Помню, как во времена наших веселых встреч с друзьями, мне один парень сказал такую фразу:
— Надя, знаешь, тебя надо принимать дозировано.
Так обиделась и только спустя годы поняла про что это.
Я всегда была необычной, людей возмущала моя откровенность. Что думала, то и говорила. Чаще из разрушения. Глубокого презрения. Как будто я в чем-то превосходила всех, кого знаю. Но оказалось, что это моё превосходство, как инструмент для привлечения внимания.
Глубоко внутри я хотела, чтобы мной восхищались. Но как сделать это?
Люди тянулись ко мне, но расставались в глубокой неприязни или просто отходили в сторону. Ну что я такого делаю, что в присутствии меня так страшно. Так больно, оголённо.
Когда я работала в косметологии, ко мне пришел парнишка с очень сильным акне, он смотрел на меня и стеснялся, а я была неумолима. Какие прыщи, очевидно, что и сними ты хорош. Казалось, я была беспощадна, взращивая его на обычном кресле косметолога, вооруженным лишь кремами и своим разумом, который издевался.
Я давала ему задания, а он злился, но исполнял. Каждый раз я была уверена, что не не придёт. Вырасти, где твоя самость, что ты вечно оправдываешься. А он возвращался. Потом надолго пропал. Лицо зажило, дух укрепился, я стала больше не нужна.
Между клиентами в дверь постучали. Это был он, красивый, совсем другой с букетом шикарных цветов. Это вам, Надежда Валерьевна, спасибо за всё, я женюсь.
Вспоминаю и слёзы в глазах. С того мальчика, ставшего самцом ничего не поменялось в моей жизни. Я толкаю людей в самое пекло их непроявленных теней. Кричите на меня, ненавидьте, я знаю кто вы.
Духовная проститука, больная, городская сумасшедшая, чего я только про себя не слышала.
Смотрю на тебя и знаю какого это, знать, что слаб. Так встань. А если коленям больно, ползи. Не можешь? Умри человеком и точка.
Длинные разговоры навевают печаль, короткие несут неопределенность. В моем присутствии можно всё. Только осталось осмелиться.