Искала я, значит, в интернете детский фильм "Про Красную Шапочку..." С Поплавской, разумеется. С целью приобщения мелких к детской классике. А интернет выкинул коленца, а заодно и меня. На Кинопоиск. На семейный, 12+, фильм "Красная шапочка" 2022 года.
Я и знать не знала, что что-то такое наснимали, а оно вот оно. И рейтинг у этого "вот оно" аж 4,5. По меркам Кинопоиска - днище днищенское.
Ну, каюсь! Не удержалась! Дай, думаю, приобщусь. На полглазика. Посмотрела весь фильм. Единым махом (не то, что новую "Гостью из будущего", которую пытаюсь асилить уже в седьмой раз и не могу себя заставить посмотреть больше восьми минут). И щас буду делиться вчепятлениями.
Начинается фильм с того, что по этому вашему компуктерному небу летит эта ваша компуктерная бабочка. Яркенькая и почтальонистая, ибо в задних лапах у нее компуктерная барсетка с компуктерными малявами. Этакий местный Печкин.
А мужской голос за кадром тем временем начинает общаться со своей еще не рожденной дочерью. Видимо, настолько активно готовится стать отцом, что заранее продумывает, какие сказки он будет рассказывать малютке перед сном. И, судя по выдаваемому им тексту, это будут не какие-то там лоховские Колобок и Тараканище, а лекции по истории появляющегося во время полета бабочки компуктерного Города.
Город у нас тут такой средневеково-фэнтезийный, хотя и развитый. Уж как минимум УЗИ-аппаратура у них точно имеется. Иначе откуда этот мужской голос за кадром был бы в курсе, что у него родится девочка?
Кроме того, Город этот очень цветной и радостный. Все чистенькие, нарядные, улыбаются друг другу и желают друг другу "Прекрасного утра!"
А утро у них на самом деле не очень. Ведь на границе этого компуктерного города находится компуктерный лес, в котором - разумеется! - обитает компуктерное ЗЛО! В виде кошмарного графония стаи волков-оборотней.
И единственной защитой людей от этой стаи являются Волкойобы! Простите, очепяталась! Волкобои! Именно они охраняют границу и следят за выполнением мирного договора. Уже сто лет. И осталось таких Волкойо... Волкобоев... эээ... один. Совсем один. С надеждой тихой и мечтою. То есть, как мы понимаем, граница не просто не на замке, а вообще - заходи, кто хочет!
Что там о себе думает этот последний Волкобой, почему он относится к защите границы спустя рукава, а не спустя брюки, почему не завел гарем и давным-давно не размножился в достаточном для охраны границы количестве - я в душе не представляю!
Возможно, хотел сначала пожить для себя, инфантильно не осознавая размера активно размножающейся и подкрадывающей джопы стаи.
Впрочем, размер не осознают и жители компуктерного города, радостно гуляющие мимо памятника первому Волкобою, стоящему на городской площади.
Да, Волкобою! А вовсе даже не этому вашему капитану-осьминогу из "Пиратов Карибского моря", как мне показалось в первый момент. И во второй. И в третий.
Тем временем Печкин бабочка залетает в тандырный кондитерский киоск, где Екатерина Климова в белой блузке с длииинными воланистыми манжетами и в белых сетчатых перчатках месит тесто, печет и продает пирожки. Санинспекции на нее нет!
У киоска индивидуальной предпринимательницы Климовой стоит огромная очередь. Вот настолько кондитер Климова популярна! Этакий Седрик Гроле на минималках.
Очередь задерживает Долинский в роли местного мэра бургомистра, который, используя административный ресурс не по назначению, пытается скупить весь ассортимент киоска в пяти экземплярах.
Чем очень недовольны кавээнщица из команды "Федор Двинятин", известная своими высказываниями о подвиге генерала Карбышева, и ее питомец.
Кто у нее питомец? А тут как в песне из "Петрова и Васечкина":
- У кого-то есть козел
С бородой мохнатою.
Я шмеля себе завел
Очень волосатого.
Дал ему я имя...
- Толя?
- Вася?
- Федя!
Любит шмель меня и чтит.
Еду на велосипеде -
Федя надо мной летит.
В общем, ручной полосатый мух шмэл Федя, которого тут зовут Жорж, недовольно жжжужжжит на мэра. Кавээнщица тожжже:
- Можжжно пожжживее, пожжжалуйста! Задержжживаете!
Длинная, очень длинная и многословная сцена, не имеющая практического значения, ибо ни кавээнщицы, ни Феди больше не будет. Поэтому забудем о них. Это жжже антуражжж.
Климова сдувает белую муку с прилавка, белая мука летит высоко в небо, где ее белые крупинки складываются в ярко-красные буквы с названием фильма.
Сразу после этого на Город опускается темная-темная ночь. И индивидуальная предпринимательница Климова решает, что темная-темная ночь - это самое подходящее время, чтобы пойти в темный-темный лес.
А в темном-темном лесу за ней сразу увязываются две темных-темных личности. Разумеется, это компуктерные волки-оборотни. Зачем они увязываются: с целью ли поедания Климовой или чего похуже - выяснить не удалось.
Во-первых, у нас тут рейтинг 12+, а во-вторых, Климова привычным движением достала из кармана свето-шумовую гранату огромного светляка и бахнула им по волчарам.
Те пугаются и перекидываются в одного пафосного леголасистого гота и одного потасканного гопника. После чего долго, минуты три, рассматривают свои человеческие руки в свете останков светляка, в полном офигении тряся ими (руками, а не останками) перед лицами друг друга, словно это был их первый в жизни раз оборот.
А боец спецназа кондитер Климова, воспользовшись ситуацией, солдатскими перебежками рванула на какую-то поляну, где нажала на какие-то деревья и нырнула в какой-то схрон.
Схрон оказался тайным ходом на погранзаставу последнего Волкобоя. Ибо там, на заставе, Климова и живет. А живет она там потому, что является беременной женой последнего Волкобоя, а Розанова, тоже обитающая там и бухающая за милую душу каждую свободную минуту, теща последнего Волкобоя.
Ну или его мать. Там не понятно, ибо Климова с Волкобоем одинаково называют Розанову мамой, а она их обоих одинаково гнобит.
А возможно, и вообще хочет убить. Ибо ничем другим я не могу объяснить то, что бухающая теща-мать стреляет из пистолета в появившегося за оконным стеклом волка-оборотня, разнося это самое стекло вдребезги и открывая волчаре дорогу в дом.
Велкам, дорогие гости! Бобро поржаловать на ужин из трех блюд!
К слову, вся эта застава для осады не приспособлена в принципе. С таким количеством окон размером в полстены она годится только для жизни в охраняемом коттеджном поселке на Новой Риге. Поэтому ничего удивительного, что волки мгновенно оказываются в доме. Причем с самыми определенными намерениями.
Боец спецназа Климова, до этого момента шустро кидавшаяся гранатами светляками и достававшая пистолеты из разных мест, вдруг вспоминает о том, что она беременный кондитер Климова и говорит: "Ой!"
Последний Волкобой и бухающая Розанова начинает пифпафать по волкам под громкое и очень ненатуральное ойканье кондитера Климовой.
Кстати, пули волков не берут от слова вообще, поэтому становится еще непонятнее, на кой ляд нужно было кокать окно. Хотя оборотни и без помощи Розановой справились, эффектно выбив еще парочку окон под усилившееся ойканье беременного кондитера Климовой.
А берет волков только волшебная секира (к слову, вылитая секира пылких душ из Скайрима), мгновенно испепеляющая волков в черную пыль. И, учитывая реалии этого мира, хранится эта секира, как вы понимаете, так, чтобы ее можно было мгновенно достать. В кармане у Волкобоя оружейном сейфе, вмурованном в потолок. Выезжающем оттуда очень, очень, очень медленно. Механизм открывания которого постоянно заееедаааееет. Теперь мы понимаем, почему Волкобоев осталось один. (Хотя, вру: кондитер Климова беременна, поэтому полтора!) А через пару минут, видимо, не останется, вовсе.
Никто этого не хочет, поэтому все - и волки, и люди - долго мечутся по тесноватой гостиной, давая Волкобою время, необходимое для того, чтобы взять секиру в руки.
И наконец, секира в руках у героя. Казалось бы, давай, разбери волчар на составляющие! Но нет! Оборотни оборачиваются людьми и просят:
- Не убивай, брат! По-братски!
И беременная кондитер Климова их поддерживает:
- Не убивай! Мы же не волки!
- Угу! - соглашаюсь я. - Вы не волки! Вы подебилы! В смысле, победили! Хотя...
А тем временем в чаще темного-темного леса главвожак стаи Серебряков устраивает летучку, на которой все посоветовались и он решил, что договор между людьми и волками устарел и, если грохнуть последнего пограничника, оборотни будут править миром. Короче, в атаку, уважаемые волки! Алга на врага!
И бесстрашно отряд наш алга на врага, завязалась кровавая битва, во время которой последний Волкобой сначала выпнул беременного кондитера и бухающую тещу-мать в тайный ход, приказав им эвакуироваться в тыл, а затем самоубийственно храбро рванул на улицу. В окружение.
Где грохнул нескольких волков и в черный прах разметал секирой старшего сына главвожака Серебрякова.
После чего главвожак Серебряков вдруг начал давить из себя трагедию, нюхая прах сына, вытирая слезы большими и указательными пальцами, обмотанными черной изолентой или покрашенными в черный цвет (хз, зачем, у всех оборотней такие), и чуть ли не причитая нараспев:
- Айяйяйяй-яйяй-яй, убили негра сына! Убили сына, убили! Айяйяйяй-яйяй-яй, ни за что, ни про что, сцуки, замочили!
Тут Волкобой, до фига поверивший в себя, начинает орать на всю придомовую территорию:
- Уходите! Войны не будет! Вам нужен новый вожак! Ваш Акелла промахнулся!
Офигевший от такого наезда, Акелла Серебряков тут же прекратил исполнять партию Жизели "Запрещенных барабанщиков" и велел взять Волкобоя. Так и сказал:
- Возьмите его!
Его тут же и взяли. Ну в смысле в клещи. После чего отобрали секиру пылких душ и распяли на земле.
В этот момент появился второй сын главвожака Серебрякова - весь из себя пафосный, готичный и страдающий вампир эмоволк Чурсин. Который приволок беременного кондитера Климову и бухающую Розанову.
- Ой! - обрадовался главвожак Серебряков. - Какие люди! Убей их перед тем, как мы убьем Волкобоя! Пусть он смотрит!
Но Чурсин не просто страдающий эмоволк, а страдающий эмоволк с принципами, чтящий, оказывается, уголовный кодекс. Ну то есть законы стаи.
- Ты чо, папа! Как так? Есть же закон: не убивать беззащитных женщин и детей! Ты же сам говорил! Мы же не люди!
- Угу! - соглашаюсь я. - Вы тоже подебилы. Ну то есть победили.
А папа в ответ:
- Охохонюшки! Все, буквально все приходится делать самому!
И только он разинул пасть и сделал шаг к беременному кондитеру и бухающей теще-матери, как страдающий эмоволк Чурсин заверещал:
- Это моя добыча!
И Серебряков с разинутой пастью отступил и толкнул пафосную речь (ибо чего пропадать так хорошо разинутой пасти) о том, что, хотя он потерял обоих сыновей (тут он выразительно посмотрел на страдающего эмоволка Чурсина), но для волков начинается новая эра!
- А что было дальше? - неожиданно спрашивает ворвавшаяся в кадр вместе со своей спальней маленькая девочка.
- Папа всех подебил победил и рванул в другой мир спасать там всех так же хорошо, как спас здесь. А волки воспользовались его отсутствием и всех захватили! - отвечает уже не беременная кондитер Климова подросшему результату своей тогдашней беременности.
Оказалось, все, что мы видели до этого момента, это один большой флешбэк. Волкобоя грохнули, кондитер Климова родила дочку, креативно назвала ее Шапочка (это при том, что у всех в этом фильме, включая саму кондитера Климову, есть человеческие имена), купила ей красную трикотажную шапку-носок на Вайлдберриз и каждый вечер рассказывает не какие-то там лоховские сказки про Колобка и Тараканище, а правдивые истории про папку-капитана дальнего плавания героя.
И рассказывает она эти сказки аж тринадцать лет подряд. Каждый раз заявляя в конце, что папка скоро вернется и всем волкам накостыляет.
А Город все это время находится под оккупацией. Он перестал быть цветным и радостным, куда-то делся полосатый мух шмэл Жорж, горожане уже не улыбаются и желают друг другу "Зубастого утра!", ввели мясной налог, на городской площади снесли монумент капитана-осьминога первого Волкобоя и поставили на его месте памятник сутулой собаке волку, а киоск кондитера Климовой реквизировали под мясную лавку.
Кондитер же Климова теперь печет только пирожки с мясом и торгует ими только вразнос вместе с Шапкой.
Шапка, кроме шапки многослойно и, видимо, стильно одетая в колготки, шорты, водолазку, сарафан и куртку, воспитана на сказках о папке, который приедет и всем накостыляет, поэтому на волков она смотрит волком и активно им хамит, требуя с них шесть монет за пирожки. Попутно сообщая, что папка скоро вернется и, цитирую, "прольет свет на вашу стаю".
Волки, только что поведавшие Шапке интересный факт об охоте на кабана, что кабан передом силен, а задом, простигосподи, слаб (ну или спереди силен, а сзади слаб - точно не помню), удивляются и ощутимо звереют.
При этом почему-то милосердно не рассказывают Шапке, что ее папка давным-давно склеил ласты.
Подскочившая кондитер Климова пытается разрядить атмосферу:
- Берите пирожки бесплатно!
- Она сказала шесть! - рычат волки.
- Шесть-шесть, на лапе шерсть! Это шутка такая! Ха-ха-ха!
- Угу! - соглашаюсь я. - Шутка! Шесть- шерсть! От создателей рифмованных шуток про "один раз-водолаз", "триста-тракториста", "четыре глаза-унитаза", "миллион-чемпион"!
После заминания конфликта кондитер Климова для верности отсылает Шапку к бабушке. Атгреха!
- Иди домой по тропе и никуда не сворачивай! - орет она канонное напутствие Шапке. - И ни с кем не разговаривай!