Автор: Людмила Белогорская
В маленькой палате районной больницы они лежали вчетвером. Четыре узкие допотопные железные кровати - по две слева и справа от входа, две старенькие тумбочки – одна на двоих, небольшой столик у единственного окошка – вот и вся обстановка. Удобства – в коридоре. Больница была построена в середине прошлого века, когда о такой роскоши, как отдельный санузел, даже не помышляли. Да что там санузел, раковина с холодной водой в палате не была предусмотрена. За прошедшие шестьдесят лет здесь мало что изменилось.
Лену определили в палату ночью, когда её обитательницы уже видели седьмой сон. «Новоселье» не прошло незамеченным. Одна из проснувшихся женщин сердито глянула на новую соседку и недовольно проворчала:
-Ни сна, ни покоя. До утра не могли подождать, что ли?
Девушка почувствовала себя виноватой, хотя в чём тут её вина? Отделение травматологии не работает так, как поликлиника – «от» и «до». После оказания экстренной помощи больных, за исключением тяжёлых, определяют обычно туда, где они будут находиться до излечения – в палату.
-Извините, - пробормотала она тихо, но её услышали.
-Что мне твои извинения, теперь вот до утра буду крутиться, не смогу уснуть.
Лена поспешила, не производя лишнего шума, побыстрее устроиться на неудобной кровати с комковатым матрацем. Она лежала и вспоминала подробности сегодняшнего ДТП. Сама во всём виновата. Задумавшись, шагнула на пешеходный переход на красный свет…
Минут через пятнадцать раздался заливистый храп «страдающей от бессонницы». Лена же ещё долго лежала без сна, баюкая сломанную руку.
Долго спать им не пришлось, как обычно, в шесть утра отделение ожило. Лишь теперь девушка как следует рассмотрела своих соседок. Ворчливая дама, которой Лена навскидку дала лет пятьдесят, представилась официально – Алевтина Сергеевна, молодая женщина с кровати напротив назвалась Аней. Третья женщина – улыбчивая, разговорчивая Галя, смеясь, заявила:
-Какое такое отчество? Вот придумала! Галя я, и весь разговор! Ну и что, что мне сорок?
После перевязок и обязательных процедур, устроившись поудобнее на своих кроватях, женщины познакомились уже более обстоятельно. Лена, учитель биологии, рассказала о себе и своей работе. Аня отшутилась:
-Дебет, кредит и много-много цифр – что я ещё могу сказать о своей профессии?
Галя родом была из деревни, работала дояркой в местном фермерском хозяйстве. Она начала было рассказывать о своих буднях, но её повествование резко прервала Алевтина Сергеевна:
-Вот только подробностей не нужно, Галя! Избавьте нас от них. Вам нравится возиться в навозе – флаг в руки. Нам же об этом знать совсем не обязательно.
Замолкнув на полуслове, Галя смущённо посмотрела на соседок. Лена вступилась было за женщину, но Алевтина Сергеевна уверенно перевела нить разговора на себя. Работала она психологом в школе, чем чрезвычайно гордилась. Неизвестно, как чувствовали себя дети, которым она оказывала психологическую помощь, но вот Лене почему-то хотелось оказаться далеко-далеко как от самой Алевтины Сергеевны, так и от помощи, ею оказываемой. Слишком безапелляционными были её высказывания, буквально в каждой фразе сквозило превосходство над человеком, с которым она общалась. Самомнение у дамы зашкаливало. Предисловием, вступлением ко всем своим поучительным монологам она избрала фразу: «Интеллигентной женщине не просто жить среди малограмотных и недалёких обывателей».
Жизнь в больнице большим разнообразием не отличается, поэтому каждый скрашивал её так, как мог. Вели долгие беседы, читали книги, выходили смотреть стоящий в фойе телевизор, разгадывали кроссворды. Ждали редких визитов родных и друзей.
К Лене и Ане родные приезжали пару раз в неделю, обе девушки были из соседних посёлков. Алевтину Сергеевну не навещал никто. Сын, правда, обещал приехать в выходные, но до выходных ещё целых два дня. Аня шёпотом поведала Лене, когда Алевтину Сергеевну увели на рентген, что живёт та совсем рядом с областным центром. А лежит в этой районной больнице потому, что умудрилась поссориться практически со всем персоналом травматологии в областной, когда лечилась там два года назад. Вот и попросилась сюда, благо травму получила неподалёку…
Каждый день к Гале цепочкой тянулись посетители, буквально заваливая её передачами. По традиции, заведённой ею же, в обеденный перерыв Галя заставляла весь стол в палате лотками с переданными угощениями и приглашала соседок:
-Девчонки, быстро за стол, всё ещё горяченькое!
Отказы не принимались, поэтому «девчонкам» оставалось лишь нахваливать предлагаемые вкусности. Здесь даже Алевтина Сергеевна не скупилась на похвалу. Ну, а Галя просто расцветала от хороших слов, сказанных в адрес её родных и подружек-кулинарок.
Вообще больничная еда – это отдельный разговор. Лене всегда было непонятно, как такое возможно: из вполне приличных продуктов приготовить нечто малопривлекательное и несъедобное?! Иногда она с иронией думала: хочешь похудеть – полежи пару недель в больнице. Не потребуется никакой диеты и проявления силы воли. Поэтому она, конечно же, была благодарна Гале.
За несколько проведённых вместе дней Галя, Аня и Лена здорово сдружились, часто вели разговоры «за жизнь». Алевтина Сергеевна соблюдала дистанцию. Да и о чём ей, женщине интеллигентной и образованной, разговаривать с дояркой Галей? Небось, та даже не слыхала о существовании Фрейда…
Как-то днём Лена стала невольной свидетельницей телефонного разговора Алевтины Сергеевны – как девушка поняла из услышанного, с сыном.
-Что значит - не можешь?
-А мне плевать! Чтобы был здесь не позже двенадцати дня.
-Я сказала, повторять дважды не буду!
-Не забудь проверить по списку, всё ли взял. А то знаю я тебя, такой же тупой, как твой папенька!
-Да, - покачала головой Лена. – Настоящий психолог!
Ей куда приятнее была простоватая и малообразованная, зато по-житейски мудрая Галя. Которая, вдобавок ко всему, обладала огромным добрым сердцем. Её хорошо знали больные в соседних палатах, куда Галя ковыляла на своих костылях, услышав стоны или узнав о поступлении новых пациентов. Она находила слова, которые успокаивали испытавших боль и стресс людей. Увы, внимательные и безотказные санитарки остались в далёком прошлом. За порядком стали следить служащие клининговых компаний. А вот подать лежачему кружку воды или судно, сменить постель - это уже не их дело. У медсестёр своей работы навалом, только успевай поворачиваться. Вот Галя и старалась помочь, несмотря на собственные травмы.
Алевтина Сергеевна, забыв, что в первые дни её пребывания в больничных стенах Галя точно так же помогала и ей, презрительно скривив губы, качала головой:
-Это же ужас! Неужели человеку не противно возиться с чужими грязными простынями и подгузниками?
Во время очередного обхода врач обрадовал Алевтину Сергеевну – на следующий день её ожидала выписка. Созвонившись с родными, женщина приказала явиться за нею после часа дня. А в день выписки, забрав документы и с аппетитом пообедав принесёнными Гале голубцами, уже на выходе из палаты приобняла Аню и Лену, пожелав им скорейшего выздоровления. Даже не взглянув на стоявшую рядом Галю, гордо выплыла из палаты. Растерянная женщина осталась стоять среди комнаты. Девушки, не ожидавшие такого, замерли, но уже в следующую минуту им пришлось утешать плачущую навзрыд Галю.
-Девчонки! За что же она со мной так? Словно я пустое место!
Вместе с отъездом Алевтины Сергеевны из палаты ушло почти физически ощущаемое напряжение. Все расслабились и повеселели. А Лена внезапно поняла, что её совсем не раздражает Галино «ложу» вместо «кладу» и «ейное» вместо «её». Зато они с Аней с удовольствием слушали Галины рассказы о её друзьях, соседях и знакомых, которые все, как один, по мнению Гали, были чудесными, замечательными и добрыми людьми…