- Лечиться? Федя, на какие деньги? Ты разве не знаешь, что мальчики собрались летом ехать на море? — Галина была в гневе. Она кричала на мужа, размахивала руками, обзывала его нехорошими словами. А он опустил голову и молча слушал.
*****
- Иваныч, опять плохо? Скорую вызвать?
- Нет, Тань, не надо.
Он присел на стул.
- Сейчас пять минут посижу, и отпустит, - тяжело дыша, ответил Федор Иванович уборщице.
В последнее время такие приступы стали случаться с ним всё чаще, причем в самый неподходящий момент.
Скрывать свое недомогание становилось все сложнее, но он старался как мог, чтобы никто ничего не заподозрил.
До пенсии Феде оставалось два года, поэтому уходить с работы он не торопился.
Да и как уйдешь?
Он как-то месяц на больничном провел, так жена его чуть до инфаркта не довела.
«Федя, ну сколько можно лежать бревном? Чего ты придуриваешься? Иди работать, нечего дома штаны протирать…» - гневно кричала она Федору.
Ему действительно проще было пойти на работу, да только гипс на ноге мешал.
Работал Федор очень много. Сверхурочно и даже по выходным, потому что нужны были деньги, чтобы удовлетворять «хотелки» жены. Чего она только не хотела: и шубу дорогую, и сережки золотые, и телевизор, чтоб на всю стену.
А еще у него было два сына, которым тоже помогать нужно было. Сами не справляются пока.
Поэтому, когда коллеги говорили ему:
«Иваныч, потерпи немного – тебе два года осталось до пенсии», он лишь грустно усмехался.
Нет, не дадут ему отдохнуть на пенсии…
Больше всех за Федора переживала уборщица Таня. Нравился ей этот несгибаемый мужчина.
А еще ей искренне было жаль его. Жаль, потому что его родные совсем не ценили того, что он делает для них. Будто не человек он, а робот. Машина для зарабатывания денег. Эх, видели бы они, как тяжело даются эти деньги.
Но они ничего не видели. Они слышать об этом не хотели, не то, что видеть.
Когда Федору было плохо, Таня и таблетки ему приносила из ближайшей аптеки, и у себя в подсобке прятала, чтобы он отлежался часок. «Вот, на ком нужно было жениться» - думал Федя, наблюдая, как Татьяна укрывает его пледом.
Но чего уж сейчас жалеть…
Жизнь, считай, прожита, поэтому что-то менять в ней не имеет смысла.
- Иваныч, может, ты всё-таки расскажешь жене о своих проблемах со здоровьем? Сколько можно терпеть? – пыталась уговорить Федю Таня.
Но он лишь неодобрительно качал головой. Потому что знал, что ничего хорошего не будет, если расскажет. Еще и на улицу не дай Бог выгонят – кому он такой нужен? Больной и без денег.
- Неужели деньги могут быть дороже жизни? – не успокаивалась Таня. – Им что, разве лучше будет, если с тобой что-то случится? Если не станет тебя…
- Танюш, не надо хоронить меня раньше времени, - улыбался Федя. – Я мужчина крепкий, справлюсь.
Через месяц после этого разговора Федору на работе опять стало плохо. Побелел весь, дышал через раз.
Таня так испугалась за него, что вызвала Скорую, хотя он просил этого не делать. А когда он отказался от госпитализации, рассказала обо всем директору.
Тот сразу вызвал Федора к себе, поговорил с ним и заставил подписать заявление на увольнение.
- Жизнь, Федор Иванович, дороже всего! Береги себя, – сказал директор ему на прощание.
Таня вышла его проводить, но он даже не посмотрел на неё. Потому что предала... Просил же не вызывать Скорую и не рассказывать начальству.
«Вот и что он теперь жене скажет? Она же его живьем съест за такое».
- Иваныч, а собаку? – крикнул сторож.
- Вечером покормлю.
- Нет, ты не понял... Её же тут держали только из-за тебя, потому что ты попросил. А теперь кому она нужна?
- Выгоните, что ли?
- Иваныч, ты же знаешь, я бы с удовольствием оставил, но директор мне сказал, чтобы собаки на территории не было.
Федор подошел к своему псу, которого еще щенком подобрал возле дома, провел несколько раз рукой по голове, посмотрел с любовью: как отец смотрит на ребенка, и сказал:
- Ну что, Полкан. Пойдем домой.
Пес радостно завилял хвостом и громко гавкнул: «С хозяином хоть на край света».
И они пошли.
А сторож еще долго смотрел им вслед. Жалко ему было Иваныча, и собаку его жалко. Но что поделаешь, если жизнь такая…
*****
- Ты чего так рано с работы вернулся? – сразу напала жена, увидев мужа на пороге квартиры.
Федор молчал и не знал, как сообщить супруге неприятную новость. Он же до последнего не признавался ей, что его собираются уволить.
– А это кто еще с тобой? Ты что, с дуба рухнул собаку домой тащить? Ты где её взял? Что вообще происходит?
- Галя, ты только не нервничай, хорошо?
- Та-ак! Хорошее начало. Так и знала, что ничего хорошего от тебя ожидать не стоит.
- Меня уволили…
- О, Боже! За что? Что ты натворил, Федя?
- Да ничего я не натворил. Просто со здоровьем у меня проблемы, вот и уволили.
- С каким еще здоровьем? На тебе же пахать можно с утра до вечера! Ты мне врешь сейчас?
- Нет, не вру. Так получилось. В последнее время что-то неважно чувствую себя. Вчера вообще Скорую вызывали. Врачи говорят, что с сердцем проблемы. Надо лечиться.
- Лечиться? Федя, на какие деньги? Ты разве не знаешь, что мальчики собрались летом ехать на море?
Галина была в гневе.
Она кричала на мужа, размахивала руками, обзывала его нехорошими словами. А он опустил голову и молча слушал.
- И собаку эту из квартиры убери немедленно! Понял? А то вместе с ней на улицу отправишься!
Федор Иванович кивнул и вышел за дверь. Спускаясь по лестнице, он почувствовал боль в груди и прижался к стене, чтобы не упасть. Полкан смотрел на хозяина встревоженным взглядом и облизывал ему руки.
- Не переживай, сейчас пять минут постою, и отпустит, - сказал Федя своему псу.
Выйдя на улицу, Федор стал осматриваться по сторонам. «Вот и что с тобой делать? - смотрел он грустными глазами на Полкана. – Не могу же я тебя на улице оставить…».
Этой ночью Федя домой не вернулся.
Ему много раз звонили и жена, и сыновья. Но трубку он не брал. Гулял до утра с Полканом по ночному городу.
Когда Федор Иванович подошел к дому, возле подъезда стояли Дима и Сергей.
Федя подошел к сыновьям, а те сразу набросились на него с упреками:
- Батя, ты где был?! Мать чуть до инфаркта не довел. Разве так можно?
Он не стал ничего объяснять. Все равно не поймут. Зачем тогда почем зря воздух сотрясать?
- Слушай, бать, - подошел к нему Сергей. – Мама сказала, что тебя это, с работы уволили.
- Да, уволили, потому что…
- Мы тут с Димкой тебе место подыскали на стройке, сторожем - перебил его Сергей. - Там и собаку свою можешь пристроить. Что скажешь?
- Да, отец, два года до пенсии осталось. Доработай уже как-нибудь, - вставил пять копеек Дима.
«Сторожем так сторожем…» - подумал Федор и согласился. Больше из-за собаки, которую не хотел оставлять на улице.
Сыновья отвезли его на объект, устроили на работу, попросили строителей перетащить будку для собаки ближе к вагончику, а потом привезли отца домой.
Галя общалась с ним сквозь зубы, хотя и не скрывала радости, что муж опять будет приносить деньги домой.
- Ты только это, если халтуру будут предлагать, не отказывайся. Сам знаешь, как нам деньги сейчас нужны.
Федор кивнул. Конечно, он всё сделает для своей семьи.
- Вот держи, собрала тут немного еды тебе. А собаку свою сам корми, извини. На неё продукты я тратить не буду.
Вечером Федор уже был на объекте. Всю ночь он сидел на улице рядом с вагончиком, делясь с Полканом безвкусными котлетами и рассказывая верному другу о своей детской мечте.
- Ты знаешь, будучи маленьким, я смотрел на птиц и хотел научиться летать.
Федор усмехнулся.
- Я часто представлял себе, как взмываю ввысь, лечу среди облаков и пытаюсь дотянуться рукой до солнца. Потом стал взрослым, и мечта моя так и осталась мечтой. Такой же недосягаемой, как звезды на ночном небе. А сейчас почему-то мне снова хочется летать...
Федор Иванович поднял голову и несколько минут любовался мерцанием звезд.
Полкан лег рядом, прижавшись к ногам хозяина, и тоже посмотрел на небо.
Так хорошо было Феде на душе, спокойно.
А за три часа до рассвета Полкан стал громко выть. Столько боли было в его голосе… Столько грусти.
Когда утром пришли строители и подошли к Федору Ивановичу поздороваться, он уже не дышал.
Похоронили его через три дня. Уходя, Галина гневно посмотрела на его фотографию и тихо сказала: «Так и знала, что ненадежный ты человек!».
На девять дней после похорон к Федору Ивановичу никто не пришел. На его свежей могиле не было ни венков от близких родственников, ни цветов.
Только деревянный крест, фотография и верный пес, который всё это время лежал рядом с земляным холмиком и ни разу не покинул свой «пост». Даже смерть не могла разлучить их.
Потому что за своим хозяином Полкан был готов идти хоть куда: хоть на край света, хоть на тот свет.
Позже он стал ненадолго отлучаться, но всегда возвращался и приносил с собой то кусочек хлебушка, то косточку.
А на сороковой день к могиле Федора Ивановича пришла женщина в черном платке.
Полкан поднял голову, посмотрел на нее и приветливо завилял хвостом. Он узнал её. А она положила на могилку две красные гвоздики и стала плакать:
- Говорила же тебя, Феденька, нельзя тебе работать. Не слушал ты меня. Пусть земля будет пухом…
Потом она села на корточки рядом с Полканом, долго гладила его и не могла остановить слез.
«Надо было позвать его к себе» - корила она себя.
Но тогда она не могла. Не хотела рушить семью, хотя, наверное, и не было никакой семьи…
Одни потребители: что жена, что сыновья, которые никогда и ни в чем отца своего не поддержали.
- Пойдем, Полкан. Будешь теперь у меня жить, - сказала Таня, поднимая собаку за ошейник.
Пес молча встал и пошел за ней.
Пройдя несколько шагов, Татьяна повернулась, смахнула слезы и тихо сказала:
- Мы будем приходить, Феденька.