К сожалению, политика Центробанка привела к тому, что нас ожидает достаточно тяжелое лето в макроэкономическом плане. Сразу отмечу, что речь не идет об экономической или финансовой катастрофе. Однако политика Банка России ведет к существенным потерям и упущенным возможностям в нашем социально-экономическом развитии.
На самом деле, удивительного здесь ничего нет. О тех последствиях, которые сейчас начинают воплощаться в жизнь, и я, и мои коллеги предупреждали заранее, примерно с того момента, когда Центробанк начал активное повышение ключевой ставки – то есть с августа прошлого года. В итоге дошло все до 16% по ключевой ставке. И если в декабре, когда это произошло, у нашей экономики еще был запас, чтобы продержаться при таких уровнях в течение 2-4 кварталов, то сейчас этот запас близок к исчерпанию.
На самом деле, у нашей экономики есть проблема, в том числе из-за которой имеется инфляция. Это существенный разрыв между спросом и предложением: спрос высокий, а выпуск не успевает его удовлетворить. Темпы роста выпуска меньше, чем темпы роста спроса. И, чтобы обеспечить баланс, возможны 2 варианта: либо бить по спросу (но это означает снижение реальных доходов граждан, торможение экономики или "охлаждение", как любят называть подобное в Центробанке), либо подтягивать предложение. Вот ЦБ со своей либерально-монетаристской логикой выбрал как всегда первый вариант. Раньше у него пару раз это получалось сделать, потому что экономика не развивалась и как только ставку поднимали, то, в общем-то, все замирало. Сейчас никакого абсолютно результата нет. Мы видим, что было сначала 12%, потом дошло до 16% и сейчас остается на этом уровне. В июле, скорее всего, будет еще выше.
Но к чему это привело? В плане охлаждения экономики и снижения спроса это не приводит ни к чему. Почему? Потому что сейчас Россия де-факто является воюющей страной, и воюющей не только непосредственно. Помимо СВО мы ведем в целом гибридную войну с Западом, и это касается не только выпуска военной номенклатуры, не только активного разгона ВПК. Важен разгон всего остального, всей экономики, начиная от сферы услуг и заканчивая технологическим развитием. Мы же говорим про обеспечение отечественного суверенитета. Мы говорим про строительство своего макрорегиона, и здесь мы не можем поступать по-другому.
Политика Правительства, одним из инструментов которой является активная трата бюджетных ресурсов, не может быть иной. Этого в Центробанке упорно не хотят принимать и поэтому не хотят менять свою политику. Но что получается по итогу: они говорят про борьбу с инфляцией, про ее приведение к пресловутому таргету в 4%. Они видят, что их предыдущая политика не оправдалась. Вместо того, чтобы ее пересматривать, собираются еще больше ужесточать, хотя очевидно, что необходимо стимулировать выпуск товаров и услуг, что является лучшим дезинфляционным фактором. Инструменты для подобного есть у ведомства.
У ведомства Набиуллиной это, например, фондирование институтов развития. Это прямые инвестиции хотя бы в крупнейшие проекты реального сектора экономики. Кто-то может сказать, что это не задача Центробанка, что у него нет таких обязанностей. Но это все разговоры в пользу бедных, потому что нынешняя конфигурация, в которой существует Банк России, это конфигурация либеральная. Это конфигурация 90-х годов, когда Центробанк у нас является независимым органом даже не власти, а органом непонятно чего и когда он отвечает исключительно за финансовый сектор. Это устарело, это архаика. Необходимо менять эту систему.
Если мы говорим о том, что у нас и геополитическая составляющая меняется, и экономическая, и политическая, и вся возможная, то Центробанк не может существовать в старых правилах, потому что это вредит и экономике, и всей стране. Но ситуация близка к идеальному шторму еще вот по какой причине.
Как известно, чуть больше недели назад американцы ввели очередной пакет так называемых санкций. И тогда я как раз делал программу и предупреждал, что в связи с этими санкциями, возможно, даже не ослабление, а укрепление рубля. Так это и происходит. У нас пошла серьезная волатильность на валютном рынке. Ничего хорошего в этом нет.
Кто-то думает, что крепкий рубль – значит доллар за 30, за 40 рублей, за 60 копеек – но это полная чушь. Крепость национальной валюты определяется не ее отношением к доллару, евро, юаню. Когда определяют крепость национальной валюты по ее отношению к иностранным валютам – это неоколониальное мышление. Крепость валюты – это ее стабильность. Это отсутствие волатильности. К примеру, японская йена. За 1 доллар дают, около 130 японских йен. Означает ли это, что японская валюта менее крепкая, чем наш российский рубль? Очевидно, что критерий для сравнения выбран неверный.
Итак, этот идеальный шторм, который связан еще и с колебаниями на валютном рынке, также добавляет еще больше негатива в нашу макроэкономику. Сейчас главное – пережить это лето. Главное, чтобы Центробанк в июле все-таки не повысил ставку. Потому что где-то с конца августа начнется снижение инфляции в годовом выражении на фоне высокой базы прошлого года. До этого момента нужно дотянуть, потому что каждый процент к нынешнему уровню ставки – это серьезный удар по экономике и по компаниям. Конечно, политика ЦБ должна измениться, но сейчас хотя бы они должны зафиксировать ситуацию, которая есть. Экономика даже к ставке в 16% более-менее адаптируется, но если они продолжат ужесточать, то последствия могут быть еще более серьезными.