Я участвовала в травле одноклассницы, а сейчас не могу попросить у нее прощения. А надо бы это сделать

Школу я окончила чуть меньше 20 лет назад. Я никогда особо не скучала по одноклассникам после выпускного. Я даже не видела никого из тех, с кем училась, за все эти годы.

Воспоминаний у меня в голове долгое время не появлялось. Но недавно был случай, который заставил меня мысленно оказаться в школе.

Мы с мужем переехали в новую квартиру. Коробки с вещами мы разбирали постепенно. У нас оказалось слишком много барахла, с которым надо было что-то делать.

За первый месяц я разложила по местам одежду, обувь, книги. Потом я уже стала разбирать то, что лежало в других коробках. Наткнулась я на свой старый школьный фотоальбом.

Его я быстро посмотрела, а потом мне попалась тетрадка. Она когда-то была моим дневником.

Я стала бегло читать то, что там написано, возвращалась тем самым в воспоминания. И на одной странице мне довелось остановиться. Слишком много важного там было.

Я писала про то, как к нам в класс пришла новенькая. Звали ее Наташа.

С этой девочкой никто не дружил изначально. Она никому не понравилась, хоть и была она самой обычной, если рассуждать с позиции моего нынешнего опыта. А тогда всем казалось, что эта девочка страшненькая.

У Наташи были короткие волосы. Она была подстрижена под мальчика. Тогда в моде были длинные прически, поэтому все мои одноклассницы старались отрастить шевелюру. Но не только внешность Наташи стала причиной ее травли.

Эта девочка не особо любила отвечать на уроках. Если ее спрашивали, она преимущественно молчала. Всем казалось, что новенькая глупая, что она ничего не знает.

Я допускаю и сейчас, что Наташа могла не знать многого, потому что родители не могли ей уделять достаточное количество внимания. Она росла в многодетной семье, где, как известно, не каждый ребенок получает столько любви, сколько ему нужно.

Кстати, про многодетность. У Наташи вещи были старыми. Было заметно, что их уже кто-то носил до нее. Из-за этого над ней одноклассники тоже смеялись.

Еще одной причиной шуток и издевок над Наташей стало то, что у нее была странная фамилия. Я ее уже не вспомню, но все же звучала она как-то не очень. Все дразнили из-за этого девочку. Ей было обидно, потому что она сильно плакала в какие-то моменты.

Учителя на происходящее не обращали никакого внимания. Тогда еще не было известно про буллинг, никто особо не задавался целью как-то сдружить класс, утихомирить обидчиков. Каждый стоял за себя сам, присоединялся к каким-то компаниям.

В одной из них состояла я. И эта компания не была из тех, кто откровенно изводил Наташу. Мы просто наблюдали за происходящим, не обижали девочку, но и не заступались за нее.

Только с годами я поняла, что неправильно вела себя. Мне, когда я прочитала свои записи, захотелось найти Наташу и извиниться перед ней. Жалко только, что сделать этого я не могу. С одноклассницей связь утеряна, похоже, что ее мне не удастся найти.

Наташа, кстати, училась с нами не особо долго. Она вместе с родителями и другими детьми из семьи уехала жить в Германию. Да, она была немкой по происхождению, поэтому у нее и фамилия была отличной от наших.

Муж, когда я размышляла над своим поведением, подошел ко мне. Я с ним поделилась своими соображениями по поводу того, что надо найти обиженную одноклассницу, поговорить с ней, извиниться. И он не разделил их.

- Не стоит даже пытаться искать эту Наташу. Уверен, она вас всех добрым словом не вспоминает. Ей больно и противно про вас всех думать. Тебе нужно было тогда еще включать голову, если ты такая принципиальная, заступаться за новенькую. Если ты тогда этого не сделала, то нечего сокрушаться сейчас. Уже изменить ничего не получится, даже если ты постараешься.

Я где-то разделяю точку зрения супруга. Но мне все равно не очень спокойно на душе. Я могла бы изменить жизнь Наташи к лучшему, но не сделала этого. И мне хотелось бы это исправить.

Своим детям, сыну и дочери, я рассказывала о буллинге, повторю еще раз. Надеюсь, что они меня услышат, что они никогда не будут принимать участие в травле. Иначе им с годами придется точно так же сожалеть о тех некрасивых поступках, которые они совершали, будучи школьниками.