Очень захотелось как-то приобщиться к 225-му юбилею любимого поэта. Что-то написалось, что-то осталось... Жизнь продолжается, и Пушкин, конечно, с нами.
«Машу целую и прошу меня помнить».
Из письма А.С. Пушкина жене.
Рассказывают, что зимой 1868 года Лев Николаевич Толстой зачастил в Тулу, ближайший губернский город от его Ясной Поляны. На многочисленные вопросы о целях этих поездок он отмалчивался... Позже свояченица писателя, младшая сестра его жены Софьи Андреевны, Татьяна Кузминская в книге своих воспоминаний «Моя жизнь дома и в Ясной Поляне», расскажет, какая удивительная встреча произошла у Льва Николаевича в Туле.
«Помню, - пишет она, - вечер у Тулубьевых (А.А. Тулубьев — генерал от инфантерии, знакомый Толстого). Мы сидели за изящно убранным чайным столом, дверь в передней отворилась, и вошла незнакомая дама в чёрном кружевном платье. Её лёгкая походка легко несла её довольно полную, но прямую и изящную фигуру. Я видела, как Лев Николаевич пристально разглядывал её. «Кто это?» - спросил он, подходя ко мне. «Мadame Гартунг, дочь поэта Пушкина. «Да-а, протянул он, - теперь я понимаю... Ты посмотри, какие у неё «своевольные колечки курчавых волос...».
Эта характерная деталь внешности дочери поэта особенно привлекла писателя, и позже «перейдёт» к Анне Карениной.
В отличие от литературной героини, которой достались некоторые её черты, первенцу Александра Сергеевича и Натальи Николаевны суждена была длинная жизнь. Она прожила 87 лет, дольше всех их детей.
Семейная жизнь четы Пушкиных шла своим чередом. Александр Сергеевич с нетерпением ждал первого ребёнка. И вот 19 мая 1832 года родилась девочка. Наталья Николаевна навсегда запомнила, как плакал её муж во время её первых родов, не в силах смотреть на её страдания. Молодой отец счастлив: дочь здорова и очень похожа на него внешне. Впрочем, последнее его несколько и смущало, ибо поэт с детства считал себя неказистым:
«...Потомок негров безобразный...»
и
«...Vrai singe par sa mine...» (...лицом — ну, сущий обезьян...)
Восприемниками на крестинах в Сергиевском «всей артиллерии» соборе были дядя Пушкина Василий Львович и тётка Натальи Николаевны Екатерина Ивановна Загряжская, фрейлина, помогавшая во всём молодой семье любимой племянницы. Пушкин высоко ценил её заботу.
Девочку назвали Марией. Это имя носили: любимая бабушка, первая его защитница и наставница в русском языке; Марией была прелестная дочь его друга генерала Николая Раевского, которой посвящено много дивных стихов и поэма «Бахчисарайский фонтан»; одним из первых биографов поэта была Мария Мусина-Пушкина. Безусловно, припомнил поэт и Марию Аркадьевну Голицыну, внучку Александра Суворова, которая всегда была в числе близких и надёжных поэту лиц. Давая имя дочурке, наверняка думал и об очаровательной дочери бедного помещика из Малинников Маше Борисовой, упомянутой как прототип Маши Мироновой в «Капитанской дочке». Это библейское имя он дал и своим пленительным героиням в романе «Дубровский» и в поэме «Полтава». Все эти Марии в творчестве Пушкина были каждая по-своему счастливы.., чего только стоило одно их упоминание в стихах! Но по-древнееврейски имя матери Христа значит «печальная»...
Взволнованный отец сообщает ближайшим друзьям о радостном событии в семье. Так, через две недели после появления долгожданного ребёнка он пишет В.Ф. Вяземской:
«жена самоотверженно разрешилась «маленькой литографией с моей особы».
Действительно, старшая дочь была, по воспоминаниям современников, больше других детей на него похожа и внешне (очень смуглая, кудрявая, голубоглазая), и по характеру (весёлая и общительная). Все близкие и друзья одобрили многоговорящее имя малышки: ведь, обычно, Мария — это человек поразительной душевной теплоты. Чужое несчастье вызывает у неё инстинктивное желание помочь, она обладает редкой способностью к самопожертвованию. Главный принцип её жизни:
«Мне всех жалко. Я обязана прийти на помощь любому человеку».
И все эти черты позднее проявятся в её характере.
Весной приехал в столицу Афанасий Николаевич Гончаров, дед жены Пушкина. Он часто бывал в семье своей обожаемой Ташеньки, а по случаю рождения правнучки по старому русскому обычаю положил Машеньке «на зубок» 500 рублей. Свои первые семейные лето и осень Пушкины провели на даче в Царском Селе под Петербургом. Поэт арендовал у вдовы придворного камердинера Китаевой деревянный дом с мезонином и балконом, с открытой террасой. Здесь всё напоминало его счастливую юность, учёбу в Лицее, начало поэтической славы.
Ему хорошо работалось в эти летние месяцы: он дописал «Сказку о царе Салтане», письмо Онегина к Татьяне для восьмой главы романа в стихах, создал несколько замечательных стихотворений.
В июле в Царское Село переехал и двор. Наталья Николаевна была представлена императорской чете. Её ослепительная красота произвела большое впечатление, что впоследствии способствовало привлечению поэта ко двору. Пушкин неоднократно встречался с царём, а после одной из таких встреч Николай I взял его на службу, дал жалованье и, как сообщил поэт в письме своему московскому другу Павлу Нащокину,
«позволил рыться в архивах для составления Истории Петра».
У Пушкиных на даче всегда было многолюдно: здесь часто бывали Василий Жуковский, семья Карамзиных, Николай Гоголь, Александра Смирнова-Россет, семья Вяземских. Все они отмечали приподнятое, радостное, счастливое настроение хозяина.
Судя по переписке Пушкина, он был очень внимательным и нежным отцом. Его письма к жене после рождения дочери пронизаны беспокойством и заботой о Маше и её здоровье. Он интересуется, как у неё проходит золотуха, даёт жене практические советы по её лечению, просит мать не баловать девочку. А сколько любви к Маше в его письме к Прасковье Осиповой, соседке по Михайловскому:
«Моя дочь в течение последних пяти-шести дней заставила нас поволноваться. Думаю, что у неё режутся зубы. У неё до сих пор нет ни одного. Хоть и стараешься успокоить себя мыслью, что все это претерпели, но созданьица эти так хрупки, что невозможно без содрогания смотреть на их страданья».
И как же он рад, получив от жены «добрую весть о зубке Машином»! Когда в следующем году у них родился сын Александр, дочь он стал называть Машкой, и в письмах к жене появились благословения «Машке и Сашке». А в 1835 родился сын Григорий, и почти ровно через четыре года после рождения первой дочери появилась последняя — Наталья. Отец гордился этой великолепной четвёркой и, шутя, называл их по порядку появления на свет: Машка, Сашка, Гришка, Наташка.
Поэт принял смерть, когда его дети ещё были очень маленькими: Марии, старшей, было 4,5 года, Александру — 3,5 года, Григорию не было ещё и 2-х лет, Наталье, самой младшей, — всего 8 месяцев. Перед кончиной Пушкин завещал жене носить по нём траур два года, уехать в деревню, а потом выйти замуж, но
«только за порядочного человека».
Наталья Николаевна Пушкина в 1840 году приобрела небольшой тёмно-зелёный сафьяновый альбом, а Пётр Вяземский пожелал в нём вдове:
«Записывайте здесь живую повесть дня
И всё, что скажут вам, и то, чего не смеют
Словами вымолвить, но взор договорит...».
И она исполнила благородную просьбу одного из самых верных друзей мужа. Страницы альбома донесли до нас её портреты, всех детей, ближайших родственников, друзей и много зарисовок пушкинских мест, связанных с Михайловским, Тригорским и Царским Селом. Эти глубоко семейные зарисовки о многом говорят, подчёркивая пронзительную любовь поэта к своей семье, а также и глубину отношения самой Натальи Николаевны к погибшему мужу.
Наталья Николаевна сделала всё так, как хотел погибший. Только через семь лет после трагической кончины мужа она вышла замуж за генерала Петра Петровича Ланского. Он, как и Пушкин, был старше Натальи Николаевны на 13 лет. Ланской оказался человеком глубоко порядочным: с ним семье Пушкина было хорошо, он никогда не претендовал на роль отца, дети называли его Петром Петровичем. Они ценили такое расположение к ним отчима, и отношения между ними были уважительными и добрыми. Об этом очень беспокоилась Наталья Николаевна:
«Ты знаешь, как я желаю доброго согласия между вами всеми, – писала она мужу, – ласковое слово от тебя к ним, от них к тебе – это целый мир счастья для меня».
О тёплых родственных отношениях между детьми Пушкина и Ланским, сохранившихся на всю жизнь, рассказывают все, кто их близко знал. Сохранилась приписка Маши к поздравительному письму Натальи Николаевны:
«Как старшая в семье, передаю Вам, дорогой Пётр Петрович, поздравление моих братьев и Таши. Я тоже присоединяюсь к их поздравлениям и желаю Вам здоровья, счастья и благополучия. Прошу Вас верить моей искренней привязанности. М. Пушкина».
Мария получила хорошее домашнее образование: прекрасно владела французским и немецким, изучала английский, итальянский, неплохо музицировала. В 1849 году ей исполнилось 17 лет. Некрасивая в детстве, она, как это часто бывает с девочками, вдруг расцвела и с каждым днём только хорошела. По свидетельствам современников, девушка стала просто изумительна: в ней удивительно удачно слились лучшие черты матери и отца. Девушка с удовольствием наслаждалась светским образом жизни.
В 1852 году она стала фрейлиной императорского двора, что совсем не нравилось её матери (судя по письмам Натальи Николаевны, у неё было отрицательное отношение к придворной жизни, к тому же она очень переживала о том, что у старшей дочери трудный характер), потом окончила Екатерининский институт благородных девиц, считавшийся одним из лучших в России.
Только в 1860 году, 28 лет от роду, Мария покинула материнский кров, выйдя замуж за офицера Лейб-гвардии Конного полка Леонида Николаевича Гартунга. Первое время после женитьбы супруги жили в Тульской губернии, в небольшом имении мужа, а потом в Туле. Служба у Леонида Николаевича шла успешно и скоро он, получив звание генерал-майора кавалерии, был переведён в Москву и назначен управляющим московскими и тульскими Императорскими конными заводами.
А в это время у её брата Александра умерла жена. Семеро детей осталось без родной матери. Старший сын поэта — один из героев Балканской кампании командовал 13-м гусарским Нарвским полком. Это был «рыжий Сашка», избравший по желанию отца карьеру военного, и в 1895 году дослужившийся до генеральского чина. В трудные для брата времена после потери жены сестра переехала к нему в город Козлов Тамбовской губернии и помогала воспитывать осиротевших детей.
А за год до этого у неё самой тоже случилась личная трагедия... Её обожаемый и любящий супруг по грязному навету был обвинён в финансовых махинациях и отдан под суд. Леонид Николаевич при всей своей честности и порядочности был человеком бесхарактерным, бессильным подавить свою страсть завзятого картёжника, он наделал много долгов. Обвинение мастерски обыграло это обстоятельство, и под впечатлением от красноречивого выступления прокурора не оставалось сомнений, что присяжные вынесут Гартунгу обвинительный вердикт. Генерал-майор дождался объявленного судом перерыва, вышел в соседнюю комнату. Через минуту там раздался выстрел… В предсмертной записке он написал:
«Клянусь всемогущим Богом, что я невиновен».
Как показало дополнительное расследование, – это была правда. Потрясённые трагедией сослуживцы и почти вся московская знать провожали гроб офицера до кладбища при Симоновом монастыре.
Две пули с разницей в 40 лет – одна в отца, вторая в мужа – круто изменили жизнь Марии Александровны. Вдова невинно пострадавшего осталась без средств к существованию и вынуждена была поочерёдно жить у старшего брата и своих сводных сестёр. К счастью, дети Натальи Николаевны и Ланского были очень дружны между собою, и эти отношения сохранились у них на всю жизнь. У её близких о ней сохранились только тёплые воспоминания:
«Мария Александровна, сухонькая, но бодрая, выходила к гостям в неизменном тёмном костюме без всякого следа украшений, скромно усаживалась в тени, принимала участие в общей беседе».
Между прочим, она была до крайности суеверна: пугалась совиного крика, избегала 13-е число, ничего не делала в пятницу (день, когда умер отец).
Из провинциального Козлова, где после возвращения из болгарского похода командовал полком генерал Пушкин, брат и сестра в июне 1880 года ездили в Москву на открытие памятника своему великому отцу. Тогда же старшие дети поэта передали в Московский Румянцевский музей подлинные рукописи, составившие главную часть сохранившегося рукописного наследия Пушкина. В числе переданных ими Музею подлинников были: «Евгений Онегин», «Борис Годунов», «Бахчисарайский фонтан», «Капитанская дочка», «Арап Петра Великого», Кавказский пленник», «Путешествие в Арзрум» и многие другие.
Только через несколько лет, когда была доказана невиновность мужа Марии Александровны, ей было назначено небольшое пособие. А сама она, как когда-то Нина Чавчавадзе, вдова друга её отца Александра Грибоедова, осталась верна памяти мужа. По воспоминаниям родственников и всех знавших Марию Александровну была она человеком мягким, заботливым, неунывающим.
Свято чтя память отца, стала первой попечительницей Библиотеки имени А.С. Пушкина, которая открылась в Москве в 1900 году (с 2014 года это — Библиотека-читальня имени А. С. Пушкина) недалеко от Елоховского собора. У неё не было своих детей, и до самой кончины она вкладывала в эту библиотеку все личные сбережения.
Московские старожилы вспоминают, что Гартунг часто можно было видеть гулявшей по Арбату или сидящей на скамье около опекушинского памятника. Об этом трогательно написал в своём стихотворении советский поэт Николай Доризо:
«Она сюда приходит постоянно
С гвоздикой алой в сморщенной руке.
Дочь Пушкина. Любимица Мария...
Она цветок положит на гранит.
Потом в сторонке сядет незаметно.
О чём она так долго, так заветно
С отцом великим молча говорит?»
Незадолго до её смерти нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский выхлопотал для дочери Пушкина персональную пенсию, но, говорят, оформление её так затянулось, что, по горькой иронии судьбы, первая пенсия Марии Александровны пошла на её скромные похороны. Судьбе было угодно распорядиться так, что Мария Пушкина первой из детей поэта пришла в этот мир и последней из всей семьи покинула его. Первенец Пушкина, его любимица Мария, ушла из жизни, как и родилась, весной — 7 марта 1919 года.
Зодиак имени Марии — Дева, т.е. одна, без детей, без близких... Печальная Дева. В апокрифической литературе сохранилось большое количество сказаний о житии Пресвятой Девы Марии, но особо выделяется «Хождение Богородицы по мукам». Как тут не вспомнить о том, что власть имени загадочна и необъяснима. И можно сослаться на труды русского философа Павла Флоренского (трагически погибшего на Соловках, как некогда его тёзка, апостол Павел, в Риме) о связи характера с именем. Узнав обо всех перипетиях жизненного пути первой дочери поэта, можно с определённой долей уверенности заключить: имя, данное человеку, во многом определяет его судьбу. Печаль, заложенная в имени любимицы великого поэта, набросила свой тёмный флёр на всю её долгую жизнь, обделив радостями и счастьем...
И даже в смерти последняя из семьи Пушкиных осталась в одиночестве: для неё не нашлось места ни на кладбище закрытого год назад большевиками Симонова монастыря, рядом с могилой мужа; ни в старинном некрополе при Донском монастыре, где погребены её московские родственники и любимый дядя её отца Василий Львович, которого Александр Сергеевич сам и похоронил там в августе 1830 года.
Мария Александровна Гартунг, урождённая Пушкина, покоится на новом Донском кладбище. Редкий день на её могиле не бывает живых цветов...