Актер театра и кино, телеведущий и заслуженный артист РСФСР Леонид Каневский дал интервью журналистке Лауре Джугелие. Звезда программы «Следствие вели» рассказал о своем детстве, популярности, цензуре в СССР и о работе с великими актерами и режиссерами.
«Наверное, это и есть популярность»: про мемы в интернете
Актер рассказал, что несколько лет назад его 47-летняя дочь Наталья рассказала о том, что он является мемом в Интернете. Леонид не сразу понял о чем речь, но когда увидел смешные картинки с собой, то очень обрадовался.
«Она показала все эти шутки и мои фразы с моим изображением. Приятно, что во всех этих мемах ни одного бестактного изображения, ни одного бестактного слова. Уважительные, ироничное фразы и это, конечно, приятно», – сказал телеведущий.
Вместе с тем Каневский признался, что ему приятна популярность, хотя он очень аккуратно относится к этому слову, поскольку в последние годы оно потеряло свой смысл.
«Прошел один сериал и сразу популярность, а вот дальше... Лет 10 пройдет. Ты сохранил популярность или нет? Ты остался в памяти у зрителей, у людей, которые тебя полюбили в том году, в прошлом? Если это остается, если это существует 10, 15, 20, 30 лет, тогда, наверное, это и есть популярность», – высказался актер.
«Был толстым мальчиком»: про детство
Леонид Семенович еще в детстве определился с будущей профессией. Ради нее он даже пошел в спортивную секцию, чтобы сбросить вес.
«С удовольствием вспоминаю. Я попал в драмкружок и мне это показалось так интересно, что я пришел домой, сообщил, что буду артистом. Но я был толстым мальчиком и вовремя сообразил, что немножко надо прийти в форму, потому что актер на виду у людей. Я еще жил в Киеве, в хулиганистом районе, нужно было защищаться иногда. Я пошел в борьбу в 12-13 лет», – вспомнил Каневский.
«Жил в квартире, где было 50 соседей»: про поступление в театральное училище
Актер рассказал, что его взяли в театральное Щукинское училище, еще когда он жил в Киеве. В то время театр Вахтангова был на гастролях и тете Каневского удалось договориться с его главным администратором, чтобы юного Леонида Семеновича посмотрели. В итоге его сразу отправили на третий тур в Москву. При этом студенческая жизнь у телеведущего была, мягко говоря, непростой. Ему буквально приходилось жить в углу комнаты в квартире, где помимо него находились десятки человек.
«Меня в Москву сопровождала мама и сказала, что в общежитии жить не буду. Будем снимать мне угол. Это маленькое пространство в комнате с хозяйкой, отделенное занавеской. Опыт – сын ошибок трудных. Я жил в квартире на Гоголевском бульваре, где было 11 комнат, 50 человек соседей. Один туалет, одна ванна. И вот так четыре счастливейших года было прожито там», – признался Каневский.
«Они были потрясающими»: про работу с великими артистами
Во время интервью вспомнили и актера Владимира Этуша. Каневский признался, что прелесть его образовательного учреждения в том, что своих преподавателей они почти каждый день видели на сцене.
«Они были потрясающими действующими актерами: Толчанов, Мансурова, Андреева, Шлезингер, Этуш. Мы участвовали в спектаклях буквально со второго курса: в массовках, в каких-то маленьких эпизодах. Вообще, мне повезло, наверно, очень сильно с педагогами. В училище я получил очень большой жизненный опыт. Смею сказать, что где-то со второго курса подружился с Владимиром Григорьевичем Шлезингером. Совершенно уникальный человек с потрясающим чувством юмора. Он был одним из моих педагогов», – рассказал актер.
Каневский вспомнил и об Александре Ширвиндте, который был в приемной комиссии Щукинского училища и преподавал там фехтование. По словам Каневского, они с ним многое прошли вместе.
«Это горе, то, что он ушел. Был уникальный человек уникального таланта», – заявил Каневский о Ширвинтдте, который ушел из жизни этой весной.
«Я нахальный пацан»: про работу с Гайдаем и «Бриллиантовую руку»
Леонид Семенович вспомнил и о своей популярности после выхода легендарной «Бриллиантовой руки» Леонида Гайдая.
«Тогда же была такая всесоюзная премьера, когда выходил какой-то фильм интересный. То есть в этот день по всему Советскому Союзу, во всех кинотеатрах шел фильм. И вот я однажды утром вышел на улицу и понял, что вот я теперь уже известный артист, потому что практически каждый прохожий на меня смотрел», – вспомнил Каневский.
Актер рассказал и о том, как «сыграл» ноги Юрия Никулина в «Бриллиантовой руке». В тот день Каневский прилетел с гастролей на съемки, где снимали сцену, как Никулин поскальзывается на арбузной корочке. И нужно было, чтобы нога попала в кадр.
«И вот этот потрясающий артист, замечательный, цирковой, вообще потрясающий дядька, пробует, но мимо проскакивает и проскакивает. Время идет, а мне улетать вечером. Он нервничает, все волнуются. И я, нахальный пацан, говорю: «Давайте я попробую». И я без репетиции, надев его туфли, поскальзываюсь и попадаю точно в камеру. Режиссер говорит: «Все, снято!». Таким образом я сыграл нижнюю половину Никулина в этом кадре», – заявил актер.
«Он был гениальным режиссером»: про работу с Эфросом
Леонид Каневский рассказал Лауре Джугелие о работе с режиссером Анатолием Эфросом, которого сам артист назвал главным для него человеком в театре.
«Я закончил театральное училище и у меня было два приглашения на работу: театр Ленинского комсомола и в театр Маяковского. И я уже почти склонялся к театру Маяковского, когда меня встретил Анатолий Андреевич Колеватов, директор театра Ленинского комсомола. Он говорил: «Ты был в Крыму или не был? Был в Запорожье?. Все! Ты едешь с нами на гастроли в Запорожье, Крым. Какой театр Маяковского? В Ленинском комсомоле все щукинцы, вахтанговские. Это решило мою судьбу, потому что ровно через три года туда пришел Анатолий Васильевич Эфрос главным режиссером. Он был гениальный режиссером, уникальным человеком», – рассказал Каневский.
«Это были годы успешного театра»: о цензуре в советское время
Актер вспомнил времена, когда только начинал работу в театре. По его словам, цензоры не доверяли внутренней цензуре режиссеров, но несмотря на это, именно в то время театр был по-настоящему успешен.
«Наш театр был замечательный, «Современник» был замечательный, Таганка. «Сквозь трудности к звездам» называлась эта история. Да, конечно, сидели, принимали спектакли. Режиссеры отбивались, с чем-то соглашались, где-то обманывали: говорили, что внесут поправки и вставляли, то, что потом можно спокойно убрать. Такое было время, к сожалению. Цензурное время, да. Не доверяли нашей внутренней цензуре режиссерской, считали, что их цензура это главное. Тем не менее это были годы успешного театра, как ни странно», – заявил Каневский.
Интервью завершилось словами Леонида Семеновича к себе маленькому: «Молодец! Правильно живешь! Пошел в борьбу...».
Автор: Кирилл МИШИН