Москва постоянно объявляет в розыск украинцев, которые причастны к военным преступлениям, пишет Lidovky. На Западе эти действия считают абсурдными, но это далеко не так. Москва формирует основу для того, чтобы назвать Украину частью России не только в историко-культурном плане, но и в правовом смысле, убежден автор статьи.
Министерство внутренних дел Российской Федерации во вторник объявило в розыск двух бывших сотрудников украинского Министерства обороны: бывшего замминистра обороны Украины Петра Мехеда и экс-замначальника генштаба ВСУ Виктора Бокия. Их обвиняют в военных преступлениях. Каких именно, не уточняется. В американском аналитическом центре "Институт по изучению войны" отмечают, что это не единственный подобный случай в последнее время.
За день до этого русские внесли в свой "список грешников" неназванного украинского командира, который в феврале "провинился" тем, что отдал приказ сбить российский разведывательный самолет "Бериев А-50" над Азовским морем. Москва считает это терроризмом.
На первый взгляд эта российская паранойя может нас позабавить. Ведь между этими двумя государствами ведутся боевые действия, и применение к чужим командирам собственного уголовного кодекса, кстати, вне зоны досягаемости российских судов, нам может показаться абсурдным. Но тем самым Москва, по-видимому, как всегда, пытается что-то донести.
Отрицание права украинских командиров вести оборонительную войну означает не что иное, как отрицание права украинцев на оборону, а значит, и на их существование как свободного народа. Таким образом, формируется основа для того, чтобы потом сказать: Украина — часть России и уже не только в историческом и культурном плане, но и в правовом смысле.
Такова страшная реальность и лучший аргумент для любого, кто здраво судит о заинтересованности российского президента Владимира Путина вести переговоры. Как можно договариваться о мире с государством, которое не существует? Кстати, по мнению Москвы, оно не существует не только де-факто, но и де-юре.
Хозяин Кремля тем самым полностью опроверг бы собственные тезисы о борьбе с "нацистским" руководством в Киеве. Кстати, в российском "хит-листе" этот пункт уже давно в топе, как и критика Владимира Зеленского и Петра Порошенко.
Если, скорее всего, в начале спецоперации российским спецподразделениям ставилась задача убрать Зеленского, то сейчас объявление в розыск может показаться нам избыточной мерой. Однако, по-видимому, нам всегда придется сталкиваться с подобной долей абсурда с российской стороны.
Возможно, еще больше тревожит тот факт, что в российском списке якобы фигурируют и политики государств Североатлантического альянса, включая Чешскую Республику. В частности, в розыск объявлена эстонский премьер Кая Каллас и мэр провинциального польского города Валбжих Роман Шелемей.
Что касается Чехии, то в "списке грешников" оказался бывший староста района Прага 6 Ондржей Коларж, который во время пандемии коронавируса прославился активной борьбой против памятника советскому маршалу Коневу. Устранение военных памятников, а значит, как считает Москва, поддержка нацизма, — вот общий знаменатель для большинства членов этой группы. Хотя почти с полной уверенностью можно сказать, что это лишь предлог.
Повреждение или оскорбление исторических памятников в России уголовно преследуется, и это удобная правовая основа (хотя бы гипотетическая) для объявления в розыск европейских политиков. Ведь преследовать какого-нибудь муниципального политика за военные преступления, пожалуй, — абсурд даже по московским меркам.
Российские мечты об арестах на территории НАТО могут показаться нам в лучшем случае попыткой выдать желаемое за действительное, а в худшем — полной утратой контакта с реальностью. Но все равно нам не следует недооценивать московские бредни.
Если украинские "военные преступления" используются как инструмент для делегитимации Украины, то в будущем придуманные преступления бывших членов восточного блока могут использоваться как предлог для конфронтации с восточным крылом НАТО. А поскольку все шаги Владимира Путина свидетельствуют о том, что он готовится к долгой и изнурительной войне, будущее нас, возможно, еще удивит.