Сентябрь 1996-го, г. Гудермес. Застава «Стрелка». После второго штурма Грозного и последующего Хасавюрта, боевики выползли из всех щелей и спокойно передвигаются по городу. Наша застава почти в окружении. Согласно хасавюртовским бредовым договоренностям, должны формироваться совместные с боевиками посты, для охраны общественного порядка. Мы отказались от подобного акта доброй воли. Никаких совместных постов, никого из духов на территории заставы. Сами выходим за периметр очень редко. Как-то к заставе подошло несколько боевиков. Выразили желание пообщаться. Условия один на один и без оружия. Я вызвался, потому как интересно было. Отдал автомат сослуживцам и скинул разгрузку, при этом зажал в левой руке расчекованную РГД-5 и сунул ее в карман. Так, с рукой в кармане и вышел. Поздоровался с оппонентом. Далее следующий диалог: - Давай знакомиться. Я Роман. - А я Рамзан. - Я Ки****ов. - А я Кадыров. - Рамзан Кадыров и Роман Ки****ов, бывает же. - Точно, похожие имена и фамилии… Разговор наш длился часа полтора-два. Я в основном слушал, а он рассказывал. Он рассказывал, что в самом начале (то ли войны, то ли этого беспредела с независимостью в целом) убил столько русских, что «несколько дней кушать не мог». Рассказывал, о том, что на штурм в Грозный вошли все остатки боевиков, со всей Чечни. Рассказывал, как они поняли, что город окружен и командующий Пуликовский выдвинул ультиматум – два коридора для выхода гражданских из города и два дня на сам выход, после чего «города Грозного не будет существовать, его сотрем с лица земли». Он рассказывал, как духи внезапно осознали, что вместо победы их всех ждет смерть и почти смирились с этим. «Но Аллах услышал нас и послал Лебедя» - рассуждал Рамзан – «Лебедь так и сказал, что заявление про стирание Грозного с лица земли – это чья-то неудачная шутка. Аллах очередной раз нас спас. Если бы не Лебедь, Пуликовский бы выполнил свое обещание и тогда всё, война бы сразу закончилась, потому что нас всех там бы и убили». В конце беседы мы решили обменяться сувенирами. Рамзан подарил мне штык-нож (скорее всего ранее он был у кого-то из наших солдат), а я ему маленький китайский кассетник со светодиодами в динамиках. Мало того, что у нас похожие имена и фамилии, мы еще и одногодки. Тогда, в 1996-м, Рамзан никому известный рядовой боевик, я – тоже никому не известный милиционер-боец ОМОН в звании сержанта. Где-то на горизонте уже маячила Вторая Чеченская… Сейчас я также никому не известный капитан в отставке. А Рамзан – генерал, Герой России, тяжеловесный политик, глава региона с религиозно-феодальным укладом, имеющий свою карманную армию и безлимитный бюджет. Вот вроде получается, что я воевал за «хороших», а он за «плохих», но иногда я начинаю сомневаться в данном утверждении. А порой думаю - как бы пошла история, если бы я тогда отпустил скобу РГД-5….