Советские люди воспринимали актера, как вечный праздник, хотя его жизнь была совсем невеселой. Он создавал из своих ролей второго плана яркие образы. Фразы его героев становились крылатыми, и страна смеялась от слез.
В Армении Фрунзик был национальным героем. Его любили все. Портреты Фрунзе Мкртчяна висели в кабинетах высоких начальников. Прохожие, увидев его, начинали аплодировать. Продавцы на рынках готовы были дарить артисту фрукты-овощи.
Когда Фрунзик Мкртчян выходил из дома, каждый желал его угостить, сесть за стол и, как принято на Кавказе, все яства запивать, национальным напитком. И он не мог отказать.
На экране он шутил и излучал бесконечную энергию, но, когда камеры выключались, улыбку редко можно было увидеть на его лице.
Родители Фрунзика чудом уцелели, спасаясь, от турецкого геноцида армян в Османской Империи в 1915 году. Их судьба сложилось довольно трагично. Пятилетними детьми их нашли прямо на дороге и отправили в один детский дом. Они выросли, поженились и воспитали четырех детей.
Семья ютилась в маленькой коморке. Родители работали на текстильном комбинате: отец Мушег — табельщиком, а мать Санам — посудомойкой в столовой. Получали гроши. Отец, как и остальные рабочие, после смены, наматывал на ноги несколько метров бязи и выносил через проходную, чтобы продать и прокормить семью. Но однажды его уличили в воровстве. За кражу пяти метров ткани Мушег получил 10 лет лагерей. Срок он отбывал на Урале.
Все тяготы по воспитанию четырех детей выпали на хрупкие плечи женщины.
«Так делали все: выносили ткань и продавали. Иначе было не выжить — платили копейки. Но однажды отца арестовали — отправили в тюрьму, потом сослали в Нижний Тагил. Очень тяжело было. Мы бегали к маме, к раздаточному окошку, чтобы получить варёную картофелину или кусок хлеба. Часто ели раз в день. Что Бог пошлёт...» - Альберт, брат Фрунзика.
С 15 лет Фрунзик стал подрабатывать помощником киномеханика.
А потом поступил в театральный институт. Его талант был признан уникальным, ярким, неповторимым. Он умел играть трагикомедию.
«Дебют же на профессиональной сцене состоялся ни много ни мало, как в «Гамлете», когда в аварийном порядке я заменил заболевшего исполнителя совсем уже эпизодической, почти мимансовой роли. И когда я без репетиции вышел на сцену, моя физиономия произвела такой фурор, что весь спектакль едва не распался, — один из актеров не удержался от реплики отнюдь не по Шекспиру, вызвав гомерический, но добрый смех в зале».
Эмиль Брагинский, сначала принял настороженно кандидатуру Фрунзика. Он не мог произнести его фамилию - пять согласных подряд, а потом когда он его увидел, трогательного, смешного, то специально под него переписал сценарий и написал фразу: «Русский язык такой богатый, а я человек бедный».
«Мимино» – была главной ролью в его судьбе. Это его самобытная, самостоятельная работа над ролью. Фрунзик Мкртчян постоянно импровизировал на съемочной площадке и во время озвучивания. Он придумывал реплики для своих героев. «Я так хохотался!», «Ты и она не две пары в сапоге», «Я вам один умный вещь скажу, но только вы не обижайтесь».
Съемки танца в «Мимино» проходили в ресторане гостиницы «Россия». Когда бригада приехала на место, выяснилось, что в нем еще есть посетители — припозднившаяся компания армян. Земляка-артиста сразу узнали и принялись угощать съёмочный коллектив и Фрунзика, накрыв богатый стол.
«Я был на съемках, стоял, смотрел. Вы не представляете – две трети ночи пытались его поднять. Он не мог встать. Данелия ходил злой. Был оплачен огромный ресторан в гостинице «Россия». А он абсолютно невменяем. Только в районе пяти утра он как-то открыл глаза и до восьми все сняли». - Борис Грачевский.
Когда закончили снимать сцену танцев, подошел Данелия и сказал: «Фрунзик, ты был пьян, это заметно всем. У меня к тебе решительное требование. У тебя договор на 12 съемочных дней. В эти дни ты не берешь в рот ни капли. Иначе я с тобой расторгаю договор».
Друзья признаются, что видели как Мкртчян уходи в страшные загулы.
«Я видел, как его вытаскивали из чудовищного запоя, но он после этого очухался, и так сыграл невероятно». – Борис Грачевский.
«Утром его прокапывали, днем он шел на репетицию, плавно переходящую в спектакль. После спектакля за ним приходили поклонники. Они отмечали это событие. И он возвращался в больницу, абсолютно наполненный тем, чем нежелательно. И утром опять капельницы». – Виктория Токарева. Писатель. Сценарист.
Первый раз Фрунзик женился, когда был студентом, но брак был быстротечен.
Донара была его второй женой. Она тоже была актриса, снялась вместе с мужем в «Кавказкой пленнице».
Несколько лет, со стороны, они выглядели счастливой парой. Рождались дети. Семья жила в достатке. Но именно с каждой беременностью, здоровье молодой женщины ухудшалось. Интерес к жизни пропадал.
Жена поначалу ездила с мужем на киносъемки в Москву и баловала себя походами по столичным магазинам.
«Моя жена общалась с Донарой. В то время они в экспедиции были. Подружились. Я как-то сразу заметил, что жена была очень приличной и скромной женщиной. И я, так понимаю, что Фрунзик её боготворил». - Николай Гаро, Актер.
« Я много с ней общался, она вела себя так, что ни один мужчина бы не выдержал. Они много ругались. А Фрунзик всё переносил». - Эдик Богосян. Актер. Друг детства Мкртчяна.
Фрунзик стал замечать, что Донара чудовищно ревнует. Она придиралась по пустякам, устраивала скандалы, подозревала мужа в неверности, кричала, била посуду... А дети меж тем сидели грязные и голодные. И чем дальше, тем хуже.
Друзья посоветовали показать Донару врачам. Шизофрения. Стали понятны нервные выходки жены, они были не из-за вредного характера, а из-за прогрессировавшей болезни.
Фрунзик искал лучших докторов в СССР и за границей, тратил все деньги, возил любимую по клиникам. Но врачи лишь разводили руками и настоятельно советовали поместить жену в больницу на лечение.
Пришла еще одна беда. Сын унаследовал от жены тяжёлую болезнь. Фрунзик поместил сына в интернат для душевнобольных, надеясь на помощь врачей, которые работали в школе. Когда Фрунзик шел по улицам за спиной актера шептались : «Бедный Фрунзик, у него сын болен!». Ему становилось невыносимо обидно. Он боялся, что любимый сын повторит судьбу матери.
Фрунзик развёлся с Донарой (последние 25 лет она провела в клинике для душевнобольных). Попытался найти счастье ещё раз. И опять не получилось. Постоянные скандалы и непонимания. Брак с Тамарой Оганесян продлился всего год.
После развода, Мкртчян оставил жене большую квартиру и переехал с сыном в крошечную. Смыслом его жизни был Вазген, которого молодая жена невзлюбила. Несмотря на свою болезнь, молодой человек неплохо рисовали, отец гордился сыном. Но сын был обречен. По рассказам близких, его положили в ту же клинику, что и его мать. Но когда они встретились в коридоре, они друг друга не узнали.
Дочь Нунэ вышла замуж, переехала в Аргентину. Скончалась спустя пять лет после смерти отца: у женщины оторвался тромб.
В 1988 году Армения пережила катастрофическое землетрясение. Сотни погибших. И Мкртчян переживал это природное бедствие очень тяжело. Пропали сотни его друзей, люди остались без крова.
Он и раньше любил выпить. А тут просто топил горе в вине. Душевная боль переполняла актера. И это пагубно отразилось на его здоровье. Стала разрушаться печень.
29. 12. 1993 год. Ереван. Соседи и друзья уже день не видели Фрунзика Мкртчяна. Это было для всех странно.
Актер не открывал дверь, чтобы проникнуть в квартиру вызывали его брата Альберта. Он и обнаружил актера без признаков жизни. Мкртчян часто говорил о собственной смерти.
«Когда я родился, я плакал, все смеялись. Когда я умру, я буду смеяться, все остальные будут плакать» - Фрунзик Мкртчян.
Хоронили актера всей Арменией 31.12.1993. Люди приезжали из разных концов страны, чтобы проводить национального героя в последний путь.
«Мы сидели в здании оперы среди близких, когда прощались с Фрунзиком Мкртчяном, на наших глазах сбывалось всё, что он предсказывал, мы хватались за головы и не могли поверить, что всё именно так, как он говорил». – Элинар Шанер, соседка Ф. Мкртчяна.
Актер знал, где пройдет гражданская панихида, что его будут затем долго нести по центру Еревана, что соберутся тысячи людей и в день прощания с ним в столице будет свет.
Жизнь зимой 93 года была в Армении страшная. Шла война. Как и все постсоветские отколовшиеся страны от огромной страны, испытывали голод, безработицу, экономический кризис, бедность. Свет давали в дома редко. А в день похорон Мкртчяна люди провожали актера и встречали новый 94 год с таким желанным светом.
В годы перестройки Фрунзик практически не снимался и не играл на сцене театра. Зрители перестали интересоваться искусством. Зал пустовал. Он всем сердцем переживал за свой родной театр, в котором проработал 35 лет, хотел стать художественным руководителем, вдохнуть новую жизнь. Но не вышло. Фрунзик покинул театр.
Создал новый, но на спекли, ходили немногочисленные зрители. Не было света и отопления. Мкртчян все чаще пил горькую. У актера обнаружили язву желудка.
«Я умер. Я видел смерть. Серебренное небо, видел красивый мир. А потом меня остановила рука и сказали: «Иди обратно. Не твоё время!». – Мкртчян.
Он очень был огорчен и не понимал, зачем его вернули. К этому времени он был бесконечно несчастным и уставшим от своей нелегкой Судьбы.
Он был счастлив и творчески ярок в тот момент, когда в стране было все хорошо. Он пережил тяжелейший кризис, и творческий, и человеческий, когда Армения была ввергнута в пучину гражданской войны. Фрунзик – сын своей земли и разделил вместе с ней и её радости, и её горе, и её печали. Он бы хотел вновь вернуться в Советский союз, там, где было тепло и уютно, где жители огромной страны были едины. Но он наблюдал, как рушится всё: семья, страна, родина. Он остался один на один с горькой, запивая свою беду. Он сломался от перенесенных страданий, обрушившихся на его жизнь. В последние годы он был мрачен и печален.
Дочь в далекой Аргентине, жена – в больнице, сын – болен. Брак с Тамарой тоже потерпел крах. Родная страна в разрухе. Она пылает в огне Карабахского конфликта. Театр, который был его вторым домом – развалился.
В Ереване его очень любили, все знали, не давали прохода на улицах. И при этом он был одиноким, грустным, неустроенным человеком.
«Я такой и есть — немножко грустный, хотя и вместе с тем неиссякаемый оптимист. Знаете, в цирке издавна бытуют две традиционные клоунские маски — весельчак Рыжий и грустный Белый. Так вот я, вероятно, скорее Белый клоун. И вообще вопреки мнению многих считаю себя не комедийным актером, а трагиком».