Поговорим о покаянии, исповеди и Святом Причастии, если это случается перед самой смертью. Возникает вопрос: будет ли все это искренним и истинным? Ибо такое покаяние совершается скорее насильно, чем добровольно. Причиной является болезнь и страх смерти, а не истинное раскаяние и любовь к Богу.
Приведем пример. Лошадь, запряженная в повозку, закусив поводья, несется без возницы. Вдруг перед ней возникает глубокий овраг или большая река, и лошадь, естественно, останавливается. Спрашивается, кому мы припишем причину ее остановки? Реке, возникшей перед ней, или же вознице, вдруг взявшему поводья в руки? Очевидно, что река прервала ее безумный бег, а вовсе не возница!
То же самое можно сказать и о грешнике, буйствующем на лужайке своих вожделений и в последний час жизни своей хватающем поводья руками божественного страха, увидев перед собой реку-смерть или болезнь-овраг. Он уже больше не бежит и не грешит.
Но это происходит не от его воли, как вы тоже понимаете, нет, а от его болезни.
Не страх Божий и не благоговение перед Богом останавливают движение ко греху, а невозможность продолжения этого движения. Не человек останавливает грех в конце своей жизни, а грех останавливает его. Вот именно поэтому мы боимся такого покаяния. Вдруг Господь не примет его? Мы говорим это не просто так. Вот человек раскаялся и исповедовался пред лицом смерти. Господь миловал его, он не умер и вернулся к жизни. Поверьте, очень велика вероятность того, что он почти тотчас же вернется к своему прежнему нечестию. Не возместит обид, не оставит ненависти, не удалится из дома прелюбодейки, не совершит обещанной милостыни... То есть не сделает ничего из того, что обещал сделать в трудный час болезни своей! Это похоже на благочестие пиратов, смиряющихся во время шторма!
Итак, они ненавидят грех не от сердца своего, а из страха, которого недостаточно, чтобы обратить свое сердце к Богу.
***
Именно это мешает нам поверить в то, что такого рода покаяние будет принято Господом. Они откладывают его до столь неподобающего времени, и это ясно показывает, что они не заботятся о благодати Божией. Если они каются, то делают это из страха смерти, а не из любви к Богу. Страх их рабский, а не сыновний! Это подобно царю Антиоху, который, получив наказание Божие за свое злодеяние, раскаялся и сказал, что человеку надлежит подчиниться Богу, а не считать себя богом в гордыне своей: «Праведно покоряться Богу, и смертному не должно думать высокомерно быть равным Богу» (2 Мак. 9: 12).
Поэтому, пока есть молодость, здоровье и терпимость Господа, будем ими пользоваться с благом. Не будем ждать наступления темноты, чтобы обрести утраченную благодать. Начните сегодня, ведь завтра можно и не успеть!
Почему, потеряв кошелек, мы сразу же возвращаемся, чтобы найти его. Мы не откладываем это на день, на неделю, на месяц, на год, а сразу же бежим на предполагаемое место потери. Так почему бы нам не сделать того же самого ради утраченной благодати нашей души? Почему мы ждем наступления ночи, чтобы оказаться на пороге смерти и ада?
Кто-то может спросить: разве не должны мы, даже в последний момент, позаботиться о своей душе и о душе ближнего своего?
Отвечаем: да, давайте заботиться. Но не будем заигрывать и жульничать с Богом! Жизнь наша должна быть по Христу! Ради наших собственных интересов.
Перевел с новогреческого Константин Митин
Из журнала Преподобный Филофей Паросский. #16