Игра Богов

Часть 1

Давно это было. Говорят, что, мол, слухи это все, домыслы, но история передается из уст в уста, и я хочу поделиться ею с вами.

Бесконечно высокая гора Олимп с великолепным золотым дворцом на вершине, заселенная двенадцатью главными Богами во главе с самим Зевсом, жила сложной жизнью. Над той горой всегда было голубое небо, откуда лился золотой свет. В этом царстве не бывало ни снега, ни дождей, всегда царило солнечное лето. Хорошо устроились Боги, скрывая свою богемную жизнь от взгляда грешных землян плотной завесой облаков. Согласно мифам, зайти на вершину Олимпа не мог никто из смертных, потому что дорога охранялась привратницами – богинями времен года, но у ее подножия люди все-таки основали большой город и посвятили его Зевсу, а на склонах там и сям были разбросаны небольшие деревеньки. Там, где сосредоточена власть над миром, не бывает все тихо и мирно, но мы оставим бомонд в покое, пусть развлекаются, и спустимся на этаж ниже.

Здесь живут дети и ближайшие родственники главных Богов. Положа руку на сердце, полная неразбериха царила на этом уровне, но нам и тут особо делать нечего, спускаемся еще ниже.

Хм… куда же он запропастился? Ага, поняла, нам еще на один уровень ближе к земле надо, вот тут мы остановимся. Местные жители рассказывают о частых внезапных изменениях погоды на этой горе, а еще говорят, что во время восхода солнца на горном хребте появляется тень в виде лица самого Зевса. А некоторые и вовсе рассказывают о том, как в лесу видели то исчезающих, то появляющихся танцующих девушек – Муз. Странная эта гора, загадочная и таинственная.

В небольшой деревушке, насчитывающей порядка пятнадцати домов, расположенной на приличном удалении от подножия Олимпа, жил молодой человек. Спокойный, как море во время полного штиля, белокожий, как вечные снега на вершине Джомолунгмы, невысокого роста, темноволосый и кареглазый, он вел уединенный и тихий образ жизни. Как и когда он поселился в этом доме – неизвестно: один сосед рассказал, что малым дитём его нашли на склоне горы после схода лавины, лежащим и замерзающим на камнях, после чего принесли сюда; другой собственными глазами видел, как давным-давно мрачная старуха привела мальчика за руку в этот дом и ушла, не обернувшись. Прошлое его было покрыто плотными облаками тайны, но одно было несомненно: парень был одинок и очень талантлив. На листах грубой желтой бумаги, заполненных неровным почерком, оживала Музыка и рождались Песни, которые брали в плен души слушателей.

Кто подсматривал в окошко дома за тем, как, погруженный в творчество юноша искал гармонию Звука и Слова, замечали, что в этот момент его охватывало божественное золотистое сияние. Пошли слухи, что он является сыном Бога и земной женщины, то есть был полубогом. Несколько человек вспомнили давнюю историю о том, что где-то на этих склонах отдыхавший Аполлон, покровитель искусства, много лет назад встретил красивую темноволосую девушку, собиравшую лечебные травы, закрутил с ней мимолетный роман и подарил сына. Все знают, что златокудрый искуситель отлично играл на различных музыкальных инструментах и имел замечательный музыкальный слух, но всё же в одном из дел он не так преуспевал – это в любви: все отношения, которых он хотел, заканчивались очень печально. Жители деревни шептались, что парню передались талант отца и его проклятие. Кстати, забыла вам сказать, что зовут его Мин Юнги, но все называли его просто Юнги.

Его жилище, маленький домик со стенами из серебристого камня с соломенной крышей, внутри было скромным, можно сказать аскетичным: струганные деревянные скамьи, грубый стол, тяжелая глиняная посуда, несколько выделанных шкур на топчане, сбитом из грубых досок. На столе стоял небольшой, но яркий светильник, заправленный маслом, лежали старая гитара, свитки бумаги, гусиное перо и чернильница. Последняя являлась головной болью Юнги: она требовала к себе постоянного внимания, высыхала в самый неподходящий момент и этим жутко раздражала. На окнах не было занавесок, от любопытных глаз хозяина спасал разросшийся до размера маленького деревца гибискус, который еще ни разу не цвел, но надежно закрывал листвой все происходящее в доме. В центре комнаты в небольшом камине всегда горел огонь, о котором постоянно шептались люди: – Как так, горит огонь, а дыма нет; греет, а дров не требует?

Говорят, что тот огонь, земная версия солнечных лучей, был даром Аполлона сыну. Дом молодого человека располагался на северной стороне горы Олимп, где постоянно дули холодные ветра, и даже жар летнего солнца не всегда справлялся с холодом.

- Куда он запропастился, третьи сутки ни слуху, ни духу? Темно уже, городские ворота наверняка закрыли, – Юнги вышел на крыльцо и выглянул на улицу, на дорогу, ведущую к подножию горы. – Как сегодня ветер разыгрался, на дворе апрель, а холодно, как зимой.

Мужчина поежился, поплотнее запахнул жилет из овчины, надетый на светлую льняную рубашку и вернулся в дом. В этом году весна была поздней и робкой, яркое солнце редко проглядывало сквозь плотную облачность, а его тепло не доставало до земли, гонимое прочь ледяными ветрами.

Звезды ковша Большой медведицы говорили о том, что уже близится полночь, когда в дверь дома тихо постучали.

- Ну наконец-то, входи, чего ждешь… - Юнги взял со стола светильник, вышел на порог и оторопел, увидев перед собой девушку. – Вы ошиблись домом, я не приглашал гостей.

Она отрицательно качнула головой и выставила руку вперед, не давая закрыть дверь: – Нет, не ошиблась, с этого момента вашим курьером буду я: Хару больше не вернется.

Мужчина поднес светильник поближе и внимательно присмотрелся к гостье: маленькая, темноволосая, с красными обветренными руками, в длинном застиранном платье из грубого полотна, она очень замерзла.

- Хм, с чего бы это? Ну проходи, расскажешь подробности.

Девушка прошла в комнату и, не веря своим глазам, засмотрелась на камин, пламя которого согревало даже на расстоянии.

- Подойти, отогрейся, а то как говорить будешь, когда зуб на зуб не попадает, – буркнул хозяин дома.

- Спасибо, – девушка поднесла тонкие пальцы к огню, пытаясь быстрее согреться. – Ветер сегодня очень сильный, северный, хотя на улице весна в разгаре.

- Рассказывай, почему ты пришла и где Хару? – холодный деловой тон Юнги не располагал к длительному дружескому общению.

- Он выполнил свое последнее задание и получил свободу, – в девичьем голосе отчетливо звучала зависть. – На его место назначили меня. Это всё.

- Я не работаю с девчонками, – отрезал Юнги. – Уходи.

- А я не работаю с парнями, – так же категорично заявила пигалица. – Но разве Боги кого-то об этом спрашивают? Сегодня вечером мне прислали новость о назначении и приказ явиться в этот дом. Странно, что до вас еще не дошло уведомление. Никто не вправе нарушать приказ с Олимпа, поэтому я здесь.

Перо белой птицы легло на стол, мужчина взял его в руки, вчитываясь в символы, которые вспыхивали перед его взглядом и затем исчезали.

- Все верно, ты теперь служишь у меня, но в этом доме нет свободного места, в нем всего две комнаты. Хару жил в деревне по соседству и приходил ко мне за поручениями. Ты будешь спать там, других вариантов нет, – Юнги раздраженно открыл маленькую дверь в дальнем конце комнаты, которая гулко хлопнула по стене. – Устраивайся.

- Да тут темно совсем, даже маленького окошка нет, – девушка стояла в дверях, пытаясь разглядеть новое пристанище. - Это чулан для хранения вещей и запасов, а не для жилья.

- Не нравится – ночуй где угодно, а утром приходи, – отмахнулся мужчина. – Выбирай, только быстро, я устал сегодня, спать хочу.

- Мне некуда идти, – тихий голос отбил у него все желание злиться. – Я остаюсь, только двери закрывать не буду: тут темно и страшно.

- Делай что хочешь, – Юнги подошел к своей лежанке и упал на шкуру. – Эй, ты, завтра я передам тебе свиток.

- Хорошо. Меня зовут Нари, а ней «эй ты», - донеслось из темной комнатушки.

- Мне все равно, как тебя зовут, – фыркнул мужчина. – Не мешай спать, хватит ёрзать и шуршать.

- Тут холодно и жестко, – в этих словах не было никакой интонации, только констатация факта. – Спокойной ночи, Юнги.

Эта ночь не была спокойной: холодный ветер завывал, как потерянный пес, скучающий по своему хозяину и бился в дверь, гремя металлическим кольцом, а затем по крыше ударили крупные капли дождя.

Мужчина проснулся с первыми лучами солнца и вспомнил про вечернюю гостью. Он прислушался: из чулана не доносилось ни звука.

Часть 2

- Сбежала, что ли? – Юнги на цыпочках подошел к двери и заглянул в каморку. – Никого. Имея на руках приказ о служении, она не могла уйти от меня без спроса, потому что за это наказывали, причем очень жестко.

В это время тихо скрипнула входная дверь, на пороге появилась девушка, в руках которой он увидел корзинку, сплетенную из трав, наполненную ягодами, а под мышкой - охапку еловых веток.

- Доброе утро, Юнги.

С блестящими глазами и аккуратно убранными волосами, с улыбкой на лице, она являлась воплощением настоящего доброго утра. Старое, бесформенное застиранное платье, которое уже давно потеряло свой первоначальный цвет, выглядело на тонкой хрупкой фигурке инородным элементом.

- Где тебя носило? – мужчина сделал вид, что что-то искал в чулане, чтобы девчонка не подумала, что он ей интересовался. – Откуда ягоды ранней весной?

- Обменяла на лечебные травы у южных торговцев, которые остановились на краю нашей деревни, – от корзинки исходил умопомрачительный аромат спелой земляники и малины, который моментально заполнил комнату.

Музыкант не любил утро: ему требовалось время, чтобы проснуться и прийти в хорошее расположение духа, которое иногда предпочитало прятаться от хозяина в дальних углах комнаты, поэтому в эти моменты он был ворчлив и вечно чем-то недоволен. Взлохмаченный, в светлой рубашке навыпуск и широких темных штанах, Юнги походил на домового, которого потревожили против его воли.

Нари поставила ягоды на стол и зашла в чулан, пыхтя под тяжестью веток. – Теперь будет теплее и мягче спать.

- Можно, я заварю чай, а потом пойду работать? – девушка приглядела в уголке на полке маленький закопченный котелок.

- Делай, что хочешь, только меня не отвлекай, – Юнги сел за стол и повернулся спиной к огню. Перо в его руке издало противный скрип, от которого по рукам побежали колючие мурашки. – Одни проблемы с тобой.

- Ты о чем говоришь? – обиделась Нари. – Это какие же у тебя со мной проблемы?

- Отстань, - раздраженно отмахнулся музыкант. – Опять все засохло, как мне это надоело.

Пыхтя и негромко чертыхаясь, он возился с чернильницей, пытаясь расковырять монолитный кусок грязи, который когда-то назывался чернилами, когда хлопнула входная дверь: это девушка вернулась с котелком, полным родниковой воды.

- Я даже не слышал, как она уходила, – удивился мужчина. – Вроде у меня все в порядке со слухом, тогда что не так?

Через несколько минут к аромату ягод добавился теплый медовый запах трав. Юнги сглотнул слюну, старательно делая вид, что сильно занят.

- У меня все готово, если хочешь чаю с ягодами, то развернись.

- Ничего я не хочу.

- Как знаешь, – по столу громыхнула тяжелая глиняная чашка. – Напиток очень вкусный и полезный для здоровья получился.

Прошло несколько минут. Чуткое ухо музыканта уловило дыхание девушки, когда она остужала горячий чай и звук нескольких ягод, упавших на стол. Мягко хлопнула входная дверь. Юнги развернулся, думая, что Нари вышла, но она только что вернулась, держа в руках чистую мокрую чашку.

- Я готова к работе, – девушка вернула посуду на полку и насухо вытерла руки чистой тряпкой, висевшей возле камина. – Давай свой свиток.

Небольшая трубочка желтоватой бумаги лежала на столе, посверкивая золотистой печатью в виде солнца.

- Надеюсь, я быстро справлюсь сегодня. Погода хорошая, хоть и холодно, народу в городе должно быть много, – ее поясная сумка идеально подходила по размеру для свитка музыканта. Нари ушла тихо, как будто проскользнула сквозь крупные щели в дверях, прихватив заплечную котомку и оставив после себя на столе чистую кружку и половину ягод. В котелке все еще дымился сладкий отвар с запахом меда. Оглядываясь на дверь, Юнги налил чай и запустил руку в корзинку, не в силах сопротивляться дразнящим его обоняние летним ароматам.

- Странная она: ходит неслышно, спит мало, ее голос совсем не раздражает мои уши резкими интонациями, в отличии от многих прочих. Чтобы набрать трав, дойти до конца деревни и вернуться домой, надо было встать среди ночи и отправиться искать одинокие стебли, торчащие среди камней на горных склонах. Да, они стоят дорого, но и найти их в темноте было очень трудно, а ведь она… - мужчина нахмурился, вспоминая образ девушки. – Точно, она ведь босая, я не видел обуви на ее ногах. Эта девчонка вообще-то человек или призрак?

То белое перо, что она показала мужчине, принесло для Нари не самые приятные вести: из кухарки, работающей в богатой семье на теплой кухне, она становилась курьером в доме музыканта. Это значило, что ей надо было по особой примете найти исполнителя его музыки или песни, передать ему свиток, принять за это плату и вернуться в дом. По законам, сам музыкант не должен был отвлекаться на столь недостойное занятие, а все свое время посвящать творчеству. Курьер не мог вернуться домой, не выполнив работу, поэтому иногда в поисках нового хозяина свитка ему приходилось сутками гулять по городу, заходя в близлежащие деревни, а в другой раз покупатель сам ждал его у больших городских ворот, приплясывая от нетерпения. Ходили слухи, что свиток сам ищет нового хозяина, подсказывая курьеру, куда идти, но такое случается редко. Как это может быть? Не знаю, не спрашивайте, иногда этот момент называют озарением, везением или интуицией.

- Хорошо ему, он полубог и свободный человек, да еще талантливый, а я всего лишь служанка, которая будет менять работу и хозяев еще очень долго, ведь никто никогда не знает, когда Боги примут решение дать мне свободу или отправить на новую службу. Это происходит редко: когда на Олимпе царит мир и лад, Зевс устраивает праздник, в том числе разыгрывает для смертных шанс на обретение свободы, – девушка бодро шагала вниз по дороге, разглядывая прохожих и строя планы на будущее. – Надо будет купить куртку и обувь: на теплой кухне не нужны были башмаки и меховая жилетка, а в холодном доме я заболею без этого.

Молодая зеленая трава пробивалась сквозь камни вдоль дороги, невзирая на северный ветер и хмурое небо, ветер гнал серую вату облаков, которые оставляли на земле свои тени. Весенний прозрачный воздух звенел от птичьих голосов, а где-то высоко, над самыми облаками царственно парил в небе огромный Орел.

Когда девушка входила в резные арочные ворота, город уже проснулся и жил активной жизнью: на его центральной площади кипела торговля, то и дело въезжали новые повозки с товаром, продавцы во весь голос расхваливали содержимое своих прилавков, выкладывая ближе к покупателям все самое яркое, популярное и вкусное. Красивые маленькие домики, похожие на пряничные, и большие двухэтажные каменные дома с цветными яркими фасадами примыкали к рынку и лучами расходились по сторонам. Теплое весеннее солнце редкими лучами, достающими до земли, боролось с холодным северным ветром, и, судя по ощущению девушки, побеждал последний.

- Знать бы еще, кто этот покупатель? – бормотала про себя Нари, внимательно всматриваясь в прохожих, а точнее, глядя на их руки. В последнее время женщины стали все чаще выступать на сцене, не то, что некоторое время назад, когда это право принадлежало исключительно мужчинам. – У нового хозяина на кончиках пальцев появляются искры цвета печати Юнги, то есть золотистые.

Внезапно маленькая печать на свитке засветилась и начала пульсировать так, что Нари вздрогнула. Это был ее первый опыт работы курьером, поэтому все было в новинку.

- Похоже, покупатель где-то рядом, – девушка внимательно огляделась, ее внимание привлек молодой парень в чистом скромном камзоле и красных бриджах, который топтался на одном месте и уже приплясывал от холода, спрятав руки в карманы. – Вероятно, это именно он.

- Девушка, я вас целый час жду, – молодой человек подошел к Нари, с укоризной глядя ей в глаза. – Замерз совсем. Принесли свиток?

- Да, принесла. Простите, пожалуйста, за опоздание и подтвердите свое право на покупку, – рука девушки дернулась к сумке, но остановилась на полпути. – Мне нужна метка.

- Вот, – кончики пальцев мужской руки сверкали золотом. – Этого достаточно?

- Да, благодарю, – Нари достала свиток и передала его новому владельцу, взамен получила несколько золотых монет, которые спрятала в потайной кармашек. – Всего доброго.

С гордостью в душе за быстрое исполнение первого в своей жизни задания курьера, девушка поправила платье и решила заняться собственными делами. В ее заплечной котомке бережно хранилось несколько редких стеблей, которые надо было отнести в дом старого лекаря и получить за это хорошие деньги.

- Ми Нам давно говорил, что готов купить их у меня, время пришло.

Лекарь жил в симпатичном маленьком синем домике с резными ставнями, похожими на кружево, в самом центре города и пользовался заслуженным уважением жителей. Знания по медицине он получил от своего отца и был уже восьмым целителем в роду, но совершенно не умел искать и собирать травы, поэтому часто обращался к девушке за помощью.

- Нари, мне некогда скакать по горам и бродить по лугам в поисках нужных стебельков. Ты знаешь, что я всегда готов купить у тебя редкие экземпляры, поэтому приходи, когда найдешь что-то ценное.

Маленькая ладошка девушки уверенно постучала в большую дверь, которая моментально открылась, высоченный слуга с поклоном впустил девушку внутрь.

- Проходи, красавица. Чем порадуешь? – Ми Нам встретил ее в прихожей. Лекарь выглядел молодо и энергично, хотя в народе говорили, что ему уже давно перевалило за..., яркие зеленые глаза с любопытством смотрели на девушку. – Зная твои таланты, я приготовился удивляться. Что на этот раз?

На резной деревянный стол Нари бережно выложила небольшой сверток, который лекарь развернул подрагивающими от нетерпения руками. – Одолень-трава! Где ты нашла такую редкость? Мне привозят ее из дальних уголков нашей земли, высохшую и завядшую, а твоя совсем свежая.

Девушка знала, что эти стебли использовались в медицине как мощное болеутоляющее средство, а в магии - для снискания любви и защиты от проклятий. Каждый лекарь – немного маг, а Ми Нам использовал все возможности чудодейственных трав.

- Случайно наткнулась, когда пошла к источнику за свежей водой, – скромно сказала девушка, умолчав о том, что на поиск этих стебельков потратила почти три дня.

Счастливый лекарь выложил на стол три тяжелые золотые монеты с ликом Зевса и аккуратно убрал в ларец ценное приобретение.

- Если так же случайно вдруг найдешь плакун-траву – сразу ко мне, договорились? – Ми Нам подмигнул, довольно потер руки и попрощался. – Мне пора к пациентам, был рад тебя видеть.

- До свидания, – Нари поклонилась мужчине и вышла на улицу.

Дорога домой показалась намного короче и приятнее, ведь сейчас на ее ногах были удобные башмаки, а на плечах – теплая меховая курточка. Все эти обновки девушка приобрела в лавке недалеко от дома лекаря. Тихо напевая, она быстрым шагом поднималась в гору, разглядывая небо в поисках Орла и в надежде на солнечный день.

Мин Юнги, основательно проснувшись и прочесав волосы пятерней, с раздражением смотрел на улицу через мутное стекло окна: дела не ладились с самого утра, после ухода девушки. Песня не хотела рождаться, а мелодия, выходящая из-под его пальцев, царапала слух, как противный комариный писк или скрипящие двери. Гибискус, задвинутый от окна в дальний угол, возмущенно подрагивал листьями, требуя солнечного света.

- Я вернулась, – Нари положила на стол золотые монеты и подошла к огню. – Сегодня все удачно получилось, не пришлось долго искать нового хозяина свитка.

До того, как обратить на себя внимание, она несколько минут разглядывала музыканта, сидящего лицом к окну, который терзал листы грубой толстой бумаги гусиным пером.

- И правда, есть легкое свечение, больше похожее на мерцание светлячков в ночной траве, когда он пишет музыку, – изумилась девушка. – Первый раз в жизни встречаю полубога.

Юнги не обернулся на голос девушки: - Займись своими делами и не мешай мне.

- Хорошо, – Нари достала из котомки кусок сыра, хлеб и кувшин молока, купленные по дороге на последние деньги. – Я пообедаю и уйду. Деньги убери, нельзя им так на столе лежать.

Мужчина встал со стула, не глядя сгреб золотые в ладонь и бросил в маленький сундучок, который стоял на полу под лавкой, а затем вернулся к прерванному занятию.

За его спиной тихо стукнула по столу глиняная кружка, струя молока ударилась о дно, зашуршала бумага, в которую были завернуты хлеб и сыр, а потом все стихло. Юнги обернулся через плечо, пытаясь понять, что происходит в комнате и увидел девушку, сидящую на корточках перед камином. Как загипнотизированная, она смотрела на танец огня, забыв про чашку с молоком, которую держала в руках.

- Как это красиво, наверное, ты волшебный, – тихо выдохнула Нари, как будто общалась с самим пламенем. – Ты теплый и мягкий, как котенок.

- Почему ты сама покупаешь себе одежду? Откуда деньги взяла?

От неожиданности девушка вздрогнула, вопрос мужчины вернул ее в реальность: - Продала лекарю редкие травы, которые давно берегла, так заработала несколько монет. Почему ты сердишься? Я пообедала, сейчас уйду и не буду тебе мешать.

Юнги ничего не успел ответить, как она вышла на улицу, но очень быстро вернулась с чистой мокрой кружкой в руках: – Хлеб, сыр и молоко остались, если хочешь – кушай.

Дверь захлопнулась тихо, даже петли не скрипнули, выпуская девичью фигурку навстречу пронизывающему ветру и яркому солнцу.

Нари решила навестить давнего друга, которого давно не видела из-за навалившейся работы.

- У него уже очень давно ничего не меняется в жизни, один день похож на предыдущий, так будет и впредь. Можно ли жить так, а тем более – жить очень долго, вечно? Жизнь ли это или существование? – размышляла она, аккуратно проходя узкими горными тропами, слушая, как мелкие камни осыпаются из-под ног. Темные, почти черные горы даже солнечным днем казались мрачными и унылыми, а после захода солнца и вовсе сливались с ночной мглой, открывая тайные тропы для призрачных ночных хищников с красными глазами. Ближе к вершине горы становилось холоднее, а серые плотные облака, казалось, уже были готовы лечь ей на плечи. Девушке пришлось поплотнее запахнуть куртку и спрятать руки в карманах.

- Привет, Нари, – мужчина улыбнулся и попытался сделать приветственный жест рукой.

Часть 3

- Прометей, давно тебя не видела. Здравствуй, – девушка встала перед атлантом, с которым была знакома уже несколько лет. – Я теперь служу рядом, поспешила прийти.

- Это хорошо, я уже соскучился по человеческой речи и живой душе, а тебе рад всегда, – прикованный к скале мужчина зазвенел цепями. – Присаживайся, расскажи, как дела, что нового происходит в твоей жизни? Как видишь, здесь все по-старому, без перемен.

- Меня всегда поражала твоя сила духа и чувство юмора. Как тебе это удается в такой ситуации?

Давно это было, когда Нари забрела сюда в поисках цветов эдельвейса и случайно наткнулась в горах на прикованного к огромному валуну мужчину, узнала его историю. Все, что происходит в нашей жизни, не является случаем, а имеет конкретное предназначение, только зачастую осознание этого приходит к нам не сразу. С тех пор, как была свободна, она приходила сюда и много времени общалась с Прометеем, который оказался интересным рассказчиком и внимательным мудрым слушателем.

- Всякий раз больно видеть твои раны, но я ничем не могу помочь, – девушка с сочувствием смотрела на кровоподтеки на красивом мужском теле, прикрытом ветхой туникой.

- Я сейчас расплачиваюсь за свое деяние. Поверь, ни секунды не сожалею об этом, поэтому мне легко жить, есть только маленькое «но» ... Боги наказали меня дважды: в первый раз – заставив страдать от физической боли, но это ничто, пустяк. Другая боль - боль одиночества намного страшнее, хоть и не видна глазу: она разъедает душу намного сильней и болезненней, чем огромный Орел терзает мою печень. Раны на теле может залечить хороший лекарь, но раны на душе под силу исцелить только родственной душе. Ты согласен со мной, Мин Юнги?

Нари испуганно оглянулась, услышав имя мужчины, который внезапно появился за ее спиной: – Как ты меня нашел?

- Я тебя не искал, а пришел к Прометею, – музыкант сел на соседний камень, его взгляд скользил мимо девушки. – Привет. Давно не виделись, пришел пообщаться.

- У меня сегодня аж два гостя сразу, это исключительный день, – улыбнулся атлант. – Жаль, что не могу пригласить к огню, чтобы вы согрелись, и не предложу кубок вина и вкусную еду. А вы знакомы?

- В некотором смысле. Она служит у меня курьером со вчерашнего вечера, - музыкант продолжал демонстративно игнорировать девчонку.

- Тебе повезло: Нари очень хорошая и веселая, с открытой и чистой душой, – позавидовал Прометей. – Жаль, что я не могу договориться с Богами, чтобы она служила мне.

- Я сам разберусь, повезло мне или нет, – довольно резко ответил Юнги. – Давно вы знакомы?

- Несколько лет, – ответила девушка. – Раньше мне редко удавалось приходить, потому что служба проходила далеко от этого места, а теперь смогу чаше навещать друга.

- Прометей – твой друг? – изумился Юнги и вперился взглядом в молчащего атланта.

- Да, друг, – спокойно подтвердила Нари. – Почему ты этому так удивился?

- Он – атлант, двоюродный брат самого Зевса, а ты – девчонка, человек, да к тому же служанка, как он может быть твоим другом?

- Я пойду домой, Прометей, в другой день навещу тебя. До встречи, – девушка, сверкнув глазами, встала с камня и не оборачиваясь пошла вниз по тропинке.

- Приходи, я буду ждать, – Прометей улыбнулся Нари и перевел задумчивый взгляд на музыканта.

- Что ты так на меня смотришь? – Юнги почувствовал себя неловко. – Она наверняка глупая и наивная.

- А ты с ней хоть раз разговаривал? Откуда такие выводы? – голос титана внезапно изменился, потеряв тепло и мягкость. – Эта девушка приходила ко мне, преодолевая большие расстояния, чтобы просто поговорить, скрасить мое одиночество, ничего не прося взамен. Она умная, с тонким чувством юмора, умеет сочувствовать и любить. Ты часто использовал в своих песнях мою историю, писал об уникальности и силе личности, выбранном им пути и подвиге, почему-то решив, что быть одному – это нормально. Позволь тебя уверить, что это не так, даже сильному герою не хочется быть одиноким. Мужчина должен любить женщину и быть счастливым в этом состоянии, так задумала сама природа. Растерзанное тело – сущий пустяк рядом с растерзанной душой. Найди своего лекаря, чтобы стать счастливым. Попробуй это понять, Юнги, может тогда и песни твои будут чуть более светлыми, дающими людям надежду и любовь. Ступай домой, скоро прилетит Орел, а я не допускаю свидетелей в то, что будет дальше, ты знаешь об этом.

Нари быстро шла вниз по горной тропе, не замечая, как слезы застилают глаза, и картинка происходящего вокруг теряет четкость. Ее душила обида, слова музыканта до сих пор звенели в ушах: «девчонка», «служанка», «не может быть другом».

- Ну и пусть, и ладно. Подумаешь, полубог, музыку пишет, светится, а я и растаяла. Слышала я ту музыку, все про тоску, борьбу, безнадежность и одиночество. Грустно и уныло, хоть вешайся. Жизнь для него – сплошная война и ничего более. Он солнца не замечает, сверкающего снега в ладони не держал, на облака не любовался, вот пусть так и живет, – на крутом повороте из-под башмака девушки посыпались камни, она не удержала равновесия и завалилась на бок, скатываясь по склону. – Больно!

Когда падение прекратилось, Нари медленно встала, осматривая правую ногу, разодранную об острые камни.

- Ай, кровь течет, и мелкие камешки прилипли к коже, – всхлипывая, девушка добралась до ближайшего ручья. – Хорошо, что сейчас холодно – не будет быстрого воспаления, я успею найти лекарство.

Боль от падения и обида от слов мужчины соединились в девичьей душе и пролились из глаз мощным потоком. Когда наконец слезы закончились, Нари начала думать, что делать дальше.

- В таком виде домой идти нельзя, надо разобраться с проблемой. Недалеко есть полянка, там я видела траву, которая останавливает кровь и заживляет царапины, – вспомнила она. – Надо только дойти до нее.

То, что Нари про себя называла полянкой, оказалось маленьким пятачком земли, зажатым между темными камнями, на котором пышно росли травы и даже проглядывали мелкие синие цветочки. Скромные листья простого подорожника были тут в избытке.

- Отлично, - девушка сорвала траву, размяла в руках несколько листьев, приложила к ране, оторвала полоску ткани от подола платья и сделала перевязку. - Так лучше. Теперь немного отдохну и потихоньку спущусь вниз.

Нари села возле высокого камня, который защищал от холодного ветра, а потом прилегла на траву.

– За несколько минут я как будто потеряла все силы, – промелькнуло голове. Рана на ноге пульсировала и ныла. – Мне бы только чуть-чуть восстановиться…

Юнги быстро спускался с горы, размахивая руками, на ходу прокручивая все возможные сценарии общения с девушкой.

- Подумаешь, обиделась она. Я сказал то, что думал, ничего такого в этом нет, – он резко толкнул входную дверь, вошел в дом, а затем заглянул в чулан. – Ее нет. Куда могла деться эта девчонка, если с горы ведет всего одна тропинка? Айщ, устроила проблему на пустом месте. Близится ночь, хищники выходят на охоту. Она хоть понимает, чем это может закончиться?

Мужчина сел за стол и сцепил руки. Огонь в камине укоризненно выстреливал яркими синими искрами, возмущаясь поведением хозяина.

- Нет, не могу сидеть, – он вышел из дома и вновь пошел в сторону горы, пристально вглядываясь в темноту. – Никого. С этой точки просматривается весь путь, но человека нигде не видно. Может, она так сильно обиделась, что решила переночевать у кого-то из друзей, ведь надо быть совсем сумасшедшей, чтобы остаться одной на ночь в таком месте?

Это была единственная мысль, которая давала Юнги хоть какое-то успокоение, он вернулся домой и упал на кровать.

Черное ночное небо с яркой россыпью звезд и огромным диском серебристой луны красноречиво свидетельствовали о том, что прошло уже много времени с тех пор, как Нари закрыла глаза. Девушка аккуратно встала, разминая больную ногу и осматривая окрестности.

- Яркая луна, как фонарь, хорошо освещает путь, тропинку видно четко. Буду идти медленно и осторожно, до дома не так уж далеко.

Однако, кроме луны и звезд ночь приготовила неприятный сюрприз. В темноте Нари заметила светящиеся красные угли глаз: огромные черные звери из подземного мира окружали её молча, предвкушая легкую добычу. Девушка прижалась спиной к камню и замерла. Внезапно откуда-то сверху раздался тихий мягкий свист, невидимые морды повернулись в сторону источника звука.

- Поспеши, я призову и отвлеку их, – донес ветер голос атланта. – Беги.

Дважды повторять Прометею не пришлось, Нари летела вниз по тропинке, захлебываясь холодным ветром и путаясь в подоле длинного платья. Запыхавшаяся, с бешено бьющимся сердцем, но живая, девушка добежала до деревни, жители которой давно спали, погасив все огни, даже собаки не спешили покидать свои будки, услышав шаги путника по дороге. Ей пришлось потратить несколько минут, чтобы отдышаться у крыльца и привести себя в порядок: ужас от встречи с ночными красноглазыми хищниками до сих пор холодил кровь, а жуткая картинка стояла перед глазами.

Сон мужчины был беспокойным и чутким: он прислушивался к каждому шороху в доме и на улице. Прошло много времени, яркий свет полной луны пробивался сквозь листья цветка, стоящего у окна. Легкие шаги на крыльце Юнги услышал сразу же.

- Похоже, девчонка хромает: на одну ногу старается опираться меньше, – тонкий музыкальный слух в темноте заменил ему зрение, он слышал, как Нари прошла в чулан, стараясь не шуметь. – Хм, даже дверь закрыла. И ладно, на обиженных воду возят, главное - жива.

В эту ночь во сне она убегала и пряталась от огромных черных зверей с горящими глазами, поэтому пробуждение принесло облегчение и радость.

- Надо будет поблагодарить Прометея: не видя меня, он смог помочь, благодаря своему дару. Если бы не он… - о том, что могло бы случиться, не получи она помощи от атланта, Нари старалась не думать. Девушка выскользнула из дома, тихо ступая мимо спящего музыканта, подмигнула волшебному пламени, которое отозвалось высоким золотистым лепестком и яркой искоркой.

Утреннее солнце коварным лучом светило прямо в лицо спящего мужчины.

- Отстань, не мешай! – он закинул руку на голову, спасая глаза от яркого света, а затем повернулся на бок. – Кажется, я так и не смог нормально уснуть сегодня.

Музыканту всю ночь снилась маленькая яркая птичка, которая никак не хотела садиться на открытую ладонь, но и не улетала далеко. В один момент он проснулся от того, что перестал дышать, боясь спугнуть дивную птицу. В доме стояла звенящая тишина, солнечный свет заливал комнату, и, играя, пытался заглянуть в темную каморку, где ночью спала девушка.

- Где её носит на этот раз? – Юнги заглянул в ожидаемо пустой чулан, накинул жилет и вышел из дома. Тонкую девичью фигурку у родника он заметил сразу.

Чистая прозрачная вода живительного источника, журчащего в нескольких десятках шагов от дома, казалась, наполовину состояла изо льда. Стиснув зубы, девушка зачерпнула в ладонь жидкий холод и залила им ногу.

- Надо только немного потерпеть: вода поможет снять перевязку, не причинив ране вреда, – она смотрела в небо, стараясь сдерживать слезы, поэтому не заметила стоящего в отдалении Юнги.

- Я был прав, у нее проблема с правой ногой, на которой сейчас странная лента того же цвета, что и платье, – мужчина воспользовался моментом, что девушка поглощена своим делом и не смотрела по сторонам. – Что она там делает? Когда придет домой, заставлю все рассказать.

В это время Нари аккуратно сняла намокшую ткань с раны, смыла присохший подорожник и насухо ее вытерла: – Смотрится жутковато, потому что синяк начал расцветать пышным цветом, а яркие красные ссадины на его фоне выглядели впечатляюще.

Она аккуратно встала и покрутила ногой в воздухе: – Неприятно, но не больно. Жизнь продолжается.

- Нари идет! – маленькие соседские ребятишки пестрой стайкой окружили девушку, которая возвращалась от источника. – Поиграй с нами! Давай полетаем!

Звонкий детский смех и громкий визг, доносившиеся с улицы, заставили Юнги еще раз выглянуть из дома: на зеленой лужайке, покрытой мелкими белыми цветами, сидели дети, а девушка кружила одного из них, взяв на руки.

- Посмотри в небо и расправь руки, как будто ты птичка! – ее голос был звонким, а смех напоминал колокольчик. – Полетели!

Замирая от восторга, трехлетний мальчишка, вечный хулиган и задира, покорно лежал в ее руках.

- Я лечу!!! – от его восторженного вопля с ближайшего дерева вспорхнула стайка маленьких желтогрудок. – Еще!

- Хватит, а то я не смогу покружить твоих друзей, – девушка, запыхавшись, поставила пацаненка на землю и взлохматила ему темные волосы. –Ты тяжелый, а я маленькая и слабая. Кто следующий?

Она не видела, как молодой мужчина несколько минут наблюдал за ней, а потом быстрым шагом отправился вниз по дороге в сторону города.

Уставшая и довольная, Нари наигралась с детьми, отдохнула на лавочке, рассказав малышне пару сказок, и вернулась в дом. На столе все так же лежали хлеб и сыр, завернутые в бумагу, которые она оставила вчера, а на полу в темном углу стоял кувшин с молоком. Голодная девушка с урчанием кошки набросилась на еду.

- Подожди, это не тот хлеб, – ее рука замерла в движении. – Я покупала простой ржаной, а этот белый и с цукатами. Это не моя еда.

В ужасе она смотрела на стол, когда открылась входная дверь.

- Извини, я не заметила, что это не моё… - оправдывалась Нари. – Я заработаю денег и отдам тебе.

- Сиди и ешь, – Юнги прошел к своему рабочему столу, по дороге положив на скамейку небольшой сверток. – Переоденься, нельзя в таком виде ходить по городу. Старое тряпье выброси, чтобы я больше не видел его на тебе: мой курьер должен выглядеть достойно.

Девушка осторожно отогнула край тонкой хрустящей бумаги: там лежало платье из плотного, но мягкого льна, окрашенное в красивый жемчужно-серый цвет.

Часть 4

- Я не могу это принять: служанки не носят таких красивых нарядов, – Нари отодвинула от себя сверток. – Спасибо.

- Насколько я понимаю, - мужчина резко развернулся на стуле и впервые за все время посмотрел ей прямо в глаза. – Слуги представляют своих хозяев. Ты считаешь, что я оборванец какой-то, раз собираешься выходить из моего дома в таком виде?

- Нет. Не оборванец, просто ты странный.

- Кстати, почему ты вернулась так поздно, где тебя носило все это время?

– По дороге домой я присела отдохнуть и уснула, случайно так получилось, не ругайся.

- Ты понимаешь, что… - музыкант прервался, осознав, что сейчас выдаст с головой свое беспокойство и свернул фразу. – Чтобы больше такого не повторялось.

Девушка молча кивнула, быстро взяла сверток со стола и исчезла в чулане. Через несколько минут она вышла, нервно теребя подол.

- Так лучше?

- Лучше, – Юнги бросил быстрый взгляд через плечо и хотел продолжить работу над песней, но замер. Его глаза расширились, разглядывая невысокую стройную девушку с тонкой талией, перехваченной широким расшитым поясом, копной темных распущенных волос, в которых сверкали яркие медные пряди, медовыми глазами, опушенными черными ресницами и мягкими пухлыми губами. – Теперь за тебя не стыдно. Не мешай мне работать, займись своими делами.

Нари заметила, какое впечатление произвело на мужчину ее преображение, от этого в груди стало тепло и радостно. Девушка села спиной к огню, наблюдая, как Юнги перебирает струны гитары и что-то записывает на листке, периодически шипя от злости.

- Сегодня свитка не будет, так что ты свободна, – музыкант повернулся в ее сторону и внезапно понял, что остался в одиночестве. – Опять молча исчезла, вот ведь…

В этот момент Нари уже шла по берегу быстрой горной реки, поднимаясь вверх по течению. Солнце светило ей в спину, ветер-проказник заплетал стебли высоких трав в дивные косы, а мелкие полевые птички радостно приветствовали девушку звонкими трелями. Плакун-трава была очень редкой добычей, за которой гонялись все лекари мира. Это легендарное растение обладало массой волшебных и целебных свойств, а еще оно умело плакать в солнечный день: на листьях появлялись капли жидкости, которые стекали подобно слезам. В легендах упоминалось, что души умерших от несчастной любви воплощались в плакун-траве, чтобы исцелять сердца тех, кто живет в этом мире.

– Ну пожалуйста… - она уговаривала Богов подарить ей удачу в поиске, внимательно вглядываясь в зеленые заросли. – Мне очень нужно, я не возьму много, всего три растения.

Дом Юнги уже давно скрылся из вида, и Нари не могла видеть, как мужчина отложил перо и повернулся в ту сторону, где она стояла совсем недавно, одетая в новое платье, как будто разглядывал фантом.

В заплечной сумке девушки лежало несколько ценных находок, но заветной плачущей травы сегодня так и не нашлось. День близился к вечеру, на небе начинали собираться грозовые тучи. Солнце решило, что его лимит тепла и хорошего настроения исчерпан и готовилось передать эстафету ветрам и грозе.

- Все получится, – закусив губу, стараясь не замечать боль в раненной ноге, она шла в город. – Мне нужно успеть.

Нари забежала в лавку аптекаря, которая была ближе всего к городским воротам, и предложила травы в обмен на деньги.

- Ничего особо интересного нет, – он перебирал коренья и ветки. – Дам тебе две монеты.

- Этого мало, мне нужно четыре, – девушка начала собирать со стола свой товар. – Спасибо, я обращусь к лекарю, он знает толк в этих травах.

Нари видела блеск, появившийся в глазах жадного мужчины, когда он рассматривал ее добычу и блефовала, понимая, что не успеет до грозы добежать до домика лекаря и вернуться обратно.

- Три монеты и заживляющий бальзам, это мое последнее слово, – он снял очки и потер переносицу. – Все жители этого города и округи знают про его чудодейственные свойства.

- Хорошо. Договорились.

Аптекарь не лукавил: слава об этом средстве, которое за сутки могло восстановить кожные покровы, шагнула далеко за пределы их города. Малюсенькая баночка и три заветные монеты легли в тонкую девичью руку.

- Бегом, быстрее, забежать еще в одну лавку и домой, - подгоняла себя девушка. Казалось, грозовые тучи следовали за ней по пятам, а ветер подгонял в спину. Стиснув зубы, стараясь игнорировать ноющую боль, она прибавила шаг, а потом перешла на бег.

– Я дома.

Как только за ее спиной закрылась дверь, небо разразилось проливным дождем и обрушилось яростным ураганом.

- Где ты была? – Юнги, как всегда, сидел за своим столом с гитарой в руках, с прищуром рассматривая запыхавшуюся и растрепанную Нари. – Почему ты всегда молча уходишь и не предупреждаешь, куда направляешься?

Игнорируя прозвучавшие вопросы, девушка вытащила из сумки нечто, похожее на очень маленький кувшинчик, и поставила на стол.

- Что это такое?

- Это чернильница, в ней уже есть чернила, которые не засохнут и не прольются. Вот еще запас, – она поставила рядом небольшую склянку, запечатанную плотной пробкой, в которой находилась темная вязкая жидкость. – Попробуй написать ими что-нибудь.

Мужчина молча смотрел на девушку, временами переводя взгляд на стол.

- Ты весь день…

- Да, я собирала травы, а потом продала их аптекарю, чтобы купить вот это, – она кивнула на кувшинчик. – Я очень надеюсь, что тебе понравится.

Не отрывая взгляда от девушки, Юнги взял перо, обмакнул его в новую чернильницу, а затем провел по листу бумаги. Аккуратно срезанный кончик оставлял за собой яркий непрерывный след.

- Как здорово! – девушка захлопала в ладоши. – Надеюсь, у меня получилось отблагодарить тебя за платье и заботу, ведь теперь ты не будешь нервничать во время работы, сможешь писать свою музыку и стихи с улыбкой.

- Спасибо, – внезапно хриплым голосом поблагодарил Юнги. Его длинные темные волосы падали на глаза, скрывая эмоции. Огонь в камине радостно щелкнул и рассыпался снопом мелких золотистых звездочек, отвлекая на себя внимание девушки. Мужчина бережно переставил маленькую чернильницу на свой рабочий стол, а склянку убрал на верхнюю полку. Его движения были замедленными, как будто он о чем-то сильно задумался, взгляд не фиксировался на окружающих предметах, а был обращен вовнутрь.

- Я сделала правильный выбор! – девушка тихо пританцовывала от радости, приводя себя в порядок в темном чулане. – По глазам было видно, что ему пришелся по душе мой подарок.

- Снег пошел! – внезапно раздался голос мужчины. – Нари, смотри, на улице метель!

Впервые с момента знакомства он назвал девушку по имени. На зеленую лужайку, где недавно она кружила соседскую малышню, на молодую траву и нежные белые цветы падали крупные хлопья снега.

- Зима вернулась. Все цветы, которые сегодня цвели, погибнут, – она разбирала волосы, прочесывая их пальцами, и встала рядом с Юнги, глядя в мутное стекло. – Как ты жил здесь зимой? Из щелей в дверях ужасно дует.

- Нормально жил, как видишь, не замерз, – буркнул мужчина, всем телом чувствуя тепло, исходящее от Нари, стоящей так близко. Это было странное ощущение, как будто между ними появлялись тонкие незримые нити, по которым непрерывным потоком тек согревающий солнечный свет.

Девушка отошла от окна и села на пол поближе к камину.

- Сегодня ты будешь спать здесь, у огня, иначе в чулане замерзнешь, – Юнги прикрыл заботу строгостью, чтобы не выдать своего истинного отношения. – Он тебя согреет.

Как будто соглашаясь и подтверждая слова хозяина, пламя разгорелось жарче, качнулось и стало чуть ближе к девушке.

- Хорошо, – Нари принесла из чулана еловые ветки и аккуратно разложила у камина. – Так будет еще теплее.

- Почему твое старое платье еще здесь, ведь я велел его выбросить?

- Я его постираю и оставлю на всякий случай, вдруг понадобится, – отрезала девушка. – Оно не такое уж и плохое.

- В любом случае, чтобы я его на тебе больше не видел, – мужчина был непреклонен. – Ты в нем страшнее пугала.

- Неправда. Мне многие говорили, что я красивая, даже очень, – обиделась пигалица. – И молодые мужчины комплименты делали, и старые.

- Эти слова не относились к твоей одежде, – бросил Юнги и прикусил язык. – Я хотел сказать…

Мужчина замялся и умолк, не зная, как выпутаться из ситуации, но девушка, сидящая к нему спиной, думала о чем-то своем и, казалось, не обратила внимания на его последнюю фразу.

Нари поудобнее устроилась на ветках лицом к огню и протянула к нему тонкие пальцы: – Удивительное живое пламя, которое не нуждается в дровах. А как ты будешь переносить его, если решишь переехать в другой город или купить другой дом?

- Никак. Я никогда не уеду из этого дома, – ответил музыкант.

- Пламя отражается в твоих глазах так странно… - Юнги задумался и не заметил пристального взгляда обернувшейся девушки, разбираясь в собственных чувствах. – Вы с ним как будто связаны, и этот огонь живет внутри тебя, а в доме лишь его видимая часть. Ты этого не чувствуешь?

Мужчина промолчал, а вот огонь в камине отозвался: как будто в ответ пара золотистых языков дотянулось до руки девушки и пощекотала открытую ладонь. Дело близилось к полуночи, ветер все так же бесновался за окном, засыпая снегом нежную весеннюю зелень, серо-белые тучи спрятали от глаз людей луну и звезды. Юнги тихо перебирал струны на гитаре, мурлыча себе под нос и делая пометки на бумаге. Глаза Нари незаметно закрывались, она засыпала, убаюканная теплом живого пламени, звуками инструмента и голосом мужчины.

- Вот ведь как бывает… до этого дня женщины предпочитали дарить мне себя, а потом еще и деньги за это хотели получить, а эта девчонка сделала такой подарок просто за то, что я купил ей платье. Сундучок с деньгами не произвел никакого впечатления, но при этом она назвала меня странным и заметила огонь, который слышит и откликается на ее слова. Весь день её где-то носит лихой ветер, сама себе зарабатывает на еду и одежду, не терзает меня нытьем и просьбами, хотя сейчас я за нее отвечаю, как хозяин. Она красивая и... как будто близкая, но при этом так далеко о меня. С ней все не так, как я привык, но тепло и уютно, спокойно, – его пальцы бездумно перебирали струны.

- На-ри, На-ри, На-ри, – вдруг чисто и напевно прозвучало в комнате, так родилось ее имя в музыке.

- Красиво звучит, как будто звон высокой травы на лугу в ветреный день, – прошептала девушка и погрузилась в мягкие объятия сна.

Юнги смотрел, как она пыталась укрыть своей короткой курткой ноги и тело одновременно, сжимаясь при этом в комочек.

- Вот ведь… - пробурчал он для вида и аккуратно отложил инструмент. – Замерзнет, заболеет, лечи ее потом.

На постели мужчины лежало две шкуры, одну из которых он набросил на девушку, а себе из дальнего темного угла достал старый меховой тулуп. Нари, почувствовав тепло, расслабилась и устроилась поудобнее на еловых ветках, улыбнувшись во сне.

Часть 5

Метель всю ночь терзала нежную весеннюю зелень и запоздавших ночных путников. К восходу солнца ветер резко поменял свое направление на южное, черно-серые снежные тучи пропали за горизонтом и выглянуло солнце, деревья старались как можно быстрее скинуть с молодых листочков белые хлопья, а промокшие и очумевшие от внезапной зимы птицы расправляли перья и пытались согреться. Юнги проснулся непривычно рано, но не спешил вставать, наблюдая за спящей на полу девушкой, которая лежала лицом к огню. Языки пламени дарили ее загоревшей коже мягкое сияние, а медные пряди в темной копне отливали красным золотом.

- Тепло, – это ощущение было столь непривычным, что Нари провела рукой по телу. – Эта шкура на моих ногах, как она тут очутилась?

Девушка открыла глаза и села. Да, так и есть: овчина, которая вечером лежала на мужской постели, сейчас укрывала ее.

- Кстати, о проблеме, – Нари подтянула правую ногу и приподняла подол, разглядывая ссадину. – Мда… ужасный вид.

Мужчина, подглядывающий за девушкой сквозь ресницы, чуть не охнул, увидев огромный синяк, покрытый глубокими царапинами, расползшийся на всю голень до щиколотки. Подозрительный шорох, раздавшийся со стороны спящего Юнги, заставил девушку быстро одернуть платье и спрятать ногу.

- Пора вставать, пока он не проснулся, – Нари тихо поднялась, сложила на лавку овечью шкуру и отнесла еловые ветки в чулан.

- Куда ты опять убегаешь? Боишься, что утром я тебя съем?Она вздрогнула от неожиданности и посмотрела на мужчину: – Ты давно не спишь?

- Только что проснулся, – слукавил он. – Почему не ответила на вопрос?

- Слышала, что ты не любишь, когда в доме находятся посторонние, поэтому стараюсь реже попадаться на глаза, – Нари посмотрела ему в глаза. – Не хочу тебя раздражать.

- Я дал повод так думать? – дуэль взглядов продолжалась.

- Предпочитаю не проверять подобное на практике. Наверное, у людей были основания для такого мнения, – ее голос был тихим, но четким. – Ты меня не замечаешь, как облака в небе, так что…

- Тебе важно быть замеченной? – прервал он девушку.

- Этого хочется любому человеку, даже служанке, – с этими словами Нари взяла старое платье и вышла из дома, не придержав за собой дверь, которая от радости громко хлопнула.

Вода в маленькой заводи, где девушка стирала белье с помощью песка и толстой гладкой палки, была ледяной, но она не обращала на это внимания, думая об утреннем разговоре.

- Нари, что тебе от него надо, зачем ты терзаешь себя? Он полубог, свободный человек, а ты служанка, между вами ничего не может быть, более того, в любой момент тебя могут перевести к другому хозяину, ведь игра Богов непредсказуема. Зачем ты травишь себе душу и взращиваешь надежду, это принесет только боль и разочарование. Надо сделать шаг назад и увеличить дистанцию, это поможет тебе не влюбиться, – руки девушки замерли от этой мысли. – Стой, ты правда влюбилась в него? Когда? Как можно было полюбить за несколько дней?

Старое платье выскользнуло из замерзших рук и серым облаком поплыло вниз по течению.

- Нет, постой! – она бросилась в воду, пытаясь схватить беглеца, но больная нога подвернулась на мокрых камнях, и девушка упала, подняв фонтан брызг. – Поймала!

Если что и может остудить горячий нрав и буйную фантазию, так это ледяная купель. Нари вышла на берег, пытаясь отжать одежду и молясь только об одном чуде: пусть Юнги не окажется дома в момент ее возвращения, но чуда не случилось.

Когда открылась дверь, и на пороге показалась насквозь промокшая девушка с побелевшими от холода губами, красными руками и непонятной тряпкой в руках, с которой стекала вода, мужчина, стоявший у очага, сел на лавку и потряс головой. Нари метнулась в чулан, стуча зубами от холода.

- Быстро иди сюда! – судя по голосу, он был в бешенстве. – Я жду!

В ответ не донеслось ни звука.

- Нари, пожалуйста, выйди, – усилием воли мужчина поменял интонацию, но и это не сработало.

- Не могу, – тихо раздалось из темноты. – Ты будешь сердиться. Просто не обращай на меня внимания.

- Если ты сейчас же не выйдешь сама, я тебя оттуда… - он хотел сказать «сам вынесу», но в этот момент девушка появилась в дверях.

- Не надо тащить меня оттуда пинками за волосы, – тихо сказала она. – Что тебе нужно?

Остолбеневший от такой версии развития событий Юнги протянул ей свою чистую рубашку: – Я сейчас выйду из комнаты, а ты переоденься и сядь к огню. Пока не согреешься и не высохнешь, из дома не сделаешь ни шагу.

- Пинками за волосы? – сидя на крыльце, он почувствовал боль и обиду за то, что Нари могла предположить подобные действия с его стороны. Через несколько минут мужчина вошел в дом и увидел девушку, которая сидела очень близко к камину, натянув его рубашку на согнутые колени и пытаясь отогреть руки. Она дернулась, увидев в руках мужчины два мокрых платья, которые он поднял с лавки.

- Сиди спокойно, – Юнги вышел на крыльцо, хорошенько отжал вещи и вернулся в дом. – Там еще полведра воды было, все на пол стекало.

- У меня слишком сильно руки замерзли, не получилось хорошо все сделать, – пояснила Нари и почувствовала, как на ее плечи упала теплая шкура, даря живительное тепло. Девушка замерла, стараясь, чтобы ее слезы остались незамеченными. – Прости меня за те утренние слова, я ошиблась, поверив слухам и сплетням, ведь ты и правда не давал мне повода так думать.

- Хватит реветь, – оказалось, он все видел, точнее, слышал ее тихие всхлипы. – Как согреешься, надо позавтракать, а то я голодный.

- Я уже согрелась, – Нари вскочила, но мужская рубашка прикрывала ее фигуру только до середины бедра. – Ой!

Увидев стройные длинные ноги, тонкие щиколотки и огромный синяк, Юнги покраснел, быстро отвел глаза, снял с лежанки тулуп и надел на девушку. - Вот так будет хорошо, и ты точно не замерзнешь.

- У меня остались медовые травы, можно горячий отвар приготовить, – она пошла к чулану, на ходу пытаясь закатать слишком длинные рукава. – Сейчас принесу, это не займет много времени.

Мужчина подвесил над огнем котелок с водой, которая быстро нагревалась, играя пузырями.

- Интересный у тебя камин, я сразу это заметила. – изо всех сил Нари пыталась оттянуть длинный рукав повыше, чтобы не окунуть его в воду. – Когда нужно что-то согреть или сварить, это происходит очень быстро, огонь сильный и жаркий, а когда нужно отогреть руки – пламя мягкое, ласковое и бережное.

- Иди сюда, помогу подогнуть рукав, а то сегодня у нас будет отвар из тулупа. – Юнги улыбнулся, от чего сердце девушки дрогнуло.

- Он совсем другой, когда вот так улыбается: теплый, открытый и… мой. Кажется, что его броня отстраненности и безразличия слетает в такой момент. - она подошла и протянула руку навстречу мужчине. – Держи.

Плотная густая шкура подворачивалась с трудом. Стараясь не прикасаться к Нари, музыкант не сильно потянул за рукав, проверяя длину, девушка покачнулась и оказалась у него на груди.

- Тепло. Спокойно. Надежно. Слышу его сердце. Хочется крепко прижаться. – её подсознание моментально отразило все оттенки и нюансы момента, насмерть перепугав хозяйку столь внезапным открытием.

- Нежная. Беззащитная, как птица. Запах цветов и трав. Горячая. Защищать и обнимать. – накрыло мужчину волной ощущений.

- Прости, я не устояла.

- Прости, я сильно дернул.

Две фразы прозвучали в комнате в унисон. Девушка отвернулась к огню, выдавшему сноп ослепительных желто-красных искр, скрывая вспыхнувшие щеки, а у Юнги появился момент, чтобы перевести дыхание и успокоить внезапно взбесившееся сердце.

- Сыра и хлеба осталось немного, но на завтрак хватит, – мужчина прокашлялся, избавляясь от сиплого голоса. – Надо будет за едой сходить.

- Я все сделаю, когда одежда высохнет, – Нари отодвинула цветок и посмотрела в окно. – Солнышко сегодня яркое, может и тепло будет.

Пока Юнги снимал котелок с огня, она вышла во двор и быстро вернулась. – На улице очень хорошая погода, надо повесить одежду на веревку, тогда все быстро высохнет.

Девушка взяла со стула до сих пор неразобранные мокрые вещи и вышла во двор.

- О-ля-ля, какая красавица. – незнакомый молодой мужчина остановился у их калитки, наблюдая за тем, как симпатичная брюнетка с длинными волосами, одетая в нелепый длинный тулуп, направляется на задний двор. – Вас даже этот наряд не портит. Давайте познакомимся?

- Дорогая, не задерживайся, я тебя жду. – Юнги вышел на крыльцо и в упор посмотрел на прохожего, который предпочел быстро ретироваться с чужой территории.

- Ты что-то сказал? – Нари не слышала слов музыканта, но заметила, как внезапно и быстро исчез симпатичный прохожий. – А почему ушел этот мужчина, мне казалось, что он хотел что-то спросить?

- Нечего ему тут делать. – отмахнулся Юнги. – Поторопись, завтракать пора.

- Иду уже, почему ты меня так торопишь?

- А ведь она и правда красивая. – похоже, сегодня это было еще одно откровение для музыканта. – Никогда об этом не задумывался.

Аромат меда наполнял комнату, пока девушка разливала горячий напиток по чашкам.

- Кто научил тебя собирать травы? – Юнги разломил остатки сыра и хлеба пополам и передал ей. – Я смотрю, тебе нравится это занятие.

- У меня не было одного учителя. Все началось очень давно, когда я служила у старого аптекаря. Он брал меня с собой в поля и леса, потому что уже плохо видел. Я искала то, что ему нужно, а он рассказывал, как это можно использовать. Через несколько лет мне посчастливилось служить у лекаря, там мои знания очень пригодились. Потихоньку, по крохам я собирала информацию. Я не лекарь и не аптекарь, но уважаю силу и мудрость природы, когда выхожу на «тихую охоту» за ее дарами.

- А кто из твоих хозяев обращался с тобой «пинками и за волосы»? – этот вопрос вертелся на кончике языка, уж больно сильное впечатление произвела на мужчину эта фраза, однако он не решился тревожить память девушки подобным болезненным воспоминанием.

- Сегодня надо отнести заявку на мое участие в музыкальном концерте, который состоится через три дня, и купить еды, это план на день.

- Отлично, я это сделаю, а потом хочу навестить Прометея, – Нари внимательно смотрела на Юнги, ожидая реакции на эти слова.

- Я не возражаю, главное – не задерживайся там до ночи, - Он крутил хлеб в руках, не поднимая глаз на девушку. – В прошлый раз я был не прав и наговорил лишнего.

- Твоя заявка уже готова? – девушка поменяла тему разговора, кивком приняв его последние слова как извинения. – С чем ты будешь выступать? Написал что-то новое?

- Не скажу пока, еще не решил: новая песня у меня есть, а еще есть мелодия, – Юнги постукивал пальцами по столу. - В этот раз на концерт подается очень много заявок, надеюсь, что я пройду.

- Непременно пройдешь, ведь ты пишешь красивую музыку, пусть и грустную, – Нари собрала со стола пустые чашки, поплотнее запахнула тулуп и пошла к двери. – Я помою посуду и проверю одежду, вдруг она уже высохла.

Если бы она своими глазами не видела снег этой ночью, то решила бы, что это был сон, потому что солнце решило взять реванш и разогрело воздух так, что он звенел от веселого птичьего гомона, жужжания пчел и шмелей.

- Юнги, на улице практически лето, так тепло! – девушка радостно ворвалась в дом, неся в руках платья. – Я сейчас переоденусь и готова выходить. Стой, а почему в доме пахнет кровью?

Этот соленый противный запах невозможно было спутать ни с чем. Ее охватила паника.

- Юнги, ты где? Что могло случиться за те несколько минут, пока меня не было в доме? – она выскочила на крыльцо. – Юнги!

- Не кричи так, всю деревню переполошишь, – мужчина, показавшийся из-за угла дома, был расстроен. – Тихо.

- Что случилось? – взгляд Нари пробежал по его лицу, плечам, она потянула спрятанную за спиной правую руку музыканта, с пальцев которой капала кровь. – Как это произошло? Ты порезался ножом?

- Струна на гитаре лопнула и сильно рассекла кожу, так иногда бывает.

- Иди за мной, – девушка схватила мужчину за локоть, потянула в дом и усадила на лавку. – Сядь.

В чулане она быстро нашла старое платье. Мягкая чистая ткань легко разрывалась на ленты нужной ширины, баночка с целебным бальзамом, извлеченная с ледника, стояла на столе.

- Сейчас все сделаю, потерпи, – Нари приложила к двум поврежденным пальцам кусок ткани. – Держи, чтобы кровь на капала на стол. Мне нужно все приготовить.

Глаза мужчины расширились, когда он увидел нож в руках девушки. – Это тебе зачем?

- Скоро все сам увидишь.

Кончиком ножа она подцепила маленькую горошину бальзама, промокнула тканью кровь с указательного пальца и быстро положила на рану лекарство.

- Расслабься, не дергайся, – скомандовала Нари. – Просто отдай мне свою руку.

Под действием тепла бальзам начал растекаться по пальцу, перекрывая рану и запечатывая кровотечение. Взгляд Юнги был обращен на девушку, все внимание которой сосредоточилось на его ранах. Он разглядывал темные волосы со странными медными прядями, которые вспыхивали на солнце, пушистые ресницы, за которыми прятался живой теплый взгляд, аккуратный маленький носик, четкую линию скулы, гладкую кожу и мягкие пухлые губы. Взгляд скользнул по ее длинной шее, к ложбинке между ключицами, а затем вновь вернулся к лицу.

- Смотри, как хорошо получилось.

Мужчина вздрогнул и перевел взгляд с губ девушки на свою руку: указательный палец и правда выглядел как здоровый: кровотечение остановилось.

- Я забинтую рану, а завтра днем ты уже сможешь снять повязку и даже играть на гитаре, – тонкие пальцы ловко делали свою работу, пока она говорила. – Один готов, теперь давай посмотрим, что со вторым.

Средний палец правой руки пострадал сильнее, рассечение было более глубоким.

- Тут все похуже, но поверь, этот бальзам справлялся и не с такими проблемами. Почему ты такой напряженный, расслабься? – Нари повторила процедуру, не замечая, как темнеют глаза музыканта, расширяются зрачки, и меняется его дыхание. Огонь, который бежал по незримым нитям между ними, превратился в бушующее пламя и зажег кровь мужчины.

- Дай мне, отпусти, – Юнги дернулся, когда она хотела перевязать палец. – Сам справлюсь, ничего хитрого в этом нет.

Девушка молча отпустила его руку и пошла к входной двери: – Хорошо, делай, не буду тебе мешать.

Мужчина несколько раз попытался левой рукой сделать перевязку, но всякий раз ткань соскальзывала, стирая бальзам с раны, вновь открывалось кровотечение.

- Нари, помоги, – она сидела на крыльце и услышала этот призыв, но не спешила входить в дом. – У меня не получается. Нари!

Девушка открыла дверь и увидела расстроенного и смущенного Юнги, который встал из-за стола и ходил по комнате.

- Сядь, – прикосновения стали жесткими, а движения порывистыми, обида звенела в голосе. Она работала молча, через несколько минут второй палец был плотно и надежно забинтован. – Раны не мочи до завтрашнего дня, с перевязкой аккуратно. Короче, ты сам все знаешь, ведь это твои руки.

Пока мужчина отдыхал, девушка вытерла капли крови со стола и с пола, вышла во двор и выбросила тряпку в большой костер на улице, на котором соседи сжигали сухие ветки, срезанные с деревьев. Ей пришлось несколько минут постоять на крыльце, прежде чем обида на музыканта растаяла, а настроение вернулось в норму.

- Я был не прав, извини, – произнес он, когда девушка вошла в комнату и их взгляды встретились. – Со стороны это выглядело просто, но я не справился один, без тебя. Не хотел, чтобы ты возилась с моими проблемами, ранами.

- Это нормально – помогать друг другу, – отрезала она. – Я сейчас переоденусь и готова идти. А старое платье пригодилось, как я и предполагала.

Мужчина сидел на крыльце, когда Нари вышла, расправляя складки на новом серебристом платье.

- До города пойдем вместе, а там разойдемся каждый по своим делам, – он отдал конверт с уже знакомой золотистой печатью и несколько монет, которые перекочевали в ее поясную сумку. – Купи еды, наши запасы подошли к концу.

- Ты хочешь, чтобы я купила что-то конкретное или на свое усмотрение?

- Можно рыбу или мясо, овощей. Я всеядный, поэтому на твое усмотрение, – пара быстро спускалась к подножью горы. – Смотри, сколько сегодня народа на рынке.

Тепло, солнышко и ожидание праздника музыки добавили городу гостей и активности жителей: толпы людей заходили через городские ворота, стараясь успеть купить билеты на музыкальное соревнование, а более состоятельные горожане бронировали номера в местных гостиницах. Радостные торговцы ловили момент и во все горло расхваливали свои товары, раскинув на прилавках прекрасные ткани, разложив экзотические фрукты и овощи, украшения и одежду, выставив клетки с райскими птицами.

В шумном человеческом круговороте Нари не заметила, как Юнги оставил ее одну.

Часть 6

- Сначала отдам заявку, а потом зайду на рынок за едой, – решила девушка и направилась в сторону огромного амфитеатра, где у центрального входа под пристальным вниманием охраны стоял большой ларец тонкой работы с прозрачными стенками, сверкающий на солнце множеством граней. На его дне уже находилось не меньше полусотни заявок с печатями разных форм и цветов, которые кружились в странном хороводе. Конверт с золотистым солнышком музыканта присоединился ко всеобщему танцу, охрана сделала Нари знак отойти на несколько шагов назад. Девушка полюбовалась на фасад прекрасного амфитеатра, украшенный огромными арками, в которых располагались золотые статуи Богов, Богинь и Муз Олимпа и мысленно пожелала Юнги удачи на конкурсе.

Дорога до рынка заняла много времени: улицы были плотно забиты горожанами и гостями из других земель. С трудом пробираясь через толпу, которая заполонила в том числе и торговые ряды, она потратила почти час на то, чтобы выбрать и купить еду и продукты, которые запланировала заранее. Нари с любопытством разглядывала богатых горожан и гостей города, прибывающих на праздник музыки: яркие наряды модниц из легкой кисеи, украшенные изящной вышивкой и подхваченные шелковыми лентами выглядели невесомыми и почти прозрачными, а шлейф парфюма кружил голову. Мужчины в роскошных тяжелых камзолах из парчи с золотой вышивкой изнывали от жары, спешивались с коней и прятались в гостиницах и барах. Город тоже принарядился к приезду гостей, расставив на улицах высокие вазоны с душистыми цветами и яркие флаги с эмблемой фестиваля – золотой лирой на ярко-синем фоне.

- Они такие красивые, эти богачи, а дамы бесконечно соблазнительны в полу-просвечивающихся платьях. Интересно, понравились бы Юнги такие женщины?

Городские ворота остались за ее спиной, под ногами вместо ровной булыжной мостовой вновь оказалась знакомая дорога в гору, где мелкие камни смешивались с пылью, которая поднималась копытами проходящих мимо волов и лошадей, забивалась в глаза и нос.

- Кажется, я немного не рассчитала силы, когда набрала всего и сразу, - сумка изрядно оттягивала руку и колотила девушку по ногам, но не мешала размышлениям. – Жизнь рядом с Юнги начинает мне нравиться. Да, он молчаливый и спокойный, немного отстраненный, редко улыбается, но внимательный и заботливый, терпит мои выходки и не ругается. Внутри есть чувство, что он понимает меня. Слуги, как я – пешки на доске в играх Богов, никто не знает, сколько времени нам дано быть рядом, а значит надо получать удовольствие от каждого момента, проживая каждый миг как последний.

Повозка мельника, наполненная мешками с зерном, прогромыхала мимо, подняв клубы пыли. Ветер-хулиган радостно подхватил новую игрушку и бросил в лицо прохожим.

– В такую погоду очень хочется хоть небольшого дождя, – чихая, пробормотала девушка.

Внезапно Нари почувствовала, как кто-то дернул ее за руку.

- Кыш! Хватить баловать! – она решила, что это хулиганят уличные мальчишки, но внезапно увидела Юнги.

- О чем так задумалась? Я уже давно иду следом, а ты даже не замечаешь, – он взял у девушки тяжелую сумку. – Зачем так много купила? Для тебя это неподъемная ноша.

- Думала об играх Богов, – Нари решила рассказать только половину правды. – Ночью была метель, сейчас стоит летняя жара. В этом мире все так внезапно начинается и заканчивается, ничего невозможно предсказать. А по поводу ноши… я привыкла. Человек быстро привыкает и к плохому, и к хорошему, но почему-то не верит в то, что хорошее может длиться долго. Как думаешь, почему так? Кстати, как твоя рука, перевязка держится?

- С рукой все в порядке. Какие странные мысли посещают тебя в такой теплый солнечный день, – пробурчал, нахмурившись, мужчина. – Конечно, терять что-то хорошее или кого-то, кто дорог, всегда больно. Люди стараются подготовиться к этой боли, но так не срабатывает. Если говорить образно, то, боясь попасть под дождь, человек даже в солнечный день на всякий случай открывает зонтик, в результате он не видит света и не может радоваться солнцу, а дождь… что ж, дождь нужен земле, это часть жизни.

- Мне очень нравится такое образное сравнение, – улыбнулась Нари. – Получается, что, боясь умереть, люди запрещают себе получать удовольствие от жизни. Так?

- Не очень романтично, но по сути правильно.

Девушка внимательно оглядела музыканта: – Тебе идет этот стиль.

- Жарко, надо было переодеться, – он поправил светлую рубашку с коротким рукавом и треугольным вырезом на груди, открывающим ключицы. – Долго думал, но потом решил купить.

- С такой ладной фигурой можно позволить себе любой наряд, – Нари шла по дороге спиной вперед, оценивая спутника. – Как ты умудряешься быть стройным и сильным, когда так много времени проводишь сидя за столом, работая над текстами и музыкой?

- Я часто играю с парнями на поляне неподалеку от дома, – Юнги был явно польщен комплиментом. – Надо бегать, забрасывать тяжелый мяч в чужое дупло и при этом защищать свое. Это хорошая нагрузка, которая позволяет оставаться в форме. Аккуратнее, ты упадешь, если не будешь смотреть на дорогу.

- Сейчас я буду смотреть на тебя, а ты – на дорогу, договорились? Ты красивый сегодня, Мин Юнги, твои глаза улыбаются.

От такого неожиданного комплимента мужчина чуть не споткнулся.

- Я красивый? – это стало шоком. Ему говорили, что он знаменит и популярен, по меркам некоторых – богат, но про улыбающиеся глаза до этого момента не говорил никто.

- Ты заметил, как роскошны и соблазнительны сейчас женщины в городе в праздничных нарядах, похожих на облака, легкие и воздушные?

- Не обратил внимания, - отмахнулся мужчина. – Они выглядят неприлично и нескромно, так нельзя одеваться.

- Значит ты их видел, - хихикнула Нари.

- Забудь и смотри на дорогу, – закрыл щекотливую тему Юнги.

- С интересным собеседником любой путь кажется коротким, – девушка толкнула калитку и подошла к двери. – Давай вынесем цветок во двор, пусть порадуется лету.

- Я сделаю, а ты убери еду на ледник, – он положил сумку на стол и, чуть не врезавшись в косяк, вынес во двор разросшийся цветок, который моментально развернул все свои листочки навстречу солнышку. – Это уже целое дерево, может его в землю под окном пересадить: половину комнаты в доме занимает?

- Не знаю, твой цветок, решай сам. Если будет надо, я помогу, – Нари открыла крышку в дальнем углу чулана и положила запеченную в глине рыбу, вареный рис и копченое мясо на ледник, там же стояла баночка с остатками целебного бальзама.

Юнги отряхнул руки и вошел в дом: – Я давно забыл, что это на самом деле большая комната. Про гибискус и правда нужно подумать. Вот, возьми.

Он достал из заплечного мешка небольшой сверток. Такую тонкую бумагу девушка уже видела: в прошлый раз в нее было завернуто жемчужно-серое платье, а сейчас на столе лежал зеленый сарафан и тонкая белая кофта с коротким рукавом.

- Переоденься, в этом платье уже жарко.

Нари взвизгнула от радости и скрылась в чулане.

- Юнги, это так красиво! – девушка вышла, поправляя пышные короткие рукава, но в доме уже никого не было. – Куда ты ушел?

Мужчина предпочел сбежать, пока девушка переодевалась: он стеснялся делать подарки и не знал, как реагировать на восторг и благодарность. На поле для игры в мяч его уже ждали четверо друзей.

- Играем как всегда: трое против двоих. На самом деле, Юнги, ты мог бы играть один против нас всех, вот это было бы честно, – молодой мужчина, живущий на этой же улице, быстрым взглядом оценил открытые мускулистые руки музыканта и его крепкие ноги. – Начинаем?

Девушка шла по тропинке, ведущей к вершине горы. Ее внимание привлекли громкие крики, доносящиеся с лужайки, на которой она заметила Мин Юнги в окружении четырех сверстников. Нари села на траву, наблюдая за игрой.

- Несмотря на невысокий рост, он отлично чувствует себя среди высоких противников: двигается быстро и тихо, как хищник. Понятно, почему он в хорошей форме: игра очень динамичная, силовая, но при этом тяжелый мяч летает по площадке как молния. Надеюсь, он помнит про свою руку и побережет ее.

Она засмотрелась на мужчину, но затем встала и тряхнула головой: – До прилета Орла осталось не так уж много времени, надо поспешить.

- Здравствуй, Нари, – Прометей, звеня цепями, внимательно оглядел нарядную девушку. – Ты сегодня прекрасно выглядишь, рад за тебя.

- Спасибо. Это Юнги обо мне заботится.

- Я ждал тебя, знал, что сегодня придешь. Присаживайся, – голос титана был тихим и спокойным, но внезапно в груди девушки поселился страх. – Мне нужно сказать кое-что важное, запомни это...

Нари села на камень и обхватила руками колени: тайна, которую открыл ей мужчина, шокировала.

- Тебе пора уходить, девочка: Орел летит, начинай спускаться и не вздумай оглядываться, – резкий голос мужчины вернул девушку в реальность.

- Спасибо, Прометей. Я все запомнила.

Мелкие камешки тихо осыпались с узкой горной тропинки, по которой Нари бездумно переставляла ноги, размышляя над словами титана. На лужайке было тихо, игра в мяч закончилась. Девушка вошла в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Юнги работал за столом, гитара лежала рядом, а вокруг были разбросаны листы с непонятными закорючками, которые, как однажды объяснил ей мужчина, назывались нотами. Он был так погружен в процесс, что не заметил вернувшуюся девушку, которая села на пол у камина.

- Он и правда сияет, когда работает. Свечение мягкое, как у пламени в камине. – Нари подтянула колени к подбородку и устроилась поудобнее, стараясь не шуметь. Тихо и плавно скользил кончик пера по бумаге, оставляя за собой ровный яркий чернильный след, мягко звенели струны гитары, Юнги что-то тихо мурлыкал себе под нос. С улицы донесся странный звук: тихое шипение, завершившееся громким хлопком, после которого небо озарилось яркой вспышкой.

– Сейчас назовут участников музыкального конкурса!

Девушка открыла дверь и вышла на крыльцо. В небо взмывали яркие символы, которыми были запечатаны конверты участников, допущенных к участию в конкурсе. Нари с нетерпением ждала появления яркого золотого солнца, символа Юнги. Оно вспыхнуло в темном ночном небе ярко и внезапно, медленно падая за горизонт и оставляя после себя длинный светящийся след.

- Я знала, что ты пройдешь, – прошептала девушка. – Твоя музыка, даже грустная, нужна людям.

- Спасибо, – тихо прозвучало прямо у нее над ухом. – Спасибо, что веришь в меня.

Нари вздрогнула: – Я не заметила, как ты подошел. Как твои раны, пальцы зажили?

- Да, я уже снял повязки.

Девушка взяла правую руку музыканта и внимательно рассматривала тонкие шрамы на местах порезов: - Этот бальзам и правда творит чудеса. Можно играть на гитаре, но все-таки постарайся хотя бы сегодня поберечь руку, пусть заживет получше.

- Сегодня я в основном пишу текст, так что не переживай. От музыки надо иногда отдыхать, даже если это любимое занятие. А еще я проголодался и ждал тебя, чтобы поужинать.

- Я сейчас приготовлю, – сорвалась с места девушка. – Это быстро.

- Не спеши, отдохни немного, – остановил мужчина. Они стояли так близко друг к другу, его дыхание обжигало чувствительную кожу виска Нари, заставляя сердце танцевать в бешеном ритме. – Сегодня прекрасный теплый вечер. Посмотри, какие яркие звезды на темном полотне неба, а серебристая луна так низко, что можно дотронуться рукой. Слышишь эту песню? Соловей начал свой концерт; птица скромная, невзрачная, а поет лучше всех. Давай вместе послушаем.

Нари запрокинула голову, разглядывая звезды и внимая звонким трелям, ее макушка уперлась в грудь музыканта.

- Ты до сих пор боишься меня, считаешь странным? –тихий голос пробирал до мурашек, ноги девушки слабели.

- Ты не странный. – честно ответила она, развернулась и посмотрела в карие глаза. – Я боюсь себя, своих ощущений, которые испытываю рядом с тобой.

Их взгляды встретились, мужчина взял ладонь Нари и приложил к своему лицу. Кожа была гладкая и прохладная, пальцы девушки легко коснулись бровей и глаз, пробежали по виску и линии скулы, а затем вновь поднялись вверх и утонули в темной шевелюре. Весь день он думал только об этом: стать ближе, почувствовать её прикосновение, молча позволить своим чувствам проявиться.

Автор: Таволга

Источник: https://litclubbs.ru/articles/46998-igra-bogov-ch-1.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: