(Продолжение. Начало в предыдущем посте).
Многие боятся даже думать в эту сторону (по разным причинам), но одна из причин "ну я не философ, не мыслитель, у меня вообще книга о другом". Будто размышление о конфликте человека, его психологии, его типажах, особенностях его жизни в современном мире - не являются значимым и как минимум общедоступным знанием.
К тому же почему-то у писателей максимальная неуверенность в себе "не могу, не осмелюсь, то классики писали и думали, а то я, маленький обычный человек, где уж мне темы ставить, я буду писать что пишется, что видится". Тема произведения давно высмеяна в инфополе, "ой, как смешно, у писателя спрашивать о чем его книга" - кто-то же пустил эту мысль в коллективное сознание, а люди, которых заставляли на уроках думать, о чем же хотел сказать тот или иной писатель, и обрадовались т.н. свободе - думать не надо, а те, кто сам пишет, еще больше обрадовались - уф, мыслить не надо, пиши и пиши себе, авось чего стоящего выдам. Нечаянно.
Все это от неуверенности. Писателем человек стать хочет, только размахнуться как следует - боится. То оправдывает себе жанром, то еще чем. Да все вы можете. Я когда на курсе поднапрягу писателей с темой, сразу у всех мысль шевелится. Нет людей, которые не могут сформулировать для себя тему. Зато какие интересные сюжеты сразу рождаются от интересной формулировки темы. Лишаете себя удовольствия.
Еще есть такие неуверенные заявления: "Ну что я могу предложить миру? Не решу же я всех общественных проблем своими книжками".
Формулирование темы - это не решение проблемы, а постановка проблемы. Задача писателя, амбиции писателя - увидеть и сформулировать то, что в обществе, в эпохе является проблемой. Приведу сюда отрывок из своей книги "О чем кричит редактор":
"Искусство не существует само по себе отдельно от мировых процессов. Искусство собирает свидетельства зла, вскрывает, препарирует, исследует корни, словно сыщик, находит улики там, где остальные видят нормальность, там, где остальные смирились со злом как новой нормой.
Дело в том, что искать улики — дело тонкое и сложное. Это писатель берет тему рабства и рассказывает страшную историю, в которой у раба есть душа и чувства, не замеченные теми, кто рабов покупал и продавал, использовал и уничтожал. И мир ужасается — как же это возможно. Но да, было возможно, пока писатель не преподнес вам явное, но приевшееся, как норму. Это писатель берет тему женщин, закованных в рамки условностей и подчинения, и вновь мир удивлен — как же это возможно. Но ведь было возможно, пока вам не препарировали правду и не сунули под нос в таком неприглядном виде. Это писатель показывает использование детского труда и детей-калек, это писатель исследует тьму уничтожения обществом гения, это писатель говорит о нелюбви там, где всем видится любовь. И так далее.
Многое было вскрыто. Но зло не исчезает — уличенное, оно прячется под новыми формами, все более изощренными".
Анна Гутиева, писатель, шеф-редактор лит.журнала "Российский колокол"