Я, конечно, не эксперт…
Сам-то я третий раз в театре. И то, не по своей воле, а по уважительным причинам. Первый раз, как положено, еще в детском саду мамаша повела, надо же своё чадо духовно облагораживать. Второй — когда на будущую супругу впечатление произвести надо было.
А теперь нам на производстве зарплату задерживают; деньгами мы вообще никогда не видели — дают так, по потребностям, на злобу дня: то свеклой, то лампочками электрическими, то вот, билеты в театр пожертвовали. И не что-нибудь там легкомысленное, а прямо как есть серьёзный спектакль — Шекспир. Это вам не Дюймовочка. Не хотел я сначала идти — Шекспиром-то сыт не будешь, да ещё и наши, тюзовские Шекспира показывали, когда я на будущую жену впечатление производил. Но тут супруга настояла: билеты пропадают, и вообще, одно дело — местные кривляются, и совсем другое, когда заезжие артисты, столичные. «Не ровня нашим!» — утверждала, слегка шепелявя супруга (кудри старательно заводились на бигуди и несколько штук держались во рту наготове).
Я с супругой спорить не стал: пусть себе воображает — она ж с образованием. Когда на складе своём сторожит, кто бы мимо её поста не рыпнулся без: «Здрасьте, Тамар Степанна, как здоровьице», непременно на образованность свою укажет, да так, что уши трубочкой… Одним словом, и в вопросе искусства супруга доминирует. Авторитетная женщина. В общем, сама расфуфырилась, и меня заодно: выстирала, выгладила, заштопала, где не ладно — в люди ж выходим!
— Не сутулься, Сеня, плечи расправь! — зашипела жена ещё в гардеробе. — Глянь: публика-то, вон, какая — культурная!
И прям расплылась в умилённой улыбке. А народ и впрямь подобрался на редкость принципиальный — в буфете угощались исключительно «пятью звёздочками» и бутербродами с красной рыбой. Супруга, конечно, не отстаёт — десерт приговаривает. Под её взыскательным взглядом («Держи осанку, Сеня!») и мне расслабиться некогда: не ем, экономлю, но виду не подаю — держусь важно. Что ж это я, в театр жрать пришёл?!
Дали первый звонок. Публика угощается. Жена за добавкой лезет, а я в кошелек — мож, на дне мелочь какая завалялась.
Второй звонок. Жрут с аппетитом, неторопливо беседуют, хоть ты тресни. Супруга схватилась за бутерброд с красной икрой, а я за сердце.
Третий. Контролёры нервничают, вежливо приглашают в зал. Только публика и сама знает, что к чему. «Без нас не начнут!» — опрокидывает рюмку приличного вида господин и приказывает повторить. Супруга облизывается на шампанское, но я успеваю проявить твердость характера и эвакуирую ее из буфета.
Расселись, наконец. У нас места хоть и скромные, но человеку для счастья много ли надо? А супруга так вся извелась — не удобно, не слышно, не видно. Как на зло даже первые ряды, все как на подбор — с биноклями, а на неё я, видите ли, денег пожалел. Не стал я напоминать, что она свой бинокль еще на первом звонке проела.
Удивляюсь я, однако, зачем народ в эти треклятые окуляры по сторонам пялится — кто кого привёл, да кто во что одет, а что на сцене творится, хоть режут там кого — ноль внимания. Меня это любопытство так прямо смущает. А моя: «Правильно, говорит, затем и пришли — на людей посмотреть, себя…». Я чуть не крякнул: там, на сцене артисты надрываются, душу выворачивают, а я стану на чужом костюме пуговицы считать?!
Ладно. Не отвлекаюсь, смотрю. Ничего себе пьеса — пронимает, так сказать, затрагивает. Я, повторюсь, конечно, не эксперт, но понимаю, стараются артисты, переживают и прочее. Одно не хорошо — только мало-мальски вникать начинаю, сам переживать и верить, публика, стерва, как одержимая хлопает. Ну, думаю, я-то без образования, может, положено так, или ещё что; а только как по расписанию каждые пять-семь минут аплодисменты раздаются. Это оно, разумеется, вежливо, зрительскую симпатию выражать, но в таких объёмах просто с толку сбивает. Гляжу, моя, вместе со всеми надрывается: «Браво и бис!».
— Тебе чего смирно не сидится? — спрашиваю.
А она смерила меня этак презрительно: «Это ж столица, дубина!».
— Тебе видней, — говорю, — ты с образованием, а только я никак не пойму: чего они не истерили, когда наши того же самого Шекспира давали? У нас, понятно, и костюмы и меню в буфете скромнее будет…Только артисты не хуже ихних, столичных, переживают натурально…
— Далёк ты от этих понятий, вот и помалкивай! — тявкнула супруга.
И вокруг сразу зацикали, зашикали… Дружно это у них получается: и хлопать и шикать…
Ну, умолк я, раз такое дело, а только дальше глядеть, да слушать, как без разбору в ладоши бьют, расхотелось; послал я их к чертям про себя, да в буфет вышел. Хоть и на последние кровные, а тоже как с понятиями «пять звёздочек» взял.
Употребил, слышу, снова: «браво и бис», да так энергично — как в последний раз. Финал. Наверное, букетами в героев швыряют. Боже упаси, от такой народной любви… Ну уж нашим-то артистам даже гвоздички не грозят; не пойму, чем они хуже? Но, я, конечно, не эксперт…