Люди старшего поколения прекрасно помнят задорную песню, которая в их детстве постоянно звучала по радио и которую знали и пели все:
1
Ровесницы, ровесники,
Девчонки и мальчишки,
Одни поём мы песенки,
Одни читаем книжки.
Припев:
Девчонки, мальчишки,
Мальчишки, девчонки,
Мы учимся вместе, друзья.
Всегда у нас весело в классе,
Да здравствует дружба, ура!
2
Идём по общей лестнице,
Звонок услышав звонкий,
Ровесники, ровесницы,
Мальчишки и девчонки.
Припев.
3
Ровесники, ровесницы,
Мальчишки и девчонки,
Пусть будет дружбы вестником
Припев вот этот звонкий:
Припев. (Музыка Аркадия Островского, 1954).
Знали и автора её слов – замечательного детского писателя Иосифа Дика, но его трудная судьба – героя и инвалида Великой Отечественной войны, носившего страшное клеймо сына «врагов народа», - оставалась за кадром. А она стоит того, чтобы о ней рассказать.
И стоит поговорить о том, что жестокость и несправедливость власти вовсе не означает непременной ненависти к своей родной стране со стороны несправедливо пострадавшего человека, что чувство любви к Родине гораздо выше и сильнее. Временщики, ненавидящие людей, уходят – Родина остаётся, и она нуждается в защите и помощи каждого своего сына или дочери. Доброта, человечность, благородство наперекор всему остаются в памяти, снова и снова формируют настоящих людей, благодаря которым всегда была и будет жива наша Родина.
У меня в руках потрясающая книга – документальная повесть Галины Александровны Бурцевой, дочери погибшего на Великой Отечественной войне директора Рыбинского детского дома имени Первого мая Александра Иосифовича Жукова, «Вражьи дети» (Рыбинск, 2010). В этот дом – деревянный барак на окраине города – привезли из Москвы зимой 1938 года тринадцать мальчиков и девочек от 8 до 15 лет – детей так называемых «врагов народа», осуждённых по политической статье по сфабрикованным обвинениям.
Их родители ещё вчера занимали важные государственные посты, а сами они были счастливыми детьми из счастливых семей. И вдруг мир рухнул: ночью забрали отцов, через несколько дней – матерей, а потом пришли за ними. Дальше – «Даниловка» – Даниловский монастырь, ставший в годы сталинских репрессий тюрьмой и приёмником-распределителем для детей «врагов народа» и Рыбинск. «Их объединяло то, что все они были иностранцами. …Сын и дочь одного из основателей румынской компартии Иона Дик-Дическу. Сыновья латыша Кирилла Янсона, военного атташе в Италии, участника боев с фашистами в Испании. Сын еврея Якова Шварцштейна, секретаря английской газеты Moscow Daily News. Сын латыша Оскара Стигга, замначальника военной разведки, готовившего группу Рихарда Зорге. Сын даргинца Алибека Тахо-Годи, этнографа, профессора МГУ, государственного и общественного деятеля Дагестана»[1]. И другие.
Спустя многие годы Иосиф Дик, с песни которого мы начали наш разговор, вспоминал:
«Наш детский дом – деревянное здание барачного типа – стоял в сосновой роще неподалёку от Волги, и, честное слово, несмотря на то горе, которое обрушилось на моё детское сердце четверть века тому назад, этот зелёный уголок я вспоминаю сейчас со светлым чувством».[2]
Дику вторит в своих воспоминаниях Раймонд Янсон: «Заведовал нашим детским домом Александр Иосифович Жуков, высокий, чуть сутуловатый человек с острыми чёрными глазами и пролысинами на голове… Он никогда ни словом, ни жестом, ни намёком, как бы мы ни бедокурили в мальчишестве, не одёргивал нас прошлым. Наоборот, если кто-нибудь из детей, вспомнив о родном доме, плакал, он строговатым голосом говорил: «Кто там сопли распустил? Зима-лето, зима-лето, вот и встретишься с папкой и мамкой, а ты – реветь». Так он утешал нас, хотя сам прекрасно знал, что наши отцы – комдивы, комбриги, крупные военные начальники, ответственные работники и старые члены ленинской партии расстреляны. В его глазах, когда я с ним разговаривал, я всегда улавливал какой-то печальный свет...».[3]
«На наше счастье, мы там встретили очень добрых, душевных людей, и они по мере возможности старались скрасить ту необычную жизнь, в которой мы оказались. Особую заботу к нам проявлял наш незабвенный Александр Иосифович, он очень любил детей и был настоящим руководителем воспитательного учреждения, каким являлся детский дом.
Внутренняя жизнь нашего большого дома, где воспитывалось около 80 детей, была вполне демократичной, у нас было своё детское самоуправление (ДСУ), работал, и весьма успешно, драмкружок, мальчики, кроме школы, занимались в слесарной мастерской, девочки – в швейной, была своя большая библиотека и даже свой духовой оркестр. Все ребята детского дома обучались в Рыбинской средней школе № 4 и каждое лето отдыхали в городских пионерских лагерях»[4].
Чтобы прокормить эту большую «семью» из восьмидесяти человек, Жуков организовал при детском доме подсобное хозяйство. У них появились корова, лошадь, гуси, куры, свиньи и ... скотница тётя Наташа. Для животных устроили двор, а вот тёте Наташе жить было негде. Директор разделил свою комнату перегородкой, потеснив семью с тремя маленькими детьми, и поселил её там.
Воспитанников надо было не только накормить, занять полезными делами, но и обеспечить им будущее. Директор Жуков дал им возможность окончить десять классов, хотя «вражьим детям» полагалось учиться только восемь лет. Добился, чтобы их приняли в комсомол, – без этого дальше жить было бы ещё труднее, чем без аттестата. Он работал не по инструкциям, а по законам своей души и совести. И как знать, чем бы для него это могло обернуться, если бы не война, с которой он не вернулся.
Дети «врагов народа» называли директора отцом. Они тоже успели на войну, но, несмотря на тяжелейшие испытания, не забывали не только своих назвАных братьев и сестёр, но и вдову, и дочку Александра Иосифовича, хотя здания детдома уже не существовало.
Каково было удивление Антонины Павловны Жуковой, когда все бывшие воспитанники мужа явились к ней в Рыбинск! Город своей ссылки они вспоминали с теплотой и нежностью! С тех пор их приезды стали регулярными. Когда не стало Антонины Павловны, они стали навещать дочь своего назвАного отца, Галину Александровну.
Хрущёвская «оттепель» позволила всем повзрослевшим детям уже реабилитированных «врагов народа» окончить институты, получить интересную работу. Иосиф Дик, который под руководством их любимой учительницы Ирины Владимировны Брянчаниновой уже в школе начал печататься в газете «Рыбинская правда» (рассказ «Мой друг», 1940) и входил в литобъединение при этой газете, стал детским писателем. Кстати, учительница литературы Ирина Владимировна, была, по-видимому, из старинного дворянского рода Брянчаниновых, к которому принадлежал и святитель Игнатий Брянчанинов, а основатель рода Михаил Андреевич Бренко погиб на Куликовом поле как двойник князя Дмитрия, специально переодетый в одежду Дмитрия Донского и с его конём. «Укрепив полки, (князь) снова вернулся под свое знамя чермное (то есть, алое) и сошел с коня, и на другого коня сел, и сбросил с себя одежду царскую, и в другую оделся. Прежнего же коня своего отдал Михаилу Андреевичу Бренку и ту одежду на него воздел, ибо любил он его сверх меры, и знамя свое чермное повелел оруженосцу своему над Бренком держать». Дмитрий Иванович знал, что в ходе битвы противники будут стремиться достичь и опрокинуть главное знамя, а его самого убить или захватить в плен. Знал он также, что его смерть произвела бы самое гибельное впечатление на войско. Оставив при знамени двойника, он мог безопаснее исполнять свою роль главнокомандующего и выезжать в горячие точки, вдохновляя воинов своим присутствием. Никоновская летопись сообщает, что татары главное внимание обращали на Бренко, и в конце концов «великий стяг великого князя подсекоша и наперсника его любимаго, Михаила Андреевича Бренка убиша».[5] Как жаль, что Дик не мог знать об этой родословной связи – ведь она скрывалась.
Раймонд Янсон работал геологом и объездил весь Союз, его брат Эвалд – инженером, а Володя Стигга, который ещё в Рыбинске всем на удивление из пенала смастерил фотоаппарат, стал известным изобретателем. Раймонду Янсону удалось добраться до ранее засекреченных материалов, связанных с осуждением и расстрелами собственного отца и отцов его товарищей, нашёл он и место захоронений – на полигонах «Коммунарка» и Бутово на окраине Москвы.
Он изучил 383 расстрельных списка «за период с 27 февраля 1937 года по 29 сентября 1938 года. Подписи Сталина стоят на 366-ти списках, в которых указаны 44 тысячи человек, ниже расписывались сподвижники. Подписи Молотова – на 372 списках, Ворошилова – на 195-ти, Кагановича – на 191-м, Жданова – на 176-ти, Ежова – на 8-ми, Косиора – на 5-ти списках. Неизменным председателем ВКВС, начиная с 1926 года в течение более чем двадцати лет, был палач-юрист В. В. Ульрих, Он же подписывал все предписания на расстрел, которые приводились в исполнение, как правило, в тот же день»[6] «Дорогой Юзик, - обращается Раймонд к уже ушедшему другу Иосифу Дику, который успел написать о собственном отце книгу, не зная этих подробностей, - это всё палачи и убийцы наших отцов!»[7]
В конце 70-х ряды рыбинского братства начали редеть, они уходили один за другим. Но до последнего помогали семье своего назвАного отца. Галина Александровна рассказывала в 2011 году, что последний оставшийся в живых Раймонд даже из Израиля умудрялся высылать ей деньги: «Он сам небогатый – в Израиле получает небольшую пенсию и две тысячи рублей от России. Вот и присылает мне эти две тысячи. А недавно прислал десять тысяч, в трудную минуту только он и поможет»[8].
Не удержусь от цитирования строчек из рецензии журналиста Марины Шиманской: «Тоненькая книжечка «Вражьи дети», написанная Галиной Александровной Бурцевой на основе воспоминаний бывших обитателей рыбинского детского дома, читается на «одном дыхании». Она – о подлинных людях, о подлинных чувствах, в ней есть над чем пролить слезу… и спросить себя – а смогу ли я так же? Так же, как директор Жуков – под недремлющим оком госбезопасности любить «вражьих» детей как родных; так же, как Иосиф Дик, лишённый детства и близких, потерявший на войне <обе> руки <и глаз>, стать писателем; так же, как Раймонд, всю жизнь благодарить за полученное в детстве тепло, возвращая любовь названного отца его постаревшей дочери»[9].
Я хочу протянуть эту ниточку настоящей человечности к тем, кто живёт сейчас, и рассказать подробнее об одном из тринадцати: детском писателе Иосифе Ивановиче Дике (20. 08.1922 Москва – 22. 07. 1984 Москва). Очень талантливом. Его рекомендовали в Союз писателей СССР не кто-нибудь, а Маршак, Паустовский и Кассиль. Но путь к этому был долгий и трагичный.
Иосиф Иванович Дик родился 20 августа 1922 года, в Москве. Его отец Ион Дик-Дическу, румын, профессиональный революционер, член социал-демократической партии Румынии, один из основателей румынской компартии, редактор газеты «Рабочая Румыния», переехал в Петроград в 1916 году. Принимал активное участие в событиях Октябрьской революции, в годы Гражданской войны воевал на Южном фронте, был комиссаром, награждён орденом Красного Знамени. Мать, полька Ядвига Киркилло, в 1916 году бежала из Литвы, находившейся под оккупацией Германии, работала в Народном комиссариате иностранных дел.
С 1922 года, года рождения Юзика, отец занимался преподавательской деятельностью – работал в Коммунистическом университете национальных меньшинств Запада имени Мархлевского и Коммунистическом университете трудящихся Востока, в Москве. Жили вчетвером (мать, отец, Юзик и его сестрёнка Буба) в тесной квартирке с печью-буржуйкой: отец принципиально не требовал полагающейся ему дополнительной жилплощади: «Вон ещё сколько людей в подвалах живут!»[10]
Иосиф вспоминал, что именно отец с раннего детства занимался его воспитанием. Он прививал любовь к спорту, к чтению, водил в театры, гулял с ним по Москве. «…Детство у меня было поистине счастливым! - пишет Дик, - Я увлекался французской борьбой и баскетболом (ходил в эти секции на стадион «Динамо»). Занимался фотографией и строил какие-то диковинные самолёты. День и ночь сражался в шахматы, играл на барабане в оркестре при ЦДРИ. Разводил кроликов, держал ежей, давал приют в своём доме уличным собакам (однажды мне всадили четырнадцать уколов против бешенства). Я собирал марки и старинные бумажные деньги и монеты. И читал, читал всё, что попадало под руку. <…> А однажды сам в одиннадцать лет, подражая отцу, уселся за письменный стол и начал писать рассказы про ужасные бои красных с белыми, с абзацами вроде: «А в воздухе свистели сабли и кружились отсечённые головы, а командир, как соловей, стрекотал из пулемёта, а белые бежали задом наперёд»…
Да, без всяких сомнений, пример отца – его любовь к перу и бумаге, незаметно повлиял на мой будущий выбор – писать. Он учил меня, как надо складывать ритмические строчки. Это для стихов. А в рассказах он мне советовал описывать все мои мальчишеские приключения…
В жаркие летние дни, когда отец работал за письменным столом без рубашки, я приводил в дом своих дружков и незаметно показывал им вмятину на отцовском боку. Это был «вход» пули. А «выхода» не было. Пуля сидела у отца под ключицей, и её, приросшую к кости, можно было нащупать пальцем…»[11].
В 1937 году, когда родители Иосифа были арестованы как «враги народа», а отец расстрелян, его с младшей сестрой Бибисой, отправили в детский дом города Рыбинска, для детей «врагов народа», о котором я уже рассказывала. Школу Дик закончил в 1940 году. Писателем он становиться не собирался, а хотел стать геологом. К моменту начала Великой Отечественной войны Дик успел окончить первый курс Ленинградского горного института и, вместо практики в Карамазаре, ушёл добровольцем на фронт.
Вскоре его отправили на учёбу в Ленинградское военное авиационно-техническое училище, он получил специальность авиационного пиротехника-подрывника, и в звании сержанта был отправлен на Юго-Западный фронт.
Весной 1942 года при наступлении советских войск под Харьковом, на станции Боровая, Иосиф Иванович Дик подорвался на мине – ему повредило левый глаз, также он лишился кистей обеих рук, и это в 19 лет. Дика эвакуировали в Самарканд, в госпиталь, где долго лечили. Привозили его и в Ташкент, в конце 1942 года, где в то время работал известный врач – окулист, лауреат Сталинской премии 1941 года, академик Владимир Филатов, со своей глазной больницей. Но левый глаз у Иосифа Дика спасти не удалось, однако подлечили правый.
И снова самаркандский госпиталь. Однажды у входа в столовую Иосиф Иванович увидел объявление:
«Ранбольные! Кто из вас ввиду отрыва руки или ног хочет стать писателем, приходите сегодня к 3 часам на сцену».
Это преподаватель педагогического института, известный поэт Сергей Малахов, организовал литературный кружок. Так для Иосифа Дика, началась новая жизнь, детская мечта заниматься литературным творчеством возродилась. Он познакомился со многими самаркандскими поэтами и сам начал писать стихи, держа карандаш в зубах.
Начинающий поэт активно выступал в военной газете «Фрунзенец» со стихами и небольшими очерками, внештатно сотрудничал с газетами «Правда Востока» и «Ленинский путь».
А однажды в госпиталь пришла десятиклассница Лариса. Школьницы шили табачные кисеты для раненых бойцов, навещали их. Кисет, сшитый Ларисой, достался Иосифу. Они впервые встретились на крыльце госпиталя. Иосиф вышел к девушке, держа руки в карманах:
«Извините, у меня пальцы в варенье!»
Только потом она узнала о его увечье. Но к тому времени была уже безумно влюблена в этого весёлого плечистого парня с чёрными кудрями. Ни родные, ни друзья никогда не слышали от него жалоб на свою немощь, от него шла какая-то светлая энергетика радости. Недаром его любили женщины, он был женат три раза и имел двух дочерей и сына.
Как только Лариса окончила школу, они поженились. С ними жила младшая сестра Иосифа – Бибиса (по-домашнему, Буба), впоследствии жена известного поэта-переводчика с немецкого языка, близкого друга Иосифа Льва Гинзбурга. После детдома ей было просто некуда идти. Иосиф работал замполитом в одной инвалидной артели, сотрудничал в газетах. И мечтал о Литературном институте имени Горького.
Однако Москва в 1943 году – закрытый город, нужен пропуск. И всё же Дик рискнул на отчаянный поступок: они с женой добрались до Москвы товарными вагонами за 18 суток. И Дика приняли в институт, в творческий семинар Константина Паустовского, который и заметил в нём талант прирождённого детского писателя – способность сочинять увлекательно, весело, доходчиво.
Его сокурсниками были, известные в будущем писатели и поэты: Юрий Трифонов, Лев Гинзбург, Расул Гамзатов. Римма Казакова, Евгений Винокуров. Окончив литературный вуз, Иосиф Дик, продолжил образование, поступив на английское отделение Института иностранных языков. В 1947 году вышла первая книга рассказов Иосифа Дика «Золотая рыбка», которая получила на Всесоюзном конкурсе премию как лучшая книга для детей, и в 1949-м его приняли в Союз писателей СССР.
«Хорошо помню, - писал его друг по рыбинскому детдому Раймонд Янсон, - как Юзик отмечал выпуск этой первой книги. Было это в январе 1948 года в коммунальной квартире на Печатниковом. Незадолго перед этим вернулась мать Юзика, Ядвига Михайловна, из знаменитых мордовских лагерей. Юзик сам поехал за ней и вывез её оттуда, где она провела восемь долгих лет ни за что!
На вечере присутствовали Лев Кассиль и фронтовая медсестра Елена Белогорцева, вынесшая Юзика из-под бомбёжки на своих плечах. Ей, своему ангелу-спасителю, Юзик посвятил такое стихотворение:
Мне не хотелось умирать.
Палило солнце, день звенел.
Лежал я, раненный, с утра
Среди чужих остывших тел.
Кого-то звал, потом кричал,
И долго, долго я просил
Хоть горстку влаги из ручья
Иль с листьев капельку росы.
И мне казалось – за бугром
Плескалась бурная река.
Там воду черпали ведром,
А нужно было два глотка!
Сияла голубая высь,
Перед глазами шли года.
И вдруг: «Мой миленький, крепись!
Сейчас поможем. Вот вода!»
Мне этот голос бодрость влил.
И я, хоть боль в груди остра,
Собрав в комок остатки сил,
Спросил: «Не с неба ль ты, сестра?»
А позже Юзик помог ей получить в Харькове отдельную квартиру, до этого она с семьёй ютилась в коммуналке»[12].
На полученные от издания первого сборника гонорар Иосиф Иванович купил старенький автомобиль и начал путешествовать по стране, активно общаясь с юными читателями, которые его очень любили – полтора десятка книг Дика имели многомиллионную читательскую аудиторию. Автомобиль он водил сам, и очень лихо.
Дик оказался талантливым изобретателем. Он придумал специальную манжетку для своих культей, с помощью которой писал. Никаких протезов Иосиф Иванович не признавал, а изобрёл устройство, которое надевалось на руки, где не было кистей, а были расщепы культяпок. В устройстве были проделаны дырочки, куда вставлялись палочки или ручка, оно позволяло регулировать нужную длину искусственного «пальца». Когда появилась пишущая машинка, в дырочку Иосиф вставлял закруглённый на конце металлический стержень, которым стучал по клавишам. Всё это было воплощено в металл при помощи инженера из конструкторского бюро А. С. Яковлева, а заодно и механический блокнот с передвижной бумажной лентой. «…Добрые люди по его задумке смастерили оригинальную накладку на руль с круглыми отверстиями, где на подшипниках свободно вращались специальные кольца, в которые легко и без промаха проникали его «культяшки».[13]
Как пишет Раймонд Янсон, «его всегда манили дальние дороги, и он без страха и сомнений совершал поездки на машине в Прибалтику, в Крым и на Кавказ. Его знали все автоинспекторы Москвы и при небольших нарушениях после соответствующего внушения отпускали его восвояси[14], <хотя первоначально он ездил без прав – опасались выдавать права инвалиду без рук…> Юзик добился всё же водительских прав, принимала у него экзамен по вождению особая комиссия, сдал без всяких замечаний.
…Он … старался всё делать сам, и при этом приговаривал: «Что, инвалиду не доверяете?»
«Дочка Виктория вспоминала, что отец «варил вкусные обеды и был великим изобретателем – в семье и сейчас хранятся его необычайные рецепты».
Как-то Виктория пришла домой и видит: отец налил в ванну воды, насыпал порошка, положил туда бельё, залез и стал ходить по нему ногами.
- «Что ты делаешь?» - спросила она.
- «Стираю!» - ответил довольный собой улыбающийся отец»[15].
Друзей у него было много, всех привлекало его чувство юмора, необыкновенный жизненный оптимизм. А инвалидностью он пользовался, когда сталкивался с нажимом системы. «Как-то в Союзе писателей, - пишет Раймонд, - шло общее собрание, по указанию сверху надо было кого-то осудить. Началось голосование, все дружно вскинули руки вверх. И вдруг один очень бдительный товарищ обращается к Юзику: «Дик, а ты чего не голосуешь?!» «А у меня рук нет»,- моментально парировал Юзик»[16].
Своё писательское кредо Иосиф Иванович сформулировал так:
«… мой основной герой - …мальчишка, которого я обязательно должен научить уму-разуму, честности, пониманию великой правды и мужеству».
И надо заметить, следуя своему кредо, выполнял его писатель весело, без нотаций и нравоучений, он обладал редкостной способностью глубокого проникновения в детскую психологию.
Кроме повестей и рассказов (« Огненный ручей», «В нашем классе», «В дебрях Кара-Бумбы», «На буксире», «Синий туман», «Девчонки и мальчишки», «Встреча с отцом», «Зелёные огоньки», «Моё поколение», «Третий глаз», «Мой учитель», «Мишка принимает бой. (Смелого пуля боится)», «Кутька» и других), в творческом наследии Дика есть стихотворения, песни, пьесы, киносценарии и сценарии для радиопостановок. И пусть в заключение прозвучат два стихотворения Иосифа Дика, который ушёл от нас ровно 40 лет назад, но остался своими книгами и доброй памятью.
***
Прогремел и замер где-то выстрел,
Отвели последних немцев в плен.
О, какой сегодня воздух чистый!
Вся земля купается в тепле!
И не танком – плугом взрыта пашня,
Маскировка сорвана с окна.
Ни траншей, ни схваток рукопашных, -
Отошла в историю война!
И летит советских песен эхо
По Германии за горизонт!
На путях застыли, не доехав,
Эшелоны с грузами на фронт…
Май 1945 год. «День поэзии»-1974
***
Весенние каникулы
Весёлая пора!
Все кошки замурлыкали!
Ура! Ура! Ура!
Такое настроение
В моей душе сейчас
Как на уроке пения
Когда поёт весь класс!
А я иду бульварами,
Несу металлолом,
Гремит железо старое,
Как будто первый гром![17]
Одна из книг, подаренных вдове Александра Иосифовича Жукова Иосифом Диком – «Третий глаз» - хранит дарственную надпись, сделанную его рукой: «Матери нашей Антонине Павловне Жуковой в память об Александре Иосифовиче, одарившем нас отцовской любовью и спасшем наши души»[18].
Светлана Николаевна Левагина,
Областная библиотека для молодёжи им. А. А. Суркова,
г. Ярославль
Иосиф Дик
[1] Галанцева Ю «За наше счастливое детство» [Электронный ресурс]. – URL: https://gazeta-rybinsk.ru/2022/07/03/103374?ysclid=lwev51tas822024789. – 20.05.2024.
[2] Янсон Р. В память о друге-побратиме Иосифе Дике / Раймонд Янсон // Не предать забвению: книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью. Т. 5 / сост. А.В. Коноплин, Л.А. Сковородкина. – Ярославль, 1998. – С. 486.
[3] Янсон Р. В память о друге-побратиме Иосифе Дике / Раймонд Янсон // Не предать забвению: книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью. Т. 5 / сост. А.В. Коноплин, Л.А. Сковородкина. – Ярославль, 1998. – С. 486.
[4] Там же. С. 487.
[5] Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова / [Сост. и общ. ред. А. Н. Стрижев]. - М. : Паломникъ, 2001-. / Т. 3: Слово о смерти. - 2006. - 607 с. / Ольга Шафранова. Предки, современники, потомки. 531-604 с. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/predki-sovremenniki-potomki/. – 20.05.2024.
[6] Бурцева Г.А. Вражьи дети: документальная повесть / Галина Бурцева. – Рыбинск, 2010. – С. 61.
[7]Там же.
[8] Шиманская М. Путёвка в большую жизнь [Электронный ресурс]. – URL: https:// https://yarreg.ru/articles/sk_news_5_56386_/?ysclid=lwf0z0uyza647158471. – 08.05.2024.
[9]Там же.
[10] Бурцева Г.А. Вражьи дети: документальная повесть / Галина Бурцева. – Рыбинск, 2010. – С. 33.
[11] Там же. С. 35-36.
[12] Янсон Р. В память о друге-побратиме Иосифе Дике / Раймонд Янсон // Не предать забвению: книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью. Т. 5 / сост. А.В. Коноплин, Л.А. Сковородкина. – Ярославль, 1998. – С. 289-290.
[13] Там же. С. 491.
[14] Там же. С. 492.
[15] Баскин Л. Имя на поэтической поверке. Иосиф Дик [Электронный ресурс]. – URL: https://stihi.ru/2022/11/17/3291?ysclid=lwghc8rikg835952428. – 08.05.2024
[16] Янсон Р. В память о друге-побратиме Иосифе Дике / Раймонд Янсон // Не предать забвению: книга памяти жертв политических репрессий, связанных судьбами с Ярославской областью. Т. 5 / сост. А.В. Коноплин, Л.А. Сковородкина. – Ярославль, 1998. – С. 492.
[17] Баскин Л. Имя на поэтической поверке. Иосиф Дик [Электронный ресурс]. – URL: https://stihi.ru/2022/11/17/3291?ysclid=lwghc8rikg835952428. – 08.05.2024.
[18] Бурцева Г.А. Вражьи дети: документальная повесть / Галина Бурцева. – Рыбинск, 2010. – С. 33.