Расставаться нужно осенью.
Зимой уже будет поздно.
Когда вьюга скребется в окно, а мороз норовит пробраться в дом через щели в рамах, возникает неосознанная потребность обнять того, кто рядом, залезть вместе под одеяло, включить телевизор, и никуда не выходить. Зимой вместе уютнее и теплее, что телам, что душам. Холод сближает. И мысль о том, что кому-то придется собирать свои вещи и тащиться через сугробы в неизвестность, а кто-то останется мерзнуть один в пустом доме, кажется нелепой, как безумная идея променять уют теплого камина на сомнительную красоту неприветливого снегопада.
Весной, когда теплый ветер шаловливо взъерошивает волосы, а ручьи и птицы поют о любви, уходить просто не хочется. Даже если решил, что отношения надоели, изжили себя, стали неинтересными… Да, всё так, но как-нибудь потом. Не то время, и не то настроение, чтобы одному наслаждаться красотами влюбленной природы.
Летом, в жару – тем более. Сверху печет солнце, снизу подогревает либо асфальт, либо раскаленный песок пляжа. Тело и чувства разморены, словно в бане, и всех всё устраивает – даже если на самом деле это и не так…
А вот осень словно специально создана для расставаний. Уныние умирающей листвы, сырость скучного дождя, серость дней, затянутых тучами… Это ли не идеальный фон для того, чтобы уйти в поисках лучшего настроения, которое, наверное, дарит другая жизнь? Может, конечно, не будет ничего этого - ни настроения, ни жизни, которую хочется жить. Но ведь если не попробуешь, то и не узнаешь никогда что произойдет после того, как захлопнешь дверь, оставив позади записку, обрубающую насквозь проржавевшие цепи того, чем не принято называть что-либо хорошее, качественное, надежное…
Пока что теплый сентябрьский дождь старательно распрямлял мне волосы и щекотал лицо, смывая с него несуществующие слезы. Когда уходишь, на душе всё равно скребут кошки. Ведь позади остались два года жизни, которая вначале казалась раем – а потом превратилась в серый, невзрачный, обыденный туман без проблеска света и надежды когда-нибудь выбраться из него…
Но вот настала осень.
И я вдруг понял: сейчас – или никогда.
И вот теперь я иду под дождем куда-то…
Но почему же не становится легче по мере того, как я удаляюсь от двери, за которой оставил тот туман безнадежности? Может потому, что нужно было там же оставить и воспоминания о тех временах, когда всё было так прекрасно – а я и забыл, что уходить в осень нужно налегке, не таща с собой груз, который тебе больше никогда не понадобится…
… Когда мы впервые встретились, тоже шел дождь.
Она шла навстречу мне.
В ее руке был легкий зонт с изображением Эйфелевой башни, тонущей в цветах. Я засмотрелся на необычный принт, похожий на неожиданно яркую розу, заметно выделяющуюся на фоне однотонно-серого осеннего города.
Мы поравнялись. Ветер рванул зонт в мою сторону, я рефлекторно отмахнулся от него – и он повис в руках девушки, словно яркая роза со смятыми лепестками.
- Простите, кажется я сломал ваш зонт, - сказал я.
Девушка вздохнула, подняла лицо к небу, навстречу каплям дождя, зажмурилась… Крупные слезы неба потекли по ее щекам – а может, это были ее собственные слезы.
- Мне только что сломали жизнь, - тихо проговорила она. – Неужели вы думаете, что я буду переживать из-за какого-то зонта?
Время тогда остановилось для меня.
Город, окружающий нас, расплылся в дымке, словно пейзаж пьяного художника, плохо нарисованный углем на сыром холсте.
Бывают в жизни мгновения, когда перед тобой открываются несколько дорог, и ты должен быстро решить, что будешь делать – пойдешь по одной из них, вернешься назад, или останешься в нерешительности топтаться на месте…
Я мог извиниться и уйти.
Мог просто уйти не извиняясь – слишком легкий, дешевый и не прочный зонт, который продают туристам веселые парижские африканцы, не рассчитан на суровый ветер наших широт, так что все претензии к торговцам и ветру…
Но вместо этого я смотрел на бледное лицо девушки со слишком правильными чертами, благодаря которым она вполне могла бы стать моделью для какого-нибудь древнегреческого скульптора, если б жила пару тысяч лет назад - и слова сами сорвались с моих губ. Довольно глупые и наивные для подобной ситуации, но увы, ничего более разумного не пришло мне тогда на ум:
- Вы любите клубничное мороженое?
Она слабо улыбнулась, не открывая глаз.
И так же тихо ответила:
- Думаю, сейчас я люблю всё, что есть в этом мире. Кроме дождя и своего прошлого…
… А потом мы сидели в кафе друг напротив друга, и болтали обо всем – и ни о чем. Помнится, я боялся задавать банальные вопросы в стиле «чем занимаешься?», «учишься или работаешь?», «какую музыку любишь?» Было страшновато разрушить небанальную сказку знакомства под дождем – и я говорил о том, что довольно символично смотрится яркий сломанный зонт, торчащий из придорожной урны. Словно чья-то прошлая жизнь, выброшенная, ненужная, и уже почти забытая.
- А вы поэт, - заметила тогда она. – Но воспоминания не так-то просто стереть из памяти…
- Их не нужно стирать насильно, - сказал я, протянув вперед руки и слегка касаясь мизинцем ее ладони. – На них просто не нужно обращать внимания, позволив новым впечатлениям отвлечь себя от прошлого. Когда дождь проходит, не нужно помнить о том, как промок под ним. Лучше просто подставить лицо солнцу и позволить себе наслаждаться его теплом.
Она улыбнулась вновь, а я любовался ее глазами цвета весеннего чистого неба, и понимал, что если она сейчас отодвинет руку, не приняв моего прикосновения, то я, конечно, это переживу.
Но мне почему-то станет немного больно…
Но наши руки остались лежать на столе, а нетронутые шарики мороженого в наших металлических вазочках постепенно таяли, превращаясь в розовые лужицы…
А потом был первый восхитительный месяц нашей осени, яркий и горячий, как извергающийся вулкан – и прекрасный, как сад, окутанный дурманящим запахом цветущих роз… И второй, и третий месяц, когда мы оба жили опьяненные чувствами, не в силах оторваться друг от друга по утрам - и с наступлением вечера мечтающие лишь о том, как встретимся снова…
Но раскаленное железо имеет свойство медленно остывать, покинув ревущее пламя… А время, быт и житейские неурядицы постепенно превращают извергающуюся огненную лаву в чуть теплый камень, всё еще согревающий, но не обжигающий как раньше…
А потом и он остывает.
И тогда взаимный холод становится слишком явным, а желание уйти подальше от потухшего, неприветливого вулкана – слишком очевидным.
И однажды ты уходишь в дождь, стараясь не оглядываться назад. Потому, что прошлого уже не вернуть, и остывший мертвый камень уже никогда не превратится в раскаленную лаву...
***
Если вам понравился рассказ, рекомендуем почитать книгу, написанную в похожем стиле - "Любовь цвета дождя", Дмитрий Силлов, Любовь Оболенская.
Приятного чтения!