал тем же молотком и сахар распался на небольшие куски. Таиса дала всем по куску, а оставшиеся куски завернула в тряпицу и положила на припечек. Крошки высыпала себе в кружку и размешала ложкой.
Фроське тоже достался кусок. Она попыталась его весь засунуть в рот, но не смогла. Сладкая слюна стекала у малышки по подбородку и падала на исподнюю рубаху. Сахара она ещё не видела ни разу. Мёд давали, а сахара не было.
Танька показала сестрёнке, как нужно делать.
- Вот смотри. Берёшь и макаешь сахар в чай. Теперь высасываешь сладкую водичку и запиваешь чаем. Осторожно, чай горячий. Сейчас, подожди. Танька принесла пустой стакан, и начала переливать чай, чтобы быстрее остыл. Мотька быстро попила и спросила у матери разрешения пойти на вечёрку. Сегодня молодёжь договорилась встретиться у Дашки.
- Иди, - ответила Таисия. - Только не долго, а то будешь ночевать на улице.
- Мама, можно я останусь с ночёвкой? Меня Ваня Кузнецов просит остаться.
- Это какой Кузнецов? – поинтересовался Николай.
- Кузнеца нашего сын. Ваня.
- Помню, помню. В детстве сопливый был, - усмехнулся Николай.
- Ой, братка, ты такое скажешь. Скоро 18 лет ему, - смутилась Мотя.
- Иди, ладно. Чем бродить по грязи, лучше в тёплой хате переночевать, - снова кивнула Таисия.
- Мама, зачем разрешили остаться с ночёвкой? – спросил Колька.
- Пусть. Ты с девками не гулял, не спал, сразу к вдовушке пристроился. Там она будет ни одна. Так что ничего страшного не случится. Может, и замуж за него пойдёт. Хорошая там семья. Не обидят. Сынок у них один, - поделилась Таисия своими мыслями со старшим сыном.
- Ну, если смотреть с этой стороны, то Вы правы, - покивал головой сын.
- Танька, хватит тут сидеть и прислухаться. Забирай Фроську и быстро спать. Умой её, а то приклеится к подушке.
Как только девчата угомонились за занавеской, Таисия наклонилась к сыну и сказала:
- Колька, будь осторожнее, кое-кто хочет тебя убить.
- Мама, меня уже три года постоянно кто-то хочет убить, только руки у них коротки.
- Замолчи и слухай мать. Ты уже один раз сказал, что нам ничего не грозит. Батька убили, поросят вырезали, хорошо, что корову не тронули. А ты исчез на три года. Теперь явился и слухать мать не хочешь. Герой какой!
- Я могу уйти! - вскочил из-за стола Николай.
- Смотри, какой стал гордый! Слова сказать нельзя! Уходи! – Таиса постепенно наливалась злобой. – Убирайся! Чтобы ноги твоей здесь больше не было. Иди к Гальке. Она приголубит и накормит. И сахар свой забери, - крикнула мать, подбежала к печи, схватила завёрнутый в тряпицу сахар и сунула в карман шинели торопливо одевавшемуся Николаю.
- Иди, иди!
С той поры Колька ни разу не был в родительском доме. Мать же с каждым днём становилась всё злее. Она так и не смогла простить сыну смерть мужа, а теперь ещё новая обида грызла душу. Сын не послушался её предупреждения. Он не считался с её словами.
Продолжение здесь