Здравствуйте, Друзья. Вчера ещё хотел написать что-нибудь для Вас эдакое, но, оказавшись в итоге, вообще, на больничной койке (ничего смертельного, через пару недель, думаю, поднимусь), решил-таки сделать себе, наконец-то, небольшой выходной и просто-напросто выспался. Простите уж. Ну, а сегодня, вот оп и опять, да к тому же совершенно неожиданно, наступило вдруг ни с того, ни с сего 24 июня (по новому стилю) - 212-я годовщина нападения Наполеоновской Франции на Российскую Империю. Неожиданно, это потому что все мы, разумеется, помним о вероломном нападении на нашу страну фашистской Германии в июне 1941 года, но при этом, пожалуй, никто сегодня и не вспоминает о точно таком же и, естественно, не менее вероломном нападении Франции на нашу же страну. И, как ни странно, тоже однажды в июне. Только года аж 1812. Ну, это когда "Великая Армия" числом более, чем в 600 тысяч человек, из которых почти половина были совсем вот не французами, а и поляками, и пруссаками, и австрийцами - в нескольких словах "армия двунадесяти языков", то есть, вооруженные силы сразу деванадцати государственных образований, так или иначе легких под Наполеона, в том числе и некоторые наши бывшие союзники, раз и пересекла пограничную реку Неман в районе тогдашнего Ковно - теперяшнего Каунаса. Ну, и понеслось тогда, в общем-то, не меньше, чем потом, в 1941 году: отступление до Смоленска, битва при Бородино, пожар Москвы, Тарутинский манёвр, сражения при Малоярославце и Красном. А вдовесок ещё много каких поистине трагических событий для русского народа. И всё это всего за каких-то полгода. Однако мы не станем сегодня о грустном, а будем о радостном и, может быть, даже забавном в некоторой мере. Тем же, кто хочет прочесть о начале Отечественной войны 1812 года, рекомендую мою прошлогоднюю статью на эту тему "Кто ещё объявил войну России 22-го июня и что потом было". Читайте и обсуждайте, а я начинаю публикацию об окончании войны России с Францией в марте 1814 года, то есть, ровно 210 лет тому назад, но только вот прямо в годовщину - в годовщину саму этого события статьи я, увы, опять написать не смог, хоть и очень хотел. Впрочем, Вы же, я уверен, Друзья, помните, в ту уже далёкую стылую пору я усиленно готовился к вступительным экзаменам в магистратуру и ведь не зря, как оказалось. Ну, а теперь погнали... Погнали, погнали, Друзья, вместе со мной - Вашим неугомонным писателем и блогером, Артёмом Чепкасовым...
Итак, к концу 1812 года, когда в ноябре, аккурат с 26 по 29 числа (по новому стилю) русская императорская армия окончательно изгнала французских оккупантов за пределы Отечества своего, встал извечный в подобных случаях вопрос, а что делать дальше? Ну, потому что в идеале было врага-то не выгнать за пограничную речку Березину, а совсем утопить его в том холодном водоёме. Всех до единого - ну, дабы никогда и никому больше не повадно было, на Россию нападать, даже если вот прям очень - очень хочется, даже если уже всем Миром в очередной раз решили, что это только одна Россия виновата во всех бедах человечества от сотворения его Всевышним. И, всё равно, не стоит - опасно. Однако как бы там то ни было, русские войска под командованием Кутузова, Витгинштейна и Чичагова, несомненно тоже вымотанные бесконечным наступлением по заснеженным полям России, удиравших от них французиков упустили-таки, да ещё и самого Наполеона вместе с ними. Всего за Березену тогда ушло около девяти тысяч солдат и офицеров некогда Великой Армии из которых теперь уже почти половину составляла гвардия, которую Наполеон берёг, в бой лишний раз не пускал и она по факту служила эдакой железоботонной основой для французской армии. Да, я сейчас особо подчеркну, что из шестиста тысяч солдат Великой Армии, имевшихся у Наполеона на момент его вторжения в Россию, через полгода из России обратно в Европу выбралось всего девять тысяч. И, всё же, операция на Березине для русских войск по многим оценкам считается провальной, в чём Кутузов обвинил Чичагова, мол, тот не слишком-то расторопным был, хотя при этом и сам Михаил Илларионович, как известно, тоже не очень-то спешил и даже дал отступающему противнику оторваться от себя более, чем на сотню километров. Я не буду вдаваться в подробности военных событий у речки Березины в ноябре 1812 года, так как и сам толком в эту тему ещё не лез, но соглашусь с отрицательными оценками по отношению к русским полководцам - врага всякий раз надо добивать во что бы то ни стало, здесь и сейчас, иначе залижет раны и...
Просто после написания мною в прошлом году публикации о битве при Бородино, мне некоторы уважаемые комментаторы, вне всяких сомнений разбирающиеся в теме Наполеоновских войн лучше меня (я больше, всё-таки, по Великой Отечественной как-то), сделали в целом вполне обоснованное замечание, мол, с чего это я решил, что при Бородино русские в итоге одержали, пускай, тактическую, но победу, а Наполеон там потерпел поражение? Поле боя тогда ведь за Наполеоном осталось - очевидная победа французов! И это Всё так, бесспорно, но только вот тем сентябрьским днём 1812 году, о котором через пару десятилетий от поэта Лермонтова узнает вся Россия, Кутузов вовсе не собирался давать Наполеону никакого генерального сражения, а изо всех сил старался сохранить армию и, если бы, не определённые обстоятельства, то вся мировая военная история, вообще, никогда, наверное, и не узнала бы про Бородино да Славу русских штыков при нём. Ну, деревня себе и деревня - мало ли таких. Однако с другой-то стороны Наполеон ставил своей целью - полное уничтожение русской армии при Бородино, раз уж те, всё-таки, согласились на контрольную мясорубку, коей столь долго избегали. Итог - Кутузов не просто сохранил боеспособную армию, чего и хотел, но при этом ещё и не прослыл трусом да пораженцем, дав-таки врагу генеральное сражение. И с другой стороны, Наполеон своей цели при Бородино так и не достиг - русскую армию окончательно не уничтожил. То есть, Победу, как мне думается, вякий раз определяет лишь одно - уровень достижения противоборствующими сторонами изначально поставленных самими перед собою целей.
И мою правоту в данном вопросе, считаю, полностью подтверждают события на реке Березина, произошедшие спустя всего три месяца после событий на поле у деревне Бородино. Во-первых, сохранённая тогда Кутузовым русская армия была пополнена и погнала-таки француза обратно в Европу, а, во-вторых, не сумев добить его у Березены, не смогла закончить и всей войны - то есть, на мой взгляд в этот раз произошло ровно тоже самое, что и у Бородино, только стороны поменялись местами. В сентябре 1812 года французы не смогли добить русских у Бородино, за что и получили в итоге, а в ноябре 1812 года уже русские у Березины не смогли добить французов, что вполне себе грозило вероятным возрождением Великой Армии и, не исключено, повторным её походом на Москву. Тем паче, что спасшийся Наполеон куда сразу поскакал? Правильно, домой, в Париж, но не к Жозефине своей ненаглядной, приятно пахнущей потом (о том, как Боунопортье любил запах пота своей женщины, имеются исторические свидетельства из чьих-то там дневников, между прочим), а собирать новую армию. И очень быстро! Пока спасшиеся вместе с ним у Березины девять тысяч его солдат плюс гарнизонные войска по всем ранее захваченным европейским крепостям, из последних сил сдерживают натиск русских - всё вместе около четырёхсот тысяч солдат при без малого тысячи двустах артиллерийских орудий против наших ста семидесяти пяти тысячах, из которых примерно десять с половиной тысяч были, вообще, ополченцами, а по рапорту Кутузова императору Александру Первому, численность русской армии составляла на самом деле и того меньше, чем заявлено в открытых источниках. Тысяч так - эдак сто сорок, но нам ли привыкать бить большого врага меньшими силами. Это же так по-Суворовски...
И нет, не надо пугаться, что мы собирались бить врага куда как меньшими силами, так как к нашим войскам от Наполеона мигом переметнулось сто семьдесят тысяч пруссаков, сто десять тысяч австрийцев и, не поверите, Друзья, даже восемнадцать тысяч шведов, у которых мы, вообще, сравнительно незадолго до этих грозных событий, Финляндию отжали. Но ничего, шведы нам простили - потому что политика. И таким образом, к весне 1813 года армия союзников насчитывала всего около полумиллиона солдат при одной тысячи трехста восьмидесяти орудиях. И, тем на менее, сугубо на мой взгляд, силы наши были равны с французскими - ни больше, ни меньше, если учитывать боевые качества некоторых наших новых/старых союзников, особенно австрийцев, тем более, что ни их, ни пруссаков в самом начале русского заграничного похода в январе 1813 года ещё и не было, они тогда ещё мучительно для себя решали, на чью сторону в этот раз переметнутся да так, что бы уже больше не ошибиться, и подтянутся они к нам в итоге только в марте, уразумев-таки, что Россия, всё равно, победит, даже если и без них. Так вот и образовалась, Друзья, шестая уже по счёту коалиция против Наполеона. Пятая коалиция нашей страны не касалась совсем, а четвёртая рассыпалась ещё в 1807 году, когда, всё из-за тех же слившихся на полях боёв пруссаков, Россия, в очередной раз оставшись одна, вынуждена была подписать с Францией Тильзитский Мир, за тайное нарушение условий которого, спустя пять лет после оного, Наполеон и попёр на Москву. А вместе с ним всё те же прусски, австрийцы и поляки. Кстати, поляки остались верны себе. Вернее, Наполеону. Впрочем, у них давно так повелось - чтобы не происходило в Мире, всегда при любых раскладах быть против России. Просто кремень, а не страна. Польша-то. Во всяком случае по однозначному отношению к России на протяжении всей истории за очень редким исключением. Как начала ещё при князьях на куски нашей земли облизываться, так до сих пор и не успокоится никак, тем паче, что получилось же пару раз отжать у нас территории. В общем, отчасти даже уважаю Польшу за её непоколебимость - понимает, что опять ведь исчезнет с политической карты Мира, но, всё равно, до последнего задирается на Россию. Эдакое яркое, я бы сказал, стремление к суициду, но, да ладно - не об том сейчас...
В общем, заграничный поход русской армии в 1813 - 1814 годах в официальной историографии называют войной шестой коалиции, причём поначалу никакой коалиции и не было, а русская армия, продолжая преследовать, упущенного ею на Березине противника, в одиночку вошла в Восточную Европу и случилось это 13 января 1813 года (по новому стилю). Вообще, имеется версия, что сам Кутузов был против похода в Европу, но император всероссийский Александр Первый Романов, он же "Благословенный", желая оказать помощь своим прусскому, австрийскому да и английскому коллегам, настоял на обратном. И вот ничему история нас не учит - постоянно Европу, и Англию в том числе, вытаскиваем из таких глубин одного мягкого места, что у каждого из нас имеется со стороны спины, и каждый раз они нас за эту помощь самих же старательно туда и запихивают, откель мы их вытащили. И немомненно, вблагодарность за своё чудесное спасение, так сказать. Вот и в тот раз, в январе 1813 года Россия ринулась спасать Европу аж с двух направлений сразу. С севера лично Кутузов силами всё тех же Витгинштейна и Чичагова наступал в тогда ещё Восточной Пруссии (сегодня наша Калининградская область) против войск французского маршала Мюрата, который вскоре тоже своих солдат покинул в расстроенных чувствах и древний Кёнигсберг (сегодня - Калининград) оказался в руках русских солдат. А с юга французов давили Васильчиков и Милорадович прямо через Польшу, причём на этот момент австрийцы воюют ещё на стороне Наполеона. Ну, как воюют? Отступают без боя, понимая, к чему всё идёт. И вот в этой ситуации у Наполеона, кроме как пасынка Евгения Богарне, была ещё только одна надежда - русских задержит большое количество рек, особенно Висла, Одер, Эльба. И в принципе французский полководец, что без всякого сарказма с моей стороны, был реально гениальным стратегом, не ошибся - русская армия, по-прежнему, не было очень чтобы такой расторопной. Правда, 8-го февраля 1813 года корпус Милорадовича занял-таки без боя Варшаву, выведя тем самым, наконец-то из войны Австрию. В смысле, за Наполеона австрийцы больше уже не будут сражаться с русскими, а ровно наоборот. Ещё через месяц, 4-го марта 1813 года русская армия вошла и в Берлин, где пруссаки тоже перешли из одного стана, французского, в другой - русский, продолжив свою священную войну против ненавистных им французских оккупантов и, вообще, войну шестой коалиции немцы и сегодня зовут скромненько так: "освободительной войной Германии против Наполеона", хотя никакой именно что единой Германии в то время в природе даже и не существовало ещё, а была лишь масса разрозненных между собой немецких княжеств или что у них там, баронств, герцогств. Ну, и понятное дедо, что никакой освободительной войны без русской армии и впомине не было бы.
Практически весь 1813 год на территории Европы, в том числе уже даже Центральной и Западной происходит что-то непонятное лично для меня и, если кто может, Друзья, разъясните, будьте добры. Во всяком случае, никаких крупномасштабных боевых действий не происходит, практически всё сводится к осаде небольших крепостей, а на лето так и вовсе какое-то перимирие заключается. В общем, у меня складывается такое впечатление, что союзники по шестой коалиции намеренно давали Наполеону шанс, собрать свою армию в единое целое и вновь всем надавать по шее. Заигрывали как бы с французским императором, получается. С чем это связано, не знаю, честное слово, но кажется мне, не умри в апреле 1813 года Кутузов, всё пошло бы немного иначе и, возможно, на территорию Франции союзники зашли бы уже в том же, 1813 году. Однако, случилось так, как случилось и единственным значимым в военной истории событием за тот год я считаю, так называемую битву народов под Лейпцигом, где союзники чуть было не доигрались. Случилось это 16 - 19 октября 1813 года, когда на сторону шестой коалиции перешла уже даже и Швеция, королём которой к тому моменту стал, внимание, Бернадот - буквально вчерашний французский маршал и любимец Наполеона. Вообще, битва при Лейпциге считается крупнейшим сражением мировой военной истории вплоть до Первой Мировой и с обеих сторон в ней одномоментно было задействовано больше полумиллиона человек: от французов - немногим больше двухсот тысяч солдат и офицеров при семиста артиллерийских орудиях, от союзников - до трехсот пятидесяти тысяч человек при полуторатысячах арторудий. И об этой безусловно грандиозной битве мы, Друзья, обязательно ещё поговорим, однако сегодня тема публикации немножечко иная и скажу лишь, что французские войска, даже с учётом того, что фактически были набраны заново и среди них уже почти не было ветеранов прошлых славных Побед Наполеона, изначально, всё равно, показали себя на очень достойном уровне и даже сражение могли бы, наверное, выиграть, но им этого не позволило банальное отсутствие резервов, тогда как редевшие в ходе боёв ряды союзников по шестой коалиции пополнялись свежими силами постоянно. И в целом именно эта битва считается завершением всей кампании 1813 года, хотя других битв, повторю, в том году по сути и не было, да началом борьбы уже непосредственно за саму Францию.
Вообще, по свидетельствам очевидцев тех неспокойных дней, именно австрийцы с пруссаками и мяли сами знаете что, не давая русским войскам действовать смело и решительно, что весь 1813 год в Центральной Европе, что на границах уже самой Франции в декабре 1813 - январе 1814 годов. Войскам шестой коалиции ничто не мешало идти на Париж немедленно, потому что Наполеон, так и не оправившись полностью от войны в России, фактически был разбит у Лейпцига, потеряв там больше полусотни тысяч своих воинов. И, всё же, несмотря на это, союзнички и главным образом Австрия, вновь притормаживали и, довольно-таки, существенно. В итоге, лишь в последних числах января 1814 года союзники достигли провинции Шампань и встали у притока Сены - реки Марно. Русская армия, кстати, заходила во Францию через Швейцарию. Союзники имели в своём распоряжении не больше двухсот тысяч человек в общей сложности, но у самого Наполеона в тоже время оставалось всего семьдесят тысяч бойцов, да и те прикрывали разные направления. Вообще, считается, что вторжение войск шестой коалиции в саму Францию застало её императора врасплох, но лично меня это не убеждает, ибо, а чего он ещё ждал после Лейпцига? Что поймут и простят? Нет, то, что у Наполеона к 1814 году не осталось по сути толкой, боеспособной армии и многие вновь призванные в войска молодые французы ещё лишь обучались военному делу - это всё понятно, но вот то, что Наполеон ожидал чего-то иного, сильно сомневаюсь и склонен считать, что всё он прекрасно понимал и ко всему был морально готов. Был готов стоять за свою империю до конца, не смотря ни на что и, по-моему, Друзья, это должно вызывать какое-то уважение у нему. К моим прошлым публикациям на тему Наполеоновских войн мне в комментариях писали, что войны первой четверти девятнадцатого века велись ещё по некоторым таким рыцарским правилам и враги, готовые рвать друг друга в бою на куски, вне боя проявляли друг к другу благородство. Ээх, не знаю - не знаю, потому как война - она всегда и везде война: смерть, кровь, холод, голод, страдания, слёзы и это уже мы, потомки, склонны всё романтизировать. Впрочем, романтизировать войны двадцатого века и все последующие, думаю, уже не выйдет при всём желании - слишком много видеосвидетельств всего военного ужаса, в отличие от периода войн Наполеоновских, от которых нам лишь картинки да картины остались, в том числе Франца Рубо. Кстати, только сейчас, при подготовке материалов, узнал, что сей живописец, вообще-то, русский, хоть и французского происхождения, и даже в Питере учился. Впрочем, пора уже - пора, пеходить к заключительной части нашего повествования. Итак, Друзья, Париж!
В конечном итоге, ближе к началу февраля 1814 года, чаша весов в войсках шестой коалиции склонилась-таки на русско-прусскую сторону и Александр Первый да фельдмаршал Блюхер смогли убедить австрийского фельдмаршала Шварценберга в необходимости продолжения наступления на Париж, хотя тот и дальше играл лишь вспомогательную роль, имея при том войск больше, чем у всех остальных его союзников вместе взятых. 29 января 1814 года произошло сражение под Бриенном, в котором французы опять, как любили это делать и раньше, поодиночке разбили пруссаков и заставили их отступить на соединение с австрийцами, но при этом и сами 1-го февраля 1814 года были вынуждены немного попятиться в битве при Ла-Ротьере, потеряв за эти несколько дней около шести тысяч человек. Однако то, что произошло дальше, вновь вызывает некоторое такое непонимание, так как 2-го февраля 1814 года союзники на военном совете решили вдруг двигаться на Париж по раздельности. Австрийцы, являясь главными военными силами на данном театре военных действий, наступали вдоль Сены, а прусскаки и в составе их армии русские корпуса - через долину Марны. При этом австрийцы опять медлили, чем и воспользовался немедленно Наполеон, разбив части пруссаков и русских поочерёдно при Шампобере, Монмирале, Вошане Шато-Тьерри и Монтро. В период с 10-го по 17-е февраля 1814 года Блюхер, лишённый возможности получить достаточно подкреплений от своего австрийского союзника, был практически разбит наголову и только подкрепление из русской армии в Голландии под командованием Фердинанда Винцегороде спасло его от совсем уж полного уничтожения. Ну, и австрийцы, наконец-то, добрались до Парижу, хоть и были тоже частично прижаты французами под командованием Удино и Макдонольда к Сене, где в итоге отличились, опять же, русские солдаты Витгенштейна, сумевшие в жестоких схватаках потеснить Удино с его французами обратно. Кстати, 17-го февраля 1814 года союзники предложили Наполеону мир, но тот, видя, что ещё способен бить противника, отказался и продолжил войну. Уважаю. Вот как хотите, а уважаю.
Таким образом, к началу марта 1814-го года боевая обстановка близ французской столицы складывалась так, что вряд ли можно было предположить о падении Парижа перед союзниками уже через месяц. Почти в два раза меньшими силами французы сдерживали противника на всех направлениях его наступления и тот никак не мог справиться с небольшими по численности французскими заслонами и крепостными гарнизонами. Эх, умели же когда-то французы воевать! Наполеон даже придпринимал смелую попытку прорваться в Голландию, чтобы деблокировать свои осаждённые гарнизоны в крепостях и, высвободив из блокады около пятидесяти тысяч солдат солдат, бросить их на защиту Парижа, но этому манёвру опять ценой своих жизней помешали русские из дивизий генералов-лейтенантов Воронцова и Строганова в кровопролитной битве при Краоне, уничтожив на здешних высотах французов больше, чем потеряли сами, хоть и вынуждены были отступить. В итоге к 9-му марта 1814 года в районе французского городка Лаон пруссаки и русские выставили чуть больше ста тысяч людей, а французы ровно наполовину меньше и, потеряв в ходе сражения целый корпус своего маршала Мармона, уступили-таки войскам союзников окончательно, хотя через несколько дней те вновь проиграли ему в битве при Реймсе. Впрочем, это изменить уже ничего не могло, и пока Наполеон со сравнительно небольшой уже своей армией носился по тылам русских и пруссаков, стараясь уничтожить их поодиночке, и то разбивая их, а то проигрывая им в небольших стычках в радиусе сорока километров от своей столицы, нерешительные и такие медлительные австрийцы Шварценберга, наконец-то, 24-го марта 1814 года начали обстрел Парижа из своей артиллерии и последней победой французского полководца в этой войне по сути стало разбитие им русского корпуса Винцегороде 26 марта 1814 года, который был послан ему навстречу, как отвлекающий манёвр. Только теперь Наполеон понял, что произошло и поспешил спасать свою столицу, но не успел.
25-го марта 1814 года в битве при Фер-Шампенуазе австрийцы и пруссаки в кои-то веки действуя не просто совместно, а ещё и слаженно окончательно разбили французские корпуса Мармона и Мортье, а так же национальную гвардию, спешившую на соединение с Наполеоном. То есть, волей ли - нет ли, но у союзников получилось убедить Наполеона, что они не готовы ещё к штурму Парижа, действуют крайне несогласованно, в связи с чем он начал всюду гоняться за ними по одному вместо того, что стянуть всю оставшуюся у него военную мощь на оборону своей столицы. 29-го марта 1814 года войска шестой коалиции общими силами в сто тысяч человек, большую часть которых составляли русские, вышли на окраины Парижа, где их, не теряя высокого боевого духа и в несомненном ожидании скорого подхода Наполеона со своей армией, встретили всего двадцать пять тысяч солдат и офицеров французской армии и около двенадцати тысяч ополченцев при ста пятидесяти артиллерийских орудиях. Вообще, с одной стороны необходимо отметить, что французы были полны решимости биться до конца по большей части из-за нового тогда ещё и к тому же очень эффективного вида оружия - пропаганды, которая обязательно рисовала русских казаков любителями пожирать младенцев. А, во-вторых, на штурм города, бои за него вышли посмотреть тысячи мирных парижан. Уму непостежимо, даже?
Париж на момент описываемых событий считался крупнейшим городом Европы с населением почти в восемьсот тысяч человек. В общем, миллионик, считайте. Это как сегодня кто-нибудь пришёл бы штурмовать, к примеру скажем, Екатеринбург, а горожане вышли бы на это всё с интересом смотреть. Реки Сена и Марна вокруг Парижа были усыпаны природными возвышеностями, самой главной из которых была гора Монмартр. Вот по этим высотам и заняли оборону французы, а союзники наступали на них тремя колонами: левый фланг французов Мортье атаковал Блюхер, по центру против национальной гвардии Монсея - русский генерал Барклай-де-Толли, тот самый, которого народная молва в начале Отечественной войны 1812 года обвиняла в пораженчестве и даже предательстве и он же теперь вновь ставший главнокомандующим русскими войсками. По правому флангу против Мармона и его французов наступал кронпринц Вюртембергский. Командовал всей обороной Парижа брат Наполеона - Жозеф. Генеральное сражение началось на рассвете 30-го марта 1814 года (по новому стилю) с сильной артиллерийской подготовкой войск союзников, а затем первым перешёл в атаку русский 2-й пехотный корпус, который вскоре поддержали русские кавалеристы графа Палена и 1-й пехотный корпус генерала Раевского - героя Бородинской битвы. Первостепенной задачей наступающих было - взятие Парижа до подхода к городу основной армии Наполеона, но и французы со своей стороны понимали, что не должны допустить этого, а посему сражались отчаянно, переходя из раза в раз в контратаки на русскую пехоту и тесня её так, что Барклай-де-Толли в итоге перекинул к сёлам Пантен и Ромервиль две гренадёрских дивизии. То есть, в дело пошли уже резервы - настолько тяжёлыми были бои в самом центре, где сражались отчего-то вдруг русские, а не австрийцы, допустим. Хотя, австрийцы, думаю, точно там и тогда не устояли бы. Но зато к 11-ти часам утра пруссаками фельдмаршла Блюхера хоть и с опозданием из-за затруднённого выдвижения на исходные для атаки позиции, был-таки прорван левый фланг французской обороны, после чего к селу Лафелет подошли прусские корпуса Йорка и Клейста, а так же русский корпус генерал-лейтенанта Воронцова. Ещё через час боя части принца Вюртембергского с большим трудом, но прорвали-таки правый фланг французов и захватили село Шарантон, после чего на центральную и главную точку всей французской обороны Парижа - гору Монмартр уже уверенно двинулся русский корпус Ланжерона. Увидив такую картину, глава обороны города Жозеф, покинул его, предоставив почётное право капитуляции генералам Мармону и Мортье, которые ближе к пяти часам вечера запросили у наступающих прекращения непрекращавшегося весь бой артиллерийского огня, во избежание лишних жертв среди мирного населения. И в это же самое время войска союзников, преодолев цепь оборонительных высот, ворвались уже непосредственно в сами парижские кварталы. Столица Франции была покарена! В два часа ночи 31-го марта 1814 года в селении Лавилет была подписана капитуляция Парижа и ещё через пять часов остатки французской армии покинули его, а в полдень в город триумфально зашли войска союзников и первыми шли русские солдаты под бой барабанов. Прямо до самых Елисейских полей во главе с главным победителем в войне - императором всероссийским. И шли они, русские солдаты, по праву главных освободителей Европы и восстановителей старинных европейских монархий, попранных наполеоновскими войсками. Освободителей ценой жизней своих солдат! Ведь только при штурме Парижа русская армия потеряла от шести до семи тысяч своих солдатушек, а умирать-то в последний день войны точно никому не хочется, при чём всего союзнички потеряли девять тысяч людей, тогда как французы лишь четыре тысячи человек, ну, и всю свою артиллерию, после чего оставили город на милость победителя и даже Наполеон, жаждавший дать ещё одно сражение и, может быть, ещё отбить Париж обратно, в итоге так и не решился на это и 4-го апреля 1814 года (по новому стилю) отрёкся от престола.
Вот так, Друзья - наши славные предки ведь не только Варшаву да Берлин брали, но и Париж, который да, конечно же, французы спасли, как спасут потом ещё раз, в 1940 году, сдав его гитлеру и капитулировав перед ним, вообще, без боя. И не оттуда ли, не с 31-го марта 1814 года случаем и пошёл в итоге французский военный обычай, капитулировать и подчас даже вовсе без какого-либо сопротивления, спасая своих? Ведь и потом, в 1940 году они опять сделают тоже самое, капитулировав перед гитлером, сдав ему свою столицу, вообще, без боя и вновь спася своих. Хорошая в целом так-то традиция, спасать своих, только вот войны девятнадцатого и двадцатого веков совершенно разные, с разной идеологией и лишь одно в них неизменно одинаково - европейцы сами попередеруться, а Россия потом за всех одна воюет.
Ну, а то, что мировая сеть французских ресторанов "Бистро" называется так именно от русского слова "Быстро" - это когда русские офицеры в Париже требовали себе у покорённых шампанского и закуски да немедленно, уверен, Вы, Друзья, и без меня все хорошо знаете, а по сему на сегодня всё и до новых ярких встреч. С Уважением, писатель Артём Чепкасов...
Послесловие: а, и ещё, французских младенцев русские казаки не ели и более того, весь причинённый французам материальный ущерб был возмещён позже да к тому же с поверженной Франции никто никаких контрибуций не потребовал. О, времена, о, нравы! О, благородство и рыцарство! И что не говори, а Франция времён Наполеона, по-моему, была куда как интереснее, нежели сейчас. Как думаете, Друзья? Хотя, да, о чём это я? Война - она всегда война и как ни крути, а лучше без неё... Всем Добра, Друзья, подписывайтесь и читайте - буду искренне рад...