Бытует мнение, что люди, ведущие дневник, в тайне желают, что его когда-нибудь найдут. Про себя не уверен, но запоротый и случайно добытый оперативный журнал отлично пойдёт для того, чтобы попробовать это дело опровергнуть.
Как-никак, затëртые технические записи никто не читает, так как с первых страниц видно, что кроме того, как кто-то заступил на смену, почесал "жеппу", отвёз вечером генератор в Жëлтоподгорск, и утром передал смену другому человеку, среди разлинованных страниц ничего интересного не найдёшь.
Как видите, несколько таких страниц было в начале. Уж извините, но подвиги, записанные одним почерком за четверых, были с удовольствием выдуманы.
Будучи графоманом, легко было наклепать несколько страниц с выдуманными сменами и событиями. Видно конечно, что писаны они одной рукой. Тем не менее, один персонаж делал записи кривым курсивом (моим обычным почерком), другой писал инженерным шрифтом (с наклоном, как в техникуме учили). Третий догонял второго криво выцарапанными ручкой буквами, четвёртый же старался выводить ровный курсив.
У всех четверых была своя выдуманная фамилия. Среди первых страниц Карелин подробно расписывал, как на Новый год спасал мир на Дворцовой и Арсенальной, целый день катаясь туда-сюда с двумя генераторами. Сменявший его Кузьмин завуалированно передавал, как гордо стоял со стоячим х*ем и вонючими ногами (со снятыми ботинками) на столе среди молодых бухгалтерш, меняя перегоревшие светильники на пятом этаже. Следом Жмыхин, криво корябая непослушными руками ночные события, кратко и сурово описывал переподключение испорченной трёхфазной вилки для погружного насоса (находившегося в кузове камаза на Пулковском шоссе). Видно, что чередуя корявые буквы с ровными, он пытался утаить, как в шесть вечера пьяным катался вокруг своей базы на электросамокате (названивая друзьям через беспроводные наушники). Скуфский же скудно и просто описывал, как принял буйную смену Жмыхина, а на следующий день сдал еë Карелину. И так далее, и в таком духе.
А запорот журнал был действительно случайно. Ввиду того, что над несколькими людьми стоит четыре начальника, сказанное наотъ*бись Рыбиным было воспринято всерьёз, и предназначавшийся для электромонтёрских записей документ был просверлен пять раз сверлом диаметром в три миллиметра, а не три раза сверлом диаметром в пять.
Прошив его нитками и приклеив бумажку (на которой подразумевалась печать и подпись Дорофеева), я понёс своё старательно слепленное детище к этому самому Дорофееву. Начальник уныло рыча меня пожурил, дал новый журнал, лаконично и равнодушно при этом сказав «п*здуй отсюдова». Собственно, Карелин и попи*здовал.
