В ГМИИ им.А.С.Пушкина открылась выставка "Три времени Рима". Примерно 150 экспонатов собрали вместе музейщики.Большая часть из них предоставлена архитектором Максимом Атаянцом , который каким -то образом умудрился собрать огромное количество листов графики 15-17 веков. Также , конечно же , сам Пушкинский пошуршал по сусекам.Плюс привезли из региональных музеев- Дальневосточный и Нижегородский по одной картине Каналетто.
Какие же это три времени? Ну, по -первых , это 16 век . Это стало для меня открытием - Рим из огромного мегаполиса к 16-ому веку сжался до нескольких районов. И не мудрено- тысяча лет прошла, как пала римская империя. Но кое-что от нее все-таки осталось.На выставке этот раздел называется "Руины".
Рим - особый город. Сначала столица древней империи, затем глава католического мира, он один на целом свете получил титул Вечного. Переплетение древности и современности определяет дух города, саму его суть. Древность вошла в плоть и кровь Рима и неотделима от жизни города: в античных храмах, ставших христианскими церквами, возносятся молитвы, вода все еще течет в город по древнеримским акведукам, вымощенные две тысячи пет назад дороги по сей день ведут в Рим путников.
На выше предложенном фото руины Палатинского холма. Я была там в начале нулевых- там сейчас шикарный дворец. Его , как я теперь понимаю, восстановили . А мы сетуем на то, что Царицыно наше новодел. А ведь царицынский дворец такой же степени сохранности был, как и Палатинский.
Но вернемся к Риму. Вот еще одна гравюра ( в этом разделе только гравюры, живописи нет, она будет в разделе выставки, посвященной 18-ому веку).
А здесь руина храма св.Петра, еще в форме древней христианской базилики.Кстати, зал, в котором выставлена эта часть экспонатов называется Белый зал, он тоже в форме базилики.
На месте базилики был выстроен знаменитый собор св.Петра, он появится на гравюрах и акварелях чуть позже, в разделе 17 и 18 веков.Строился он 120 лет.
Из руин конечно самый знаменитый это Колизей ( амфитеатр Флавиев). Он у меня на первом фото.
Далле идет тема "Говорящие камни" .Это о скульптурах, которые римляне эпохи Возрождения обнаруживали практически в земле на своих огородах. Они находили им разное применение.
Вот так примерно эти скульптуры и лежали веками, пока ими не заинтересовались.
В XVI веке Рим был усеян древними скульптурами. Одни сохранялись на своих местах со времен Античности, другие еще в Средние века были использованы как строительный материал, став частью стен римских построек, третьи обнаруживались во время археологических раскопок. Многие из них наделялись особым значением.
Важным символом города была статуя богини Ромы - античной персонификации Рима. В действительности то была древняя фигура Деметры, Ромой она стала в результате реставрации. Дополненная фигурами пленных варваров и выставленная в садах близ Ватикана, она превратилась в Рому Торжествующую - символ мощи древней империи, которая ассоциировалась и с возрождением величия Рима под властью пап.
Одной из самых известных городских статуй был Пасквино - так прозвали выставленный у дворца кардинала Карафы обломок скульптурной группы, изображающей Менелая с телом Патрокла. Среди римлян возник обычай прикреплять к постаменту Пасквино листки с анонимными эпиграммами и памфлетами, написанными от лица самой статуи. Они назывались пасквинадами (отсюда - современное слово «пасквиль»). В городе существовало еще несколько подобных «говорящих статуй».
В число «чудес» города Рима еще со Средних веков включались колоссальные статуи Диоскуров, Кастора и Поллукса, укрощающих коней. Одно время они интерпретировались как два изображения Александра Македонского, приручающего Буцефала, а также считались произведениями двух знаменитых древнегреческих скульпторов, Фидия и Праксителя. Воплощение власти и силы, они были установлены в створе одной из новых римских улиц рядом с папским дворцом на квиринале. Все эти и многие другие древние истуканы, наделяемые городской молвой магическими свойствами, были важнейшими элементами символического пространства Рима в XVI веке, голосами Античности в городе пап. Но сами статуи я вам покажу на гравюрах уже отстроенного заново Рима.
А пока тема "Жизнь среди руин".Руины Рима обживались еще со Средних веков.
В XVI веке главной обитаемой руиной и одним из символов города был мавзолей императора Адриана, превращенный в папскую цитадель - замок Святого Ангела.Вот он на гравюре выше. Это достопримечательность Рима часто мелькает на картинах и фотках туристов.Но я не знала, что когда то это был мавзолей (усыпальница) римского императора.
Знатные римские семейства также возводили себе укрепленные дворцы среди древних развалин: так, семейство Колонна обосновалось на руинах Серапеума.
На гравюре выше хорошо видно, как к античному храму Юноны прилепились домишки жителей Рима 16 века.Вход в храм служит аркой .
Повседневная жизнь, протекавшая в тени руин, редко привлекала внимание художников XVI века.
Исключением является серия гравюр, выполненных Филиппом Галле по оригиналам Хендрика ван Клеве, на которых Рим населен крестьянами, торговцами, ремесленниками и паломниками ( они выше, листайте галерею) Ван Клеве изображает даже городские увеселения - например, бычьи бои на Пьяцца Фарнезе. В серии есть и панорама современного города, зарисованная, вероятно, с базилики Святого Петра. Современный Рим у ван Клеве похож на не слишком примечательный средний европейский город, в котором почти не встретить знатных особ.
Но папы не стали делать ставку на руины, в Риме началась "Стройка Ренессанса".
В первой половине XVI века, в эпоху Возрождения, строительство в Риме в основном ограничивалось возведением отдельных зданий, однако уже в этих проектах вырабатывались принципы архитектуры нового Рима, создававшейся в диалоге с Римом древним.
Палаццо Фарнезе ( фото выше), самый большой дворец итальянского Ренессанса, строился для кардинала Алессандро Фарнезе, в 1534 году ставшего папой Павлом III. Стройка объединила усилия четырех архитекторов, заботившихся не только о самом здании, но и о его месте в пространстве города - перед дворцом была разбита огромная площадь. Аркады внутреннего двора, решение трех ярусов в трех ордерах - от мощного тосканского внизу к легкому коринфскому наверху- отсылают к архитектуре Колизея.
Важнейшим символическим жестом было создание ансамбля Капитолийской площади, порученное Микеланджело. Торжественная симметричная площадь, предваряемая грандиозной лестницей, возводилась на месте сакрального центра древнего города, известного как Caput mundi- «глава мира». Для усиления символической связи с Античностью на Капитолий со всего города были свезены древние статуи: конный монумент Марку Аврелию, Диоскуры ,Капитолийская волчица, так называемые Трофеи Мария и т.д.
Главной стройкой века была базилика Сан Пьетро. В 1506 году папа Юлий II приказал разобрать храм, построенный еще императором Константином, чтобы возвести новый, который должен был затмить все постройки древних. Строительство затянулось на 120 лет, и большую часть этого времени храм стоял недостроенным, не только поражая своим масштабом, но и воспринимаясь как своего рода новая руина, ассоциирующаяся недоброжелателями с упадком католической церкви.На гравюре 17 века виден результат постройки.
В 17 веке на смену Ренессансу приходит стиль барокко: в живописи царствуют рубенсовские пышные формы у дам, кипят страсти на его же огромных его картинах на тему охоты. Музыка, скульптура и архитектура также не отстают. Везде излишняя (а может, и нет) декоративность, завитушки и такие наполненные энергией формы, что кажется, вот-вот и их разорвет от напряжения.
Семнадцатое столетие, эпоха барокко, было временем, когда мечты римлян о возрождении былого величия города осуществились в полной мере. Поток богатств, поступавших в папскую казну из заокеанских колоний, обеспечил материальную основу, а идеи Контрреформации наделили строительство города особым смыслом.
Возведение новых христианских храмов должно было явить миру мощь и богатство Церкви, поразить и привлечь к ней новых верующих. Новый Рим строился как центр католического мира, новый Caput mundi, и потому хотел не только сравниться с Римом императоров, но и превзойти его.
Идеально упорядоченный город должен был стать земным отражением божественного мироустройства, своеобразной иконой космоса.
Папы Урбан VIII, Иннокентий Х и Александр VII без устали прорубали новые и расчищали старые улицы и площади, строили и перестраивали бесчисленные дворцы и церкви, основывали монастыри и больницы, воздвигали фонтаны и всё новые обелиски.
Однако главным объектом строительства являлись даже не здания, но само пространство города. От расходящихся веером и уходящих за горизонт прямых магистралей захватывало дух.
То и дело возникающие на пути широкие площади были подобны сценам, являвшим удивленному взору новый великолепный дворец или величественный храм. Взор никогда не отдыхал, ведь все, что он видел, было полно движения: фасады трепетали, башни вздымались к небесам, экспрессивно жестикулирующие статуи казались живыми.
Античность померкла перед энергией и размахом Нового Рима: руины, прежде определявшие облик города, либо вписывались в новые ансамбли, либо оставались в тени, а нередко безжалостно уничтожались, однако диалог древности и современности оставался важнейшей градообразующей идеей, определяющей genius loci, «гений места», барочного Рима.
Город строился как образец, и его облик должен был быть известен повсюду. Издание гравюр с римскими видами стало оживленным конкурентным рынком. Соперничающие издательства старались привлечь к себе лучших художников. В том числе благодаря гравюрам римское барокко, стиль величественных построек Джан Лоренцо Бернини и трепетных и страстных творений Франческо Борромини, в короткое время распространилось по всей Италии, а затем - по другим странам и континентам. Так Рим снова завоевал весь мир.
Конечно, вид барочного Рима впечатляет туристов до сих пор. Я, например, бывая в этом городе , не задумывалась о том, в какое время он так был обустроен.
Но любому развитию приходит конец. Историк Гумилев придумал пассионарную теорию , по которой любая империя проходит развитие по определенной кривой : вот начало , это самая низкая точка, затем кривая стремится вверх, доходит до максимума и плавно идет вниз.
Нечто подобное произошло и с самим Римом . Пассионарный взрыв, преобразивший Рим в XVI-XVII веках, к XVIII столетию стал угасать. Папская казна иссякала, строительство в городе замедлялось. Рим перестал быть громадной стройкой, как во времена Александра VII или Сикста V.
Последние крупные сооружения - Испанская лестница и фонтан Треви - были спроектированы к 1730-м годам. Характерно, что оба они были задуманы еще в XV-XVI веках.
На Рим - и старый и новый - начинают смотреть ретроспективно, как на нечто сформировавшееся, а идея Вечного Рима из актуального самоощущения римлян перемещается в прошлое -Рим вечен, потому что стар. Такой оптике способствовал и приток просвещенных туристов, посещавших город в ходе путешествия, именовавшегося Grand Tour, которое аристократам полагалось совершать по окончании образования.
Теперь именно благородные недоросли становятся главными зрителями театра римских улиц и площадей. Римские памятники - будь то седые руины и еще недавно ультрасовременные постройки Борромини стали «достопримечательностями», Рим из культурной столицы, мастерской нового стиля превращался в туристический центр Европы, «музей под открытым небом», и спрос на произведения искусства во многом диктовался заезжими путешественниками.
Для них и были предназначены раскрашенные гравюры и рисунки, создаваемые Джованни Вольпато, Франческо Панини и Луи-Жаном Депре с Франческо Пиранези.
Живописная ведута зачастую была свободнее гравюрной и стремилась не столько к топографической точности, сколько к выразительности и живописности вида, что хорошо заметно в картинах Джованни Паоло Панини, в чьих ведутах всегда есть элемент каприччо - свободной фантазии.( листайте галерею выше, очень нежные акварели Панини).
От акварелей Панини отличаются зарисовки Джованни Вольпато.В галерее выше полюбуйтесь этими шедеврами , на которых достопримечательности Рима оживлены милыми стаффажными фигурками горожан. Как яркие разноцветные самоцветы щедро рассыпаны синьоры и синьорины. Они жестикулируют , обсуждают, работают - чувствуется энергия людей, которая противопоставлена неподвижности памятников
Эти яркие, цветастые листы рисуют Рим уютным и привлекательным «городом с открытки». Даже самые громадные руины не кажутся на их мрачными и подавляющими, а бытовые сценки, которым подчас уделяется столько же внимания, сколько и самим памятникам, еще больше «одомашнивают» виды Вечного города.
Восемнадцатый век был и временем расцвета живописной ведуты. Состоятельные заказчики, не удовлетворявшиеся гравюрами и рисунками, могли приобрести в качестве художественного сувенира или подтверждения своего просвещенного вкуса картину или целую серию полотен с изображением самых известных мест Древнего и Нового Рима.
Другой живописец, Бернардо Беллотто, племянник знаменитого венецианского ведутиста Каналетто, был более строг и менее изобретателен. Как правило, его виды Рима основаны на ставших уже знаменитыми гравюрах Джованни Баттисты Пиранези, что лишний раз подтверждает влиятельность последнего.
Джованни Баттиста Пиранези - главный художник в истории римской ведуты. Его гравюры до сих пор остаются каноническими изображениями города, именно в них был наиболее полно и выразительно сформулирован миф Рима, каким он вошел в европейскую культуру Нового времени.
Пиранези родился и получил художественное образование в Венеции. Его главной специальностью была архитектура, однако ни на родине, ни в Риме, куда Джованни Баттиста приехал в 1740 году, он не смог в полной мере реализоваться как зодчий. Новый Рим уже был построен - оставалось осмыслить его как целое.
Делом жизни Пиранези стала серия гравюр «Виды Рима», которую он создавал с 27 лет и до самой смерти, постепенно добавляя в нее новые листы, так что в конечном итоге сюита насчитывала 135 гравюр.
Не только количество, но и масштаб листов, их художественное качество и тщательность исполнения возвышают работы Пиранези над остальными римскими ведутами XVIII века. «Виды Рима» Пиранези - первая большая серия гравюр, охватывающая Рим во всем его разнообразии -паломнические церкви и античные руины, дворцы и лачуги, центральные площади и необитаемые окраины, кареты и коровы, кружева платьев и лохмотья нищих.
Одним из главных объектов изображения становится пространство - широкие площади, уходящие вдаль перспективы улиц. Гравируя тот или иной памятник, Пиранези всегда старался показать его контекст, выстроить вид так, что на дальнем плане оказывались постройки, изображенные в других листах «Видов Рима». Тем самым художник позволял зрителю путешествовать в пространстве серии от одного здания к другому и подчеркивал связанность римской городской ткани.
Руины, даже те, что не были включены в городскую застройку, представлены им с тем же пафосом, что и постройки барокко. Преодоление границ между Древним и Новым Римом, которое в полной мере не удалось папам-градостроителям, состоялось благодаря архитектору-граверу Пиранези. Образ Рима в гравюрах Пиранези заметно эволюционировал за те 30 лет, что художник создавал серию. Первые листы были легкими, светлыми, проникнутыми духом рококо видами оживленных центральных районов города, где снуют кареты и прогуливаются дамы с кавалерами.
Со временем Пиранези все дальше уходил от центра Рима и все глубже погружался в уединенную меланхолию руин на его окраинах.
Художник активно работал с масштабом - и чем дальше, тем больше форсировал перспективу, усиливал светотень, преувеличивал размеры изображаемых зданий, так что их образ обретал поистине космологическое звучание. В своем надмирном величии Рим переносится у Пиранези в область мифа: это не Рим XVIII века, это Рим вне времени - Вечный Рим.
Лет семь назад в том же Пушкинском была выставка , не помню точно название , но там архитекторы советского периода - Алексей Щукин, Борис Иофан и др., и их проекты фантастические по замыслу , представлялись как ученики Пиранези .Не в прямом смысле, конечно, а как использующие наследие итальянца. Борис Иофан ведь долго учился в Италии и в Москве есть его "итальянские" дома. Я была так впечатлена Пиранези, что приобрела несколько постеров с его ведутами. Чтобы по достоинству оценить его мастерство, надо поближе вживую постоять перед работами .Ощущение погружения в городскую среду .
Работами Пиранези , размещенными на розовой колоннаде, заканчивается выставка.
Ознакомиться с постоянной экспозицией можно на моей экскурсии по Пушкинскому музею.