Этот материал был опубликован в газете «Муезерсклес» от 26 апреля 2018 г.
С ДЕТСТВА ПРИВЫКЛА ДОВОЛЬСТВОВАТЬСЯ МАЛЫМ
Строительство посёлка лесозаготовителей Ледмозеро началось в 1963 году. Сюда приезжали люди из ближайших посёлков Карелии, из Белоруссии, Украины, Чувашии… Были семьи и из бывших деревень Ругозерского района, которые существовали до Великой Отечественной войны. В начале войны они полностью или частично были сожжены, жители эвакуированы. После войны большинство жителей вернулись в родные края и поселились в ближайших посёлках. А их родных деревень давно уже нет на карте Карелии. Я очень сожалею, что краеведением занялась только в двухтысячные годы. К тому времени многие бывшие жители этих деревень ушли в мир иной, правда, в посёлке живут их потомки. Мне удалось поговорить с несколькими жителями деревень: Келлогора, Большое озеро, Чёлма, Бабья губа, Ледмозеро.
Недавно я беседовала с Елизаветой Марковной ПАВЛОВОЙ, в следующем году ей исполнится 90 лет.
ДЕТИ ВОЙНЫ
Елизавета Марковна ПАВЛОВА. 2017 год
- Елизавета Марковна, расскажите, пожалуйста, где ваша малая родина, какая у вас была семья.
- Родилась я 4 апреля 1929 года в деревне Келлогора Ругозерского района Андроновского сельского Совета. В деревне было четырнадцать домов, стояла она на высоком берегу реки Чирка – Кемь, вокруг красивая природа. Деревня была обнесена забором, воду брали из колодца и двух родников. Семьи, в основном большие, имели много детей. Вокруг находились деревни: Чирка – Кемь, Хижозеро.
Моя девичья фамилия РАГУЕВА. Семья у нас была большая – папа, мама, бабушка, четыре сына и две дочери, я – самая младшая. Отец, Марк Дементьевич, 1887 года рождения, воевал в Первую Мировую войну. Служил пять лет, закончил службу в Германии, знал немецкий язык. Оттуда привёз гармонь, он на ней хорошо играл.
Марк Дементьевич РАГУЕВ
Отец был очень добрый, дети его слушались, советовались с ним. Остались мои детские воспоминания, как он пашет огород, а я бегаю следом. У него были золотые руки, умел делать всё - вязал сетки, мерёжи, ремонтировал любую обувь… Мама, Анна Афанасьевна, умерла, когда мне было два годика.
- Как люди жили в деревне, чем занимались?
- Сначала люди жили единолично, у каждого было своё хозяйство, а потом был создан колхоз. В колхозе сеяли рожь, овёс, ячмень, турнепс, репу, садили картошку, лук, капусту… Наш дом стоял напротив острова на реке, рядом с болотинкой. Отец долго разделывал поле, так как там был не чернозём, а песок. Он специально из реки доставал ил и им удобрял почву. Потом это поле забрали в колхоз, у нас же был небольшой огородик, садили только картошку. На заработанные трудодни в колхозе давали зерно. Помню, у нас в погребе стояли жернова и на них из зерна мололи муку, а потом пекли свой хлеб.
В деревне был магазин, но очень маленький. Привозили соль, сахар, мыло, очень редко отрез ситца. Зимой мужчины ездили на лесозаготовки, жили в Тикше. Там платили деньги, вот на них семьи могли купить для детей что – то из одежды или обуви.
- В деревне были какие – нибудь обычаи, достопримечательности?
- Церкви в деревне не было, но церковные праздники жители знали и соблюдали в своих семьях, ходили друг к другу с угощением. Деревенских больших праздников не было.
В двух – трёх километрах от деревни, вверх по реке стоял самодельный памятник красноармейцам – рабочим Путиловского завода, которые участвовали в освобождении от интервентов северной Карелии. Рассказывали, что это связано с северной кампанией интервентов в 1918 – 1920 годах в северную Карелию. Интервенты пришли в деревню за продовольствием. Жители прятали зерно в мешках под кучи навоза. Молоко, другие продукты женщины пытались спрятать на своём теле под широкие юбки, сарафаны. Освобождение пришло, когда подоспел отряд красноармейцев – путиловцев, но в последующем бою часть из них погибли. Местные жители красноармейцев похоронили и поставили временный памятник. В последующие годы сюда приходили семьями на 7 ноября, в годовщину Великой Октябрьской социалистической революции.
- Ваш отец был репрессирован в 1937 году?
- Я очень хорошо помню, что в тот год река ещё не замёрзла. Тройка мужчин приехала за отцом. Дети все плакали, кричали: «Зачем берёте нашего папу?». Папа был беспартийным, колхозником. Остались мы, шестеро детей, с бабушкой. Репрессирован был не только наш отец, ещё несколько семей остались без хозяина. И только в 1993 году мы узнали, что арестовали его 22 октября, расстреляли 9 ноября около села Ругозеро, место смерти не установлено. В 1958 году отца реабилитировали.
- Где учились дети из деревни или была местная школа?
- Старшая сестра Ульяна, 1918 года рождения, в 1 - 3 классах училась в Андроновой Горе, эта деревня находилась в пятидесяти километрах от нас, жила там в интернате. Я в первом классе училась в Тикше, тоже жила в интернате, а во втором классе уже дома, так как у нас открылась школа. В деревне все разговаривали в основном на карельском языке, в Тикшинской школе училась на финском и русском языках, а дома на русском. И Ульяна четвёртый класс уже переростком закончила дома, потом она рано начала работать в колхозе, так как была в семье самой старшей, надо было поднимать всех остальных детей.
- Как вы попадали летом в Андроновский сельский Совет?
- Ехали на лодке семь километров по реке Чирка - Кемь до Тахкопорога, потом шесть километров шли пешком до деревни Еловая гора, а дальше до Андроновой горы. Между деревнями были тропинки.
- Вы помните начало войны? Где и как вы жили в эвакуации?
- Через две недели после начала войны приехал председатель Андроновского сельского Совета и сказал: «Собирайтесь, возьмите самое необходимое, недельки через две вернётесь назад». Началась эвакуация. До сельского Совета добирался кто как мог, кто – то пешком, стариков и старушек переправляли на лодках, а потом везли на телегах тех, кто не мог идти. Кур, овец – всё оставили. Колхозных коров переправляли через реку, в самом её узком месте. Одну корову за рога привязывали к двум лодкам и ехали потихоньку на вёслах, остальное стадо переправлялось за ними. Его сначала гнали в Тикшу, а потом в Кочкому.
В Тикше собрались жители со всех ближайших деревень. Старшего брата, РАГУЕВА Егора Марковича, 1921 года рождения, оставили в Тикше строить аэродром. Потом он воевал под Сталинградом, там и погиб.
Нас с Тикши на машинах увезли до деревни Воронжа Беломорского района, там жили до конца сентября, я в школу даже начала ходить - в 3 – й класс. Потом на баржах везли через шлюзы до Сумского Посада. По дороге многие дети заболели корью, их с родителями оставили там. Большинство людей повезли в товарных вагонах в Архангельскую область. Ехали девятнадцать суток, так как в первую очередь пропускали военные эшелоны, а наши вагоны загоняли в тупик. На какой – то станции нас сгрузили, детей и стариков рассадили на подводы и повезли дальше. Остановились в деревне Усть - Шоноша Вельского района. Нас, три семьи, поселили в одном доме, хозяйка устроилась в боковушке. Местный народ хороший, жители держали хозяйство, работали в совхозе. Там была шпалорезка, сестру Ульяну взяли туда на работу. Здесь она получила серьёзную травму, покатились брёвна, она попала под них, и её сильно ударило бревном, три дня находилась в коме. Когда чуть поправилась, не могла смотреть на свет, повлияло на зрение. Потом работала уборщицей в школе. Чтобы подработать, сестра в свободное время нанималась к местным жителям – полы мыла, сено убирала, я тоже ей помогала. Не хватало еды, голодали. Эвакуированные ходили по деревням и побирались, местные жители подавали, кто что мог.
Бабушка умерла в 1942 году. Я осталась со старшей сестрой, а братьев отправили в детский дом в город Котлас. После окончания школы брат Василий уехал в город Шуя Ивановской области, женился, там и жил. Владимир остался в Котласе, обзавёлся семьёй, работал. Иван выучился на столяра - краснодеревщика, работал на мебельной фабрике, семьи не имел. Уехал в Мурманск, устроился в торговый флот, много лет ходил в рейсы. В 60 – е годы приехал к нам в Карелию, жил у меня, тут и умер.
- Как сложилась ваша дальнейшая жизнь?
- В октябре 1944 года разрешили вернуться в Карелию. Мы с сестрой и двумя нашими тётками ехали в телятнике. В центре стояла печка – времянка, а люди располагались по всему вагону кто как мог, давали хлеб. Привезли в Кочкому и распределяли кого куда. Те деревни, где люди раньше жили, были сожжены.
Нас сначала отправили в Чёрный порог, сестра работала в бане, мы там перезимовали зиму и в мае поехали в Тикшу. Нас отправили в Мергубу, там был колхоз, сестра опять работала за «палочки», ничего не платили. Я же поехала в ФЗО, в Сегежу учиться на маляра. В группе было тридцать человек, мы состояли на полном государственном обеспечении – жили в общежитии, питание трёхразовое бесплатное, предоставляли форму. Юноши получали рабочие специальности: электрика, сварщика, кузнеца. Учились с октября по июнь, а потом нас распределяли по участкам, надо было обязательно отработать четыре года. Нас, несколько девчонок, после окончания учёбы оставили в Сегеже, в это время отстраивали город, в том числе и пленные немцы, нам пришлось с ними работать, они нас многому научили. Мы работали в ЖКО, ремонтировали дома, штукатурили. Семь лет мы прожили в общежитии с Мариной МУНТИЕВОЙ с Чирки, Марией АГЕЕВОЙ с Кимаса и Надей СИДОРОВОЙ, детдомовской.
Елизавета РАГУЕВА (стоит) с подругами.
- Где вы встретились со своим будущим мужем?
- Дело в том, что он тоже родом из Келлогоры. Василий Иванович ПАВЛОВ из большой семьи, у него было две сестры и четыре брата. Он старше меня на год, знакомы с ним с детства, переписывались, когда он служил в армии. Поженились в 1953 году, потом приходилось по разным причинам несколько раз менять место жительства, мы жили в Чирка – Кеми, Тикшозерке, Тикше, Хаудапороге. Муж работал водителем. Родили троих детей, у нас две дочери и сын. Одно время держали корову, чтобы детям было молоко.
Супруги ПАВЛОВЫ с дочерью Людой
Василий Иванович ПАВЛОВ с дочерью Ниной и сыном Геной (сидят), Вова Даниев (стоит)
- Что представлял из себя посёлок лесозаготовителей Хаудапорог? Когда вы приехали в Ледмозеро?
- Рабочий посёлок, дома щитовые, двухквартирные, лишь МУНТИЕВ Кондрат построил себе дом. Магазин работал, почта, клуб. В нём показывали кино, устраивали танцы. Жили семьи: КАЛИКИНЫ, ШАЛЛИЕВЫ, АБРАМОВЫ, братья ПОПРОЦКИЕ, АКСЕНТЬЕВЫ, ДУБОДЕЛОВЫ, КРУПЕНЬ, КОНОВАЛОВЫ, МАКАРОВЫ и многие другие. Начальником лесопункта был РАБУШ Григорий Степанович, потом МАКАРОВ Геннадий Фёдорович, мастером ЛИПСКИЙ Григорий Иосифович. Много было вербованных. А когда лесопункт закрылся, многие переехали в строящийся новый посёлок Ледмозеро, в том числе и наша семья, это был 1967 год. Дочери - Люда и Нина – пошли в школу, сын Гена совсем небольшой был. Я работала в стройучастке, мы с женщинами в строящихся домах клеили обои, красили.
- В детстве у вас была мечта?
- После войны была одна мечта – вдоволь наесться. Знала, что помощи ждать не от кого, что мечтать? В молодости мечты были земные, выполнимые. Захотела новое платье, туфли или пальто – значит надо накопить, откладывать с зарплаты понемногу, может быть и получится купить обновку. Знала своё дело, всю жизнь трудилась.
- Вы теперь бабушка, прабабушка?
- Да, у меня два внука, две внучки и две правнучки. В настоящее время дети живут здесь, а внуки, внучки и правнучки - в Санкт – Петербурге и Петрозаводске.
- Вы любите вспоминать прошлое?
- Нет, не люблю. Вспоминаю к случаю, если дочь начнёт расспрашивать об отце, бабушке, рассказываю различные случаи из семейной или деревенской жизни.
Елизавета Марковна с дочерью Людой. 2017 год
На долю детей войны выпало много испытаний: голод, холод, нехватка одежды, обуви, смерть близких людей. И всякий раз, беседуя с этими людьми, видишь, что они не сломались, не обозлились, не жалуются на свою судьбу.
У Елизаветы Марковны сохранилась хорошая память, она дружелюбна, отзывчива, добра, внимательна, интересный собеседник. С детства привыкла довольствоваться малым, никогда не чуралась никакой работы – умеет делать по хозяйству практически всё – отпилить, отрезать, забить, наколоть дров, даже валенки подшить… Как отмечают дочери, несмотря на годы, мама по – прежнему меры не знает ни в чём. Старается обслуживать себя сама, чтобы особо не обременять близких. Она живёт в восьмиквартирном доме. Удивляется и не понимает некоторых жильцов дома: «Как можно не закрывать общую дверь, если на улице холод? Как можно сорить в общем коридоре, а потом переступать через эту же грязь?» Пока может, она берёт веник и убирает за другими. Не любит показушного веселья.
Желаю Елизавете Марковне здоровья на долгие годы, любви и заботы родных.
Фото автора и из личного альбома Е. М. ПАВЛОВОЙ.
п. Ледмозеро