С каждым годом мы все больше говорим о таком нарушении развития, как аутизм, в том числе и потому, что в практике мы все чаще и чаще встречаемся с данным диагнозом. Однако, удивительным для многих людей, не относящимся к сфере ментального здоровья, является тот факт, что расстройство аутистического спектра (РАС) может быть установлено не только ребенку, но и подростку или даже взрослому. Действительно, аутизм долгое время считался «детским» диагнозом, и одним и критериев диагностики является проявление симптомов до трех лет (например, трудности коммуникации и социального взаимодействия, стереотипный характер интересов и активности).
Как же так получается, что к нам с первичным обращением попадают подростки и даже взрослые? Почему все эти годы аутизм оставался незамеченным? Давайте попробуем разобраться вместе с Дарьей Переверзевой, старшим научным сотрудником Федерального ресурсного центра по организации комплексного сопровождения детей с расстройствами аутистического спектра МГППУ.
Существует ряд методик, направленных на диагностики аутизма; две из них являются наиболее часто используемыми – протокол наблюдения за детьми с целью определения диагностической группы и тяжести симптомов (ADOS-2) и опросник, который заполняется родителями об их детях (о поведении детей в разных ситуациях, моментах взаимодействия, в разных возрастах; это опросник CADS). Разница заключается в том, что опросник позволяет оценить разные ситуации, которые специалист не смог бы увидеть при наблюдении за ребенком «здесь и сейчас».
Оказалось, что, в случае диагностики девочек, родители замечали более серьезные трудности в широком количестве социальных ситуаций, чем специалисты, наблюдающие за девочками в течение 40-60 минут. Т.е., общаясь с одним человеком в течение ограниченного промежутка времени, девочки могли не проявлять часть симптомов, которые были очевидны в других ситуациях. К такому же результату пришли специалисты Центра по изучению аутизма детского госпиталя в Филадельфии - по каким-то причинам девочки умеют лучше прятать те трудности, которые они испытывают, и при непродолжительном взаимодействии их поведение может не отличаться от поведения нейротипичных людей.
Это явление получило название социального маскинга. Социальный маскинг – это действия, которые предпринимает аутичный человек, для того чтобы скрыть свои симптомы. Он характерен не только для девочек, однако известно, что девочки прибегают к нему чаще. Выражаясь языком психотерапии, маскинг представляет собой копинговую стратегию (способ совладания с трудностями), которая позволяет аутичным людям меньше испытывать отвержение окружающих. Однако, важно понимать, что психологическая цена его очень велика. Маскинг удобен для окружающих и очень затратен для самого себя: трудности социального взаимодействия, потребность в совершении повторяющихся действий, сенсорные особенности никуда не деваются. Человек продолжает чувствовать себя особенным и непохожим на других. Просто это становится менее заметно. Это и является причиной того, что окружающие люди, в том числе близкие, не осознают, что человек, который находится рядом с ними, нуждается в помощи. И не редко, несмотря на трудности, которые сопровождают человека долгие годы, только достигнув взрослого возраста, он решается на обращение к специалисту.
Какой вывод нужно сделать из этого?
Расстройства аутистического спектра оказываются еще сложнее, чем мы думали. Не зря мы говорим о спектре состояний: проявления аутизма очень разные у разных людей. И задача специалистов помогающих профессий – уметь понимать, распознавать, использовать разные диагностические инструменты, все время стараться объективизировать впечатление от человека, и выстраивать помощь с учетом всей сложности ситуации.