Театр на Садовой («Приют комедианта») выпустил постановку Екатерины Королевой «Собака на сене» по мотивам пьесы Лопе де Веги (16+). Время действия режиссер решительно переносит из XVII столетия в наши дни.
Место не обозначено. Названия итальянских городов звучат, но, по сути, история разворачивается в некоем усредненном пространстве. Где‑то здесь и сейчас. В предельно лаконичном, условно современном интерьере, за границы которого персонажи почти не выходят (чаще просто обозначают свое отсутствие, отвернувшись к стене). Да и куда идти, если за стенами — только заросли, колючие на вид шпалерные кусты.
Сюжет остался прежним, в основе его лежит конфликт между любовью и долгом, то бишь сословной честью. Графиня полюбила своего безродного секретаря, однако признаться в этом не готова. Положение спасают хитроумные слуги, которые находят герою фальшивого, но благородного отца.
Ряды действующих лиц поредели. У графини де Бельфлор убавилось слуг и поклонников. Граф Лудовико (подставной отец возлюбленного графини) на сцене не появляется. Для того чтобы ввести его в действие, оказывается достаточно телефонного разговора.
Сама же графиня (ее роль исполнила Дарья Румянцева, актриса МДТ — Театра Европы) превратилась в хозяйку… парфюмерной компании. Не прочитавший анонс зритель догадается об этом не сразу. Ведь поначалу флаконы с духами, размещенные внутри стеклянного стола-аквариума, могут показаться кальянами. Или чем‑то иным, не так чтобы функциональным, но техногенным.
Однако постепенно предлагаемые авторами постановки новые обстоятельства проясняются. Выясняется, что Марсела (Анна Мигицко), служанка и соперница Дианы де Бельфлор, — модель, лицо парфюмерной компании. Анарда и Тристан (Татьяна Полонская и Вячеслав Коробицин) — научные сотрудники. Маркиз Рикардо (поклонник Дианы, которого играет Артем Кисаков) — не то цыганский барон, не то местный мафиозо. Ну а главный герой-любовник Теодоро (Дмитрий Белякин) — гламурный, в меру брутальный секретарь, не отягощенный моральными принципами (впрочем, тут все, как у Лопе де Веги).
Пытаясь свести концы с концами, авторы постановки несколько перекраивают текст драматурга, теряют часть рифм и дополняют повествование поэтическими вставками из разных источников. Зритель словно бы проходит тест по литературе. Заметит ли он, что в монологи героев вплетены фрагменты сонетов Лопе де Веги и неожиданно — цитата из «Гамлета»? Опознает ли строки рок-музыканта, лидера группы «Аукцыон» Леонида Федорова? И где гарантия, что выловить удастся все вкрапления?
Поддерживая формат теста (квеста), персонажи периодически обращаются к залу с вопросами. Призов не обещают, зато заражают азартом, вовлекают в игру. И когда ближе к финалу одетая по‑домашнему Диана вытирает пыль с люстры, совсем как Людмила Прокофьевна из кинофильма «Служебный роман», это уже не удивляет.
Артисты, занятые в спектакле, очевидно получают удовольствие от всех этих розыгрышей. Их обаяние и задор разливаются по залу. Но как минимум один вопрос так и остается без ответа. Почему для своей игры создатели спектакля выбрали именно эту пьесу испанского драматурга? Не подыскали что‑то более современное на волнующую их тему?
Прием переноса классического сюжета во времени хорошо известен. В большинстве случаев это делается для того, чтобы подчеркнуть актуальность чувств персонажей, волнующих их проблем. Не всегда такие преобразования оказываются убедительными, однако режиссеры рискуют снова и снова.
И, пожалуй, самые удачные версии рождаются в тех случаях, когда постановщик может описать свои отношения с избранной пьесой и ее автором словами Тристана из «Собаки на сене»:
Я подпись этого письма,
Я ножны этого кинжала,
Я рукоятка этой шпаги,
Я камень этого забора,
Я пляска этого танцора.
Однако Екатерина Королева выбрала иной способ взаимодействия, дополнив старинный «кинжал» пьесы вполне себе современными «ножнами». Режиссер уверена, что Лопе де Вега оценил бы ее постмодернистский подход к делу — «потому что сам хулиганил и изменил, конечно, мир театра в своем XVII веке, привнеся в него современность».