Старичкам под девяносто, он называет ее Леночкой, она его – Мишенькой. Так трогательно.
Когда-то Леночка была энергичной веселой женщиной, а сейчас сгорбленная старушка с палочкой. Плохо слышит Леночка и часто переспрашивает: «Что ты сказал»?
И Мишенька с палочкой ходит, утром проснется, долго в постели сидит, с трудом встанет и обязательно скажет: «Старость проклятая».
Сын живет в другом городе, позвонит и спросит: «Кряхтите еще»? Мать ответит, что скрипят потихоньку – слава Богу.
Отметили девяносто лет бабушке, сын приезжал, две ночи провел. Когда домой поехал, прижала мать к себе, долго не отпускала, а потом плакала на диване.
Проводила сына и быстро стала сдавать. Память слабела, как огонек свечи, которую банкой накрыли.
Сидит, раскачивается в разные стороны, мычит, в глазах смысла нет. Придет в себя, словно опомнится, тихо «покушать» попросит.
И все заботы легли на Мишеньку. Приготовит, принесет тарелку, заставит рот открыть – ложкой кормит, приговаривает: «Кушай, Леночка».
Сыну пришлось звонить, чтобы приехал, делать что-то надо. Появился с женой, к матери подошел. А она сидит, мычит и раскачивается в разные стороны. Бессмысленный взгляд скользнул по его лицу – никакой реакции – не узнала.
«Выход один, - сказал сын, - сдать в дом престарелых. Она как овощ, папа, ты не справишься».
И невестка поддержала: «Делать нечего. Поймите, не вылечить ее. Это все. Она уже не человек».
Отец, кажется, ничего не понял: «В какой дом престарелых? Леночку? Ни за что. Пусть дома помирает. Вместе помрем – под одной крышей».
Сын руками замахал, что это глупость: «Да пойми ты, что это не Леночка. Все, нет человека, только оболочка. Как ухаживать будешь? Сил у самого мало». И начал действовать.
Нашел заведение недалеко от дома. Даже ехать не надо – пройти минут десять. Так что старый отец сможет иногда навещать. Уговорили все-таки.
Старик, чтобы не видеть, как ее увозили, заперся в ванной и тихо плакал. Вышел и сказал: «Увезли Леночку».
Все сделал сын, теперь что с отцом делать? К себе забрать не предложил, да он бы и не поехал. Ходит тихонечко с палочкой, и приготовить может.
Сын сказал, что будет давать по двадцать тысяч в месяц: «Предложи какой-нибудь соседке, чтобы она раз в неделю прибиралась в квартире и готовила. Ну, в магазин пусть сходит и так далее. Думаю, что двадцати тысяч хватит, не такая серьезная работа».
Когда уезжали, похлопал старика по плечу: «Держись, старый. Каждый день звонить буду». Деньги на столе оставил.
На следующий день пошел дедушка в дом престарелых. Пустили его к Леночке. Сел на ее кровать, спросил: «Не страшно тебе? За тобой ухаживают»?
Оглянулся беспомощно, увидел женщину, которая здесь работала, подозвал: «Я вам буду платить двадцать тысяч в месяц. Можете за моей Леночкой ухаживать? Белье менять и прочее»?
Работница ответила, что мало. Тогда поторговался дед: «Тридцати хватит»? Она согласилась.
Часть денег отдал, работница быстро спрятала, чтобы никто не видел. А Леночка вдруг села, начала мычать и раскачиваться в разные стороны.
Обед принесли, муж сам кормить стал: «Ротик открой, Леночка, тебе кушать принесли». Так и покормил.
После еды бабушка задремала, а он домой пошел. В прихожей сел на старый стул: «Леночка моя, любимая, как же такое случилось? Ох, помереть бы».
Сын позвонил: «Что, кряхтишь»? Ответил, как мать когда-то: «Скриплю потихоньку».
Ранним утром палочку взял, десять тысяч из шкафчика вынул. Потом посмотрел на часы и понял, что рано. Надо обеда дождаться, чтобы Леночку самому покормить.
Вздохнул, сел.
Вдруг мысль мелькнула, не взяли туда кружку, которая жена любила. Забыли!
И белье ее надо отнести. Как же так? Не проследил дедушка.
Белье в пакет, сверху кружка.
Вышел из дома – пошел. К обеденному часу был в комнате. Подошла работница, сообщила, что сегодня два раза за ней ухаживать пришлось. Дед отдал белье, кружку на тумбочку поставил, деньги протянул. Она, как вчера, незаметно сунула в большой карман халата.
Покормил жену дед, приговаривал: «Кушай, Леночка, кушай».
Вечером сын позвонил: «Нашел соседку? Уговорил»? Отец сказал, что да, сегодня уже приходила.
Теперь как бы завтрашнего дня дождаться, чтобы к Леночке пойти.
Рано-рано утром встал. Прибраться бы, а то грязно, что Леночка подумает? Она всегда чистоту любила. Налил воду в ведро, взял лентяйку. Кое-как пол освежил, в углы не заглядывал – сил мало.
Сварил кашу пшенную, поел. Сидел за столом, с женой разговаривал: «Вот, Леночка, ты теперь сердиться не будешь. Чисто у меня, и каша не подгорела. Съем – замочу, чтобы легко кастрюльку отмыть. Потом, Леночка, к тебе схожу. Тебе тоже покушать надо. А вечерком супчик овощной приготовлю, много ли мне надо»?
Доковылял до дома престарелых, ему сказали: «Померла ваша старушка». И вещи отдали – кружку. Сообщили, куда увезли.
Ни слезинки у дедушки, только губы сжал. Пришел домой, сыну позвонил, только вот ни одного слова сказать не мог – горло у старичка перехватило. Догадался сын, спросил: «Умерла»?
Ответил: «Нет твоей мамы».
Долго сын молчал: «Надо же, не ко времени. У меня давление поднялось, приехать не смогу. Слушай, позвоню в похоронную контору, они сами все устроят. К тебе приедут, ты паспорт мамин отдай. Я заплачу, не бойся. Потом вместе на могилку съездим».
И тут отпустило – горло, и голос твердый: «Ты только не забудь сказать, чтобы и меня похоронили вместе с ней».
Невестка приехала, помогла. Все организовала. Даже поминальный обед приготовила – вот какая хорошая невестка.
Уезжать пора. Хотела предложить, чтобы он в дом престарелых переехал. Потому что так лучше. Но не смогла. Выдавила: «Как один-то будете? Пусть соседка за вами присматривает. Звоните – если что». И уехала.
От поминального обеда еда осталась. Надо пред сном перекусить. Рядом со своей тарелкой кружку Леночки поставил, сказал: «Вот я и один». А есть не мог. Лег спать.
Ночью Леночка приходила – во сне. Молодая-молодая, красивая-красивая. Сказала: «Мишенька, побриться не забудь».
Рано-рано утром побрился дедушка – так Леночка велела. И цветы полил, и с подоконника пыль убрал.
Недолго осталось помучиться без Леночки. И на покой.