Свой очередной сезон кемеровский Театр для детей и молодежи завершает в июне 2024 года премьерой режиссера Ирины Латынниковой «Средство Макропулоса» по одноименной пьесе чешского драматурга Карела Чапека. В общем, главный режиссер этого театра при выборе тем всегда, на мой взгляд, руководствуется собственными политическими или моральными убеждениями. Пьеса Чапека не исключение. Любопытно взглянуть на то, как комедия в трех актах с эпилогом превратилась на подмостках Молодежки в философское рассуждение о том, что правильнее для человека: бессмертие прямое или бессмертие в своих детях.
Комедия о несмешном
Это, в общем, одна из тем, над которой в веках ломают головы философы, религиоведы, разные мистики и эзотерики. Существует даже теория о том, что Бог сначала создал людей бессмертными натурально. Но дело на лад не пошло, и тогда создатель изменил концепцию и заменил жизнь вечную на самовоспроизведение своего генофонда в потомках.
И тем не менее, люди так жаждут жить! Смерть так пугает, она так отвратительна, нежеланна, а самоё жизнь ближе к закату летит так стремительно, что волей неволей взмолишься о десятке лет бонусом. Но нет их.
Чех Карел Чапек всерьез задумался над вопросом необходимости и нравственности бессмертия или долголетия еще до работы над «Средством Макропулоса». Он уверяет, что написал пьесу «только для порядка», пытаясь сказать читателям «нечто утешительное, оптимистическое». В понимании автора, в длительном долголетии, а уж тем более бессмертии нет ничего хорошего. Тут Чапек вступил в спор с позицией Бернарда Шоу, отдавая себе отчет в том, что скорее всего общество будет считать классической именно идею Шоу о долголетии как об однозначном благе.
И, подчеркиваю, Карел Чапек назвал свое произведение комедией! Он предполагал, очевидно, легкость в восприятии пьесы и ее сюжета.
А начинается он со дня последнего, решающего, судебного разбирательства в столетней тяжбе Грегора-Пруса. Есть две враждующие за наследство стороны: барон Ярослав Прус и Альберт Грегор, есть адвокат Грегора Коленатый, получивший это дело по наследству, есть его помощник Витек с юной дочкой Кристиной, начинающей карьеру певицы в театре. Есть поклонник Кристины Янек Прус, сын барона, только и мечтающий о свадьбе, любви и прочих человеческих радостях.
И вдруг внезапно в адвокатскую контору, где уже завязались начальные диалоги, и мы познакомились с некоторыми персонажами, является великая и ужасная, известная на весь мир гениальная оперная певица Эмилия Марти, о которой только что с придыханием и обожанием рассказывала Кристина, а Грегор утешал ее, обещая прийти в театре смотреть именно на нее, Кристину.
Расстановка сил тут же меняется с появлением Эмилии, которой неожиданно есть что сообщить о деле Грегора. Все удивлены, дело принимает новый оборот. Оперная дива в равной степени завораживает Альберта Грегора и ошарашивает его адвоката Коленатого, заявив о существовании завещания предков Пруса в пользу Грегора (!). Далее все разговоры и действие переходят в плоскость раскрытия личности Эмилии Марти. Она знает слишком много из того, чего просто знать не может в силу давности событий. Слишком много имен в этой истории, слишком много тайн у фатальной женщины. Так кто же она, и кто таков Макропулос?
Уставшим от жизни 20-летним посвящается
Театр предпочел ответить на вопрос об Эмилии Марти сразу в аннотации к спектаклю. Мол, живет она 370 лет, но счастлива ли она? Не вполне поняла такой ход, ведь Чапек сохраняет интригу до последнего, на чем, собственно, и держится читательское внимание.
В прочтении Ирины Латынниковой я не увидела и комедии автора. Ну какой тут может быть смех, если на сцене декорации в виде темных дубовых панелей и надгробия – на авансцене? Если освещение у нас преимущественно в красных и лиловых тонах, актеры в большинстве своем демонстрируют драматическую подачу и пластику, да и центральному персонажу, окруженному не живыми, а увядшими погребальными букетами, скорее можно только посочувствовать?
Как и у автора, в постановке Театра для детей и молодежи Кемерова читателя/зрителя ведут через осуждение циничной и равнодушной Эмилии Марти к сочувствию ей и одновременно единодушному отрицанию идеи длительного долголетия и вовсе бессмертия. Именно это единодушие меня и смутило. Смутило оно еще у Карела Чапека. И.Н.Латынникова не стала трансформировать концовку, оставив, как есть, несколько наивную идеалистическую финальную сцену. Зато режиссер привнесла в спектакль актуальную идею о «золотом миллиарде» – избранной элите, для которой только и стоит сохранять ресурсы, кто только и достоин жить на земле. В постановке устами одного из персонажей лишь «золотой миллиард» заслуживает получить рецепт долголетия – средство Макропулоса, греческого лейб-медика, жившего за четыре века до происходящих событий и испробовавшего свое снадобье на родной дочери.
В остальном в премьерном спектакле Молодежки дружно порицается богоборческое дерзновение к вечной жизни; герои, до того с жаром спорившие о лучшем применении заветного эликсира, вдруг отказываются от него; и как вечная истина провозглашается повестка: свое бессмертие вы обретете в детях. Финал. Серебристый свет разгоняет мрачность и тягостность кладбищенских декораций. Наконец раскрываются заслоны в виде деревянных панелей/ржавых зеркал, за которыми обнаруживается хоть что-то живое – цветущее дерево как символ новой жизни, и вся компания уходит туда под овации зрителей.
Театр, не отступая от официальной политики, поддерживает традиционные ценности: семья, любовь, деторождение, а также ценность не самой, пусть и долгой, жизни, а эмоций, чувств, пусть и мимолетных, того, что дорого каждому.
Противопоставление наполненной, но конечной жизни и жизни бесконечно долгой, но застывшей, пустой подчеркнуто в спектакле через многократный антагонизм персонажей. Юный влюбленный Янек гибнет на заре жизни, но ведь вся она была полна чувствами. Мертвая при жизни Марти давно не ищет смысла в любви. Состарившийся 50-летней давности любовник Марти Гаук Шендорф с горечью восклицает: «Человек не должен стареть!». Сама Марти не ощущает ничего от своей застывшей молодости и не гонится за плотскими наслаждениями. Загоревшийся страстью Альберт Грегор готов все бросить к ногам ослепительной дивы, ее же это только раздражает. Даже холодный расчет барона Пруса разбивается о пресыщенность уставшей от жизни Марти. В итоге мы аплодируем смелому решению юной Кристины, которой пока неведом страх смерти.
Честно признаюсь, не так уж и тотально мне хотелось сопереживать идее Чапека, а вместе с ним и утверждаемым в постановке истинам. Никто из них не прожил даже ста, не то что 370 лет.
Кем бы стали вы за 370 лет?
Я могла бы сказать, что актерский ансамбль состоялся, если бы Евгений Белый (Альберт Грегор) периодически не скучал на сцене, и если бы Екатерина Синицына (Кристина) в репликах с центра сцены и в речевой подаче инженю так не напомнила мне девочку Нину из «Можно попросить Нину?».
Внимательно пронаблюдав весь максимум возможностей Евгения Белого в постановке «Макбет. Версия», я знаю, чего ждать от его исполнения, и практически ничему не удивляюсь. Однако мне показалось, что в некоторых моментах он откровенно терял логику своей роли и просто был зрителем на сцене. Также я не оценила расхлябанный жест со связкой ключей, словно перед нами эдакий чувачок с района на понтах. Все-таки Евгений может и так, как в письме-монологе Пато Дули из «Королевы красоты», и так, как крайне важный для города Кузбасский мост без права на отдых.
Юные девочки/девушки – конек Екатерины Синицыной, но отчего бы эту роль не отдать ее тезке Екатерине Христофоровой? Ведь сыграл же ее сценического возлюбленного Янека Пруса молодой актер Илья Кочеров, и, кажется, справился.
Переходя к роли Ярослава Пруса, барона, отца Янека, скажем, что Андрею Полещикову наконец дали шанс воплотить хладнокровного аристократа, действующего из позиции личной выгоды, высокомерного, да еще и изрекающего идеи формирования высшей расы и «золотого миллиарда». Актер создал его через скупые жесты, прямую спину, сдержанную пластику, насмешливую улыбку и пониженный тон голоса. Как всегда, убедил. В дуэте с Вероникой Ладутько (Эмилия Марти) выступил своеобразным ее оппонентом, «черным лебедем», пытающимся подавить «белого», ведь мы-то уже вовсю сочувствуем Эмилии.
Чуть больше комичности вносит в действие трио Григория Забавина (адвокат Коленатый), Алексея Морозова (Витек) и Сергея Сергеева (Гаук Шендорф).
Григорий Забавин всегда способен вызвать смешки зрителя в самом хорошем смысле, очевидно, он полностью верит в сценическую жизнь своего и прочих персонажей и активно взаимодействует и с объектами и с партнерами.
Идеалиста-чудака Витека, помощника Коленатого и отца Кристины, воплотил Алексей Морозов, актер разноплановый и дотошный. Его Витек – это и горящий идеями французских революционеров, но при этом довольно серьезный чиновничек, и заботливый папаша, и искренне верящий в чистоту людских помыслов мечтатель. Маленький человек со скромными притязаниями и наивными убеждениями.
Престарелый поклонник Марти Гаук Шендорф в исполнении Сергея Сергеева отлично разбавлял и напряженность диалогов, заполнял затянувшиеся паузы, вызывал, где нужно, смех, просто очаровывал зрителя. Прекрасная работа артиста.
Наконец сама оперная дива, красавица без сердца и чувств, умирающая (но при этом настойчиво живущая) от скуки земной жизни Эмилия Марти была сыграна Вероникой Ладутько. Это было ожидаемо, не скрою. Вероника фактурна, она яркая, да, я люблю слушать завораживающий тембр ее голоса, в том числе певческий. К слову, звезда нам не спела, этого нет в пьесе, но, может, стоило?
Зато актриса нашла маленький жест: она все время перебирала пальцами, пожимала кистями, будто в волнении, будто не зная, куда деваться от самой себя. Никаких больших телодвижений, никакой патетики – нет, ведь она пресыщена, она живет без любви (о, сколько нас таких, не доживших даже до 50-и!), но вот эти пальцы ее сказали зрителю все и без того. Хотя, признаюсь, на мой взгляд, Марти могла бы быть более гротескна, более обобщена, доведена до абсурда. Вы только задумайтесь, человек живет 370 лет! Кем можно стать за это время?
