Великий советский форвард Александр Якушев — о фильме «Легенда №17».
Отрывок из интервью великого хоккеиста обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру накануне 70-летия в начале 2017 года.
Сердит ли на фактические перекосы и недооценку собственной личности в «Легенде N 17» сам Якушев? Судите сами:
— Да какие обиды? — улыбается он. — «Легенда №17» — хороший и очень нужный фильм. Особенно для молодых — и спортсменов, и болельщиков. Просто сюжет там сконцентрирован вокруг двоих — игрока Харламова и тренера Тарасова. А не упоминаются многие наши великие хоккеисты.
— По-вашему, нет ничего плохого в массе передернутых фактов?
— Это же не документальный, а художественный фильм. Так что ничего. В художественных авторы имеют право на вымысел. Цель-то была — не точный биографический фильм о Харламове, а кино о советском хоккее, его характере, людях и качествах, которые в нас воспитывались. В этом смысле удалось показать самую суть. Конечно, Тарасов не приезжал в аэропорт провожать сборную в Канаду на Суперсерию, и вообще там много неправдоподобных фактов. Но это не главное.
— Один из сценаристов «Легенды...» Михаил Местецкий сказал мне, что они делали этот фильм для десятилетних мальчишек, а не для взрослых, знающих спорт людей.
— Да, да! В том и был смысл. Показать того же Тарасова как великого тренера, стиль его работы, получилось очень хорошо. Олег Меньшиков в этой роли очень убедителен. Да, внешность другая, но поймать нерв, стиль его работы у него вышло здорово.
— Ваш друг Фил Эспозито выставлен в этом кино какой-то гориллой. Он знает об этом?
— Да. Когда при встрече я рассказал Филу некоторые подробности, он заинтересовался: «Обязательно посмотрю!» Когда увиделись в следующий раз, я спросил: «Ну что, смотрел?» Эспозито расхохотался: «Да. И очень громко смеялся, когда увидел себя». Он воспринял это с доброй иронией, безо всяких обид.
— Как, кстати, вы с ним стали друзьями?
— Во время серии, естественно, никаких отношений с канадцами у нас завязаться не могло. Это стало происходить, когда мы начали выезжать в Канаду на юбилеи Суперсерии, например, на 15-летие. Кстати, это был последний раз, когда Владик Третьяк играл в воротах.
— Да, и на Красной площади в 2006-м, и сейчас он выходил в защите.
— Между двумя этими матчами я его в матчах, открытых для публики, на льду вообще ни разу не видел. А когда в 87-м мы поехали в Канаду на 15-летие Суперсерии, Третьяк сказал, что больше в воротах его никто не увидит.
— Так плохо сыграл?
— Не в этом дело. Просто Владик — очень самолюбивый спортсмен. А ту игру, как в ЦСКА и сборной СССР, за ветеранов показывать было очень сложно. Для вратаря самое важное — реакция, а с возрастом она пропадает. И он решил, что дальше играть в воротах нет смысла.
— Вернемся к вашей дружбе с Эспозито.
— В юбилейных и прочих поездках уже за ветеранов мы с Филом часто встречались и выезжали в разные города. Были, например, в Донецке, когда там была команда КХЛ и не было никакой войны. Ездили и в Сочи. Так отношения и завязались. Когда он приезжает сюда или я — в Канаду, встречаемся и с удовольствием все обсуждаем.
— На английском?
— Нет, у меня английского абсолютно нет. Через переводчиков.
— Когда в Канаду приезжаете — чувствуете почтение?
— Я бы сказал — внимание. Несмотря на то, что этой серии будет уже 45 лет, канадские болельщики нас помнят. И не только своих, но и всю сборную СССР. За автографами подходит много людей, где весь состав нашей команды есть на открытках.
— Сейчас брали автографы, когда вы приезжали в Торонто на Кубок мира-2016?
— Брали. На улицах, в магазинах, на стадионе.
— Были вы как гость и в Зале хоккейной славы в Торонто. Мечтали бы стать его членом, как в этом году удалось Сергею Макарову?
— Это мечта любого хоккеиста. Знаковое место, туда очень сложно попасть. Обычно туда попадают игроки, выступавшие в НХЛ, и то за особые заслуги.
— Но Третьяка и Харламова туда приняли. Да и Макаров провел в НХЛ не главную часть карьеры.
— Это большое дело, и мы все гордимся теми нашими ребятами, которых приняли в Зал славы. Они действительно этого заслужили. Вообще, очень трогает, как канадцы относятся к легендам, звездам хоккея. Все о них знают и помнят.
— Как вы, кстати, в 81-м узнали о гибели Харламова?
— Я в тот момент работал в Австрии играющим тренером. Мы были на сборах, и мне сказали об этом функционеры нашего клуба. Как сейчас помню, это было на завтраке. Конечно, это был удар (голос Якушева в этот момент задрожал. — Прим. И.Р.). Не только для меня — даже для австрийских хоккеистов. Для всех.