Как Джоан Осборн записала хит, автором которого был парень, производивший при его сочинении впечатление на девушку
Как записал Дэйв Симпсон для The Guardian
Джоан Осборн, певица
Роб Хайман из группы The Hooters пришёл на мой концерт в клубе в Филадельфии и сказал: «Ты потрясающая». Он сказал, что его друг Рик Чертофф, продюсер и глава лейбла Blue Gorilla, ищет артистов и добавил: «Думаю, он будет в восторге от тебя». На тот момент в своей карьере я слышала много подобных слов от парней в барах в конце вечера, но всё же взяла номер Рика. Он был очень внимателен и предложил мне объединиться с Робом и Эриком из The Hooters.
Мы работали в маленькой студии под крышей, которую Роб устроил над своим гаражом в Филадельфии, когда Эрик показал нам демо-версию песни «One of Us», которую он собирался отправить группе Crash Test Dummies. Рик сразу сказал: «Нет, ты отдашь эту песню Джоан». Он был очень настойчив. Припев напоминал мне вопрос, который ребёнок мог бы задать родителю: «Что, если бы Бог был одним из нас?» Поэтому, когда я пела, я постаралась передать эту детскую наивность.
Я помню, как спросила, можно ли по-другому выразить, что Бог «просто такой же как один из нас», но Рик настаивал, что эта строка привлечёт внимание людей. Я только что открыла для себя певицу 1930-х годов по имени Нелл Хэмптон на альбоме с аппалачскими народными песнями и слушала его в студии, поэтому Рик предложил вставить фрагмент её записи в начало песни. Я и не мечтала о том, что песня станет сенсацией, но одна радиостанция в Атланте начала её крутить, и людям хотелось слушать её снова и снова. Другие станции последовали их примеру.
Текст песни затрагивает более глубокие концепции, такие как добрый самаритянин или буддийский взгляд, что Бог есть в каждом из нас, но консервативные религиозные группы были крайне возмущены, так как это противоречило их убеждению, что люди по своей природе греховны и совершенно не похожи на Бога. Я получала угрозы убийством, и люди устраивали пикеты на моих концертах. К счастью, это было недолгим явлением.
В то время я подумывала о том, чтобы проколоть нос, поэтому экспериментировала с накладными кольцами, одно из которых я ношу в видео. Когда видео начали показывать повсюду, я подумала: «О, Боже, я буду выглядеть как позёрша, если у меня не будет настоящего кольца». Поэтому я побежала и проколола нос, и носила кольцо довольно долго.
Эрик Базилиан, автор песни
Группа The Hooters выступала на фестивале в Швеции, и я встретил шведскую девушку по имени Сара в самолёте, и мы разговорились. Мы продолжали общаться, снова встретились в Швеции, а потом в Германии. В конце концов, чтобы не продолжать эти трансатлантические свидания, я предложил ей приехать ко мне в Филадельфию, пока мы записывали альбом Джоан, «Relish».
Однажды вечером мы смотрели документальный фильм о создании альбома Beatles «Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band», и её заинтересовала запись на четырёхдорожечный магнитофон. У меня был такой, и она сказала: «Запиши что-нибудь». Я весь день играл гитарный рифф, поэтому записал его в песенной структуре, и она попросила меня спеть. Но у меня не было текста. Потом она уснула, и я обнаружил, что у меня в голове звучит голос Брэда Робертса из Crash Test Dummies. Слова просто вырвались наружу.
Ключевая строка — «Что бы ты спросил, если бы у тебя был только один вопрос?» Но сначала я подумал, что это не о Боге. Это было о том, что произойдёт, если ты увидишь что-то, что полностью изменит твоё мировоззрение. Я долго ломал голову над одной строкой после «What if God was … a stranger on the bus?» У меня было «... in the dust»? Потом Сара проснулась и предложила: «Как насчёт "trying to make his way home"?» Это было идеально. (От редакции — Эрик с Сарой в итоге поженились).
Мне много раз приходилось объяснять, что я не называю Бога неряхой, и что на самом деле это песня о людях. Я до сих пор представляю, как Рик спросил: «Джоан, как думаешь, сможешь это спеть?» Её исполнение было безупречным, потому что она задавала вопрос с таким наивным удивлением, но имела голос опыта. Так что это был взрослый голос с детским воображением.
Когда мы закончили запись, мы все оглядели комнату. У меня было то же самое чувство, что и когда Роб и Синди Лаупер играли свой первый черновик «Time After Time». Я знал, что мы будем слышать это всю оставшуюся жизнь.